Змей

Автор: Касслер Клайв  Кемпрекос Пол  Жанр: Боевик  2011 год
Автор Касслер Клайв - Змей книгу читать онлайн бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Отметка на радаре перемещалась на восток, прямо на «Андреа Дориа». Каламаи склонился над экраном радара и, насупив брови, наблюдал. К сожалению, точка на экране не могла сказать капитану, что это за судно, большое оно или маленькое. Капитан, увы, не мог знать, что перед ним настоящий океанский лайнер. С общей скоростью в сорок узлов оба корабля неуклонно шли навстречу друг другу. Каждые три минуты расстояние сокращалось на две мили.

Странные координаты для пассажирского судна или сухогруза. Такие корабли, следующие в восточном направлении, обычно идут на двадцать миль южнее. Должно быть, это рыболовный сейнер.

В соответствии с правилами суда, идущие прямо друг на друга в открытом море, должны разойтись по левому борту, как автомобили на дороге, следующие в противоположных направлениях. Если же суда, совершая маневр в соответствии с правилами, оказываются в опасном положении, то они могут разойтись по правому борту.

Судя по показаниям радара, другое судно без помех минует «Андреа Дориа» по правому борту, если оба корабля будут продолжать держать этот же курс. Как автомобили на шоссе где-нибудь в Англии с ее левосторонним движением.

Каламаи приказал экипажу не спускать глаз с радара. Бдительность не помешает.

* * *

Корабли находились в десяти милях друг от друга, когда Нилсон собрался переносить на бумагу показания с экрана.

— Какой у них курс, Хансен? — спросил он.

— 90 градусов, — ровным голосом ответил рулевой.

Нилсон отметил точки крестиком на миллиметровой бумаге, провел между ними линию, снова посмотрел на экран радара. Затем приказал вести наблюдение по правому борту. Линии на карте показывали, что чужой корабль стремительно идет им навстречу параллельным курсом, немного левее. Нилсон вышел и посмотрел в бинокль. Никаких признаков другого судна. Второй помощник прохаживался, время от времени задерживаясь у радара. Он опять поинтересовался курсом корабля.

— 90 градусов, сэр, — ответил Хансен.

Нилсон внимательно изучил показания гирокомпаса. Даже незначительное отклонение может стать критическим, и он хотел убедиться, что судно идет верным курсом. Хансен потянул талреп над головой. Склянки пробили шесть раз — одиннадцать часов.

Нилсону нравился звук корабельных склянок. Во время ночной вахты, когда накатывало ощущение точки и одиночества, удары склянок напоминали о романтических чувствах, которые он испытывал к морю еще юношей. Впоследствии второй помощник будет вспоминать об этом звоне как о предвестнике гибели.

Вновь взглянув на дисплей радара, Нилсон нанес на карту еще одну отметку.

Одиннадцать часов. Корабли разделяло расстояние в семь миль. Нилсон подсчитал, что суда пройдут на достаточном расстоянии друг от друга. Он снова вышел и посмотрел в бинокль. Какое-то сумасшествие. Там, где по показаниям радара должно быть другое судно, чернела темнота. Возможно, у него повреждены габаритные огни. А может, это военный корабль на учениях.

Нилсон посмотрел на правый борт. В ночном небе ярко сияла луна. Снова повернулся налево. Ничего. А что, если то судно скрыто густым туманом? Нет, вряд ли, ни один корабль не будет идти с такой скоростью в густом тумане. Второй помощник подумал: а не снизить ли «Стокгольму» скорость? Нет. Капитан услышит переговоры по внутренней связи и примчится на мостик. Обойдемся. Позовем старого осла после того, как корабли успешно разойдутся.

В 11.03 приборы на обоих судах показывали, что расстояние между ними составляет четыре мили. Все еще никаких огней.

Нилсон снова подумал, не позвать ли капитана, и опять отказался от этой идеи. Он также не отдал приказ включить звуковое оповещение, как предписывают правила судоходства. Зачем? Всего лишь напрасная трата времени. Они же в открытом океане, ярко светит луна, видимость, должно быть, миль пять.

«Стокгольм» продолжал свой путь в ночи со скоростью восемнадцать узлов.

Дозорный из «вороньего гнезда» прокричал:

— Огни по левому борту!

Наконец-то.

Позднее аналитики будут в недоумении пожимать плечами, не понимая, как два оснащенных радарами корабля могли столкнуться в открытом океане. Их притянуло, словно магнитом.

Нилсон присмотрелся к огням чужого судна. Две белые точки — одна выше, другая ниже — горели в ночи. Хорошо. Положение огней указывало на то, что корабль собрался пройти по левому борту. Вот появился и красный свет слева, подтверждающий, что судно удаляется от «Стокгольма». Корабли разойдутся по левому борту относительно друг друга. Согласно показаниям радара, расстояние между судами чуть больше двух миль. Нилсон взглянул на часы. Было 11.06 вечера.

* * *

Из того, что видел на экране радара капитан «Андреа Дориа», было ясно, что корабли без труда разойдутся по правому борту. Когда расстояние между судами сократилось до трех с половиной миль, Каламаи отдал приказ взять левее на четыре градуса, чтобы между кораблями оставалось достаточное расстояние. Вскоре в тумане замерцали радужные полупрозрачные пятна, и вот стали отчетливо видны белые бортовые огни.

Капитан Каламаи ожидал увидеть зеленый по правому борту чужого корабля.

Между судами — одна миля. Нилсон вспомнил, как один из газетных обозревателей сказал, что «Стокгольм» способен развернуться на десятицентовой монете и еще останется восемь центов сдачи. Ну что ж, пора проверить маневренность красавца-лайнера на деле.

— Два румба вправо, — отдал Нилсон приказ рулевому.

Как и Каламаи, он хотел, чтобы корабли разделял достаточный промежуток.

Хансен крутанул штурвал. Нос судна повернулся на двадцать градусов вправо.

— Выровнять корабль по курсу.

Зазвонил телефон на стене. Нилсон снял трубку.

— Мостик, — ответил он.

Нилсон, уверенный в полной безопасности, встал спиной к окнам, лицом — к стене.

От наблюдающего в «вороньем гнезде» донеслось:

— Огни двадцать градусов по левому борту.

— Спасибо, — ответил Нилсон и повесил трубку.

Он снова подошел к дисплею радара, еще ничего не зная о новой траектории итальянского корабля. Точки на экране сейчас были настолько близки друг от друга, что всматриваться в изображение не имело смысла. Нилсон вышел на левый борт и без всякого волнения поднес к глазам бинокль.

Увиденная картина не оставила от благостного состояния второго помощника камня на камне.

— О Господи!

Нилсон онемел от изумления, заметив неожиданное изменение мачтовых огней.

Верхний и нижний теперь поменялись местами. Красного, указывающего левый борт, теперь не было. Сейчас горел зеленый, означавший правый борт. Видимо, встречное судно внезапно решило повернуть влево.

Мерцающие палубные огни огромного черного корабля, вынырнувшего из тумана, были ясно видны, а правый борт судна оказался прямо по курсу идущего на высокой скорости «Стокгольма».

Нилсон закричал:

— Право руля!

Затем бросился к судовому телеграфу и, рванув ручки, установил их в положение «Стоп», будто можно заставить корабль остановиться одной лишь решимостью. Раздался невероятный лязг и скрежет железа.

— Полный назад!

Нилсон оглянулся на рулевого. Хансен стоял, как каменный истукан в языческом храме.

— Проклятие! Я сказал «право руля»! — прокричал второй помощник.

Хансен стал поворачивать штурвал. Нилсон отказывался верить собственным глазам. Матрос вертел колесо не вправо, что давало бы хоть маленький шанс избежать столкновения. Нет, Хансен медленно и целенаправленно поворачивал штурвал влево.

Нос «Стокгольма» описал смертельную дугу. До слуха Нилсона донесся звук противотуманной сирены — предупреждение от того, другого судна.

В машинном отделении творился хаос. Механики бросились открывать клапаны, чтобы машина дала задний ход. Весь корабль вздрогнул, когда началось торможение.

Слишком поздно. «Стокгольм» стрелой летел на беззащитное встречное судно.

* * *

Как и Нилсон, капитан Каламаи видел мачтовые огни другого судна и заметил, что цвет их вдруг поменялся. Красный, обозначающий левый борт, горел как рубин на бархате ночи. Значит, встречный корабль внезапно решил повернуть вправо, то есть идти лоб в лоб на «Андреа Дориа»!

Никакого предупреждения. Ни сирены. Ни свистка. О внезапной остановке при такой скорости не могло быть и речи. Судно неизбежно пройдет еще несколько миль по инерции...

В считанные секунды надо было что-то предпринять. Можно совершить маневр вправо, прямо навстречу опасности. Вдруг судам удастся разминуться, только слегка коснувшись друг друга... Да, есть шанс, что «Андреа Дориа» сумеет уйти из-под удара другого корабля.

Каламаи принял отчаянное решение.

— Лево руля! — прокричал он.

Офицер с мостика уточнил — не хочет ли капитан остановить двигатели? Каламаи отрицательно покачал головой.

— Скорость не снижать!

Он знал, что на высокой скорости «Андреа Дориа» лучше слушается руля.

Рулевой обеими руками крутанул штурвал влево. Дважды прозвучал гудок. Большой корабль еще полмили по инерции шел прямо и только потом начал совершать поворот.

Капитан осознавал, насколько рискует, подставляя борт «Андреа Дориа». Он молил Бога, чтобы встречное судно успело совершить маневр, пока есть время. И Каламаи все еще не верил, что корабли столкнутся. Происходящее казалось кошмарным сном.

Крик одного из офицеров вернул капитана к действительности:

— Он идет прямо на нас!

Приближающееся судно направлялось к правому борту, откуда за происходящим с ужасом наблюдал Каламаи. Острый, несколько приподнятый нос корабля, казалось, был нацелен прямо на капитана.

Командир «Андреа Дориа» имел репутацию человека выносливого и несгибаемого. Но сейчас он думал о том, про что в подобной ситуации подумал бы каждый: о спасении своей жизни.

Мощный нос шведского судна легко, точно штык, пронзил идущий на полной скорости «Андреа Дориа». Корпус итальянского судна был проломлен на треть его девяностофутовой ширины. При весе почти в тридцать тысяч тонн — в два раза больше «Стокгольма» — итальянский лайнер поволок за собой чужака. А потом «Стокгольм» подался назад, вскрыв семь из десяти пассажирских палуб!

Огромная зияющая дыра в корпусе «Андреа Дориа» шириной в сорок футов вверху ниже ватерлинии сужалась до семи футов. И все же тысячи галлонов морской воды хлынули через пробоину и заполнили пустовавшие емкости для горючего. Корабль накренился на правый борт из-за тяжести тонн воды, заполнившей генераторную. Маслянистая река потекла по коридорам и проходам, поднялась до переборок машинного отделения. Матросы здесь изо всех сил пытались бороться со стихией. Они скользили и падали, как клоуны во время выполнения трюков.

Вода все прибывала. Уже плавали на ее поверхности пустые цистерны для горючего.

Буквально через несколько минут после удара «Андреа Дориа» дал сильный крен на борт.

* * *

Нилсон ожидал, что при столкновении его швырнет на пол. Однако удар оказался на удивление мягким, хотя и достаточно сильным, чтобы вывести второго помощника из состояния паралича. Нилсон бросился из рулевой рубки в картографическую и нажал аварийную кнопку, приказывая задраить водонепроницаемые переборки.

Послышался гневный крик капитана:

— Да что, во имя всех святых, случилось?

Нилсон попытался ответить, но слова застряли в горле.

От растерянности он не знал, как описать происходящее. Хансен отказался выполнять приказ повернуть вправо. Медленно вращающийся влево штурвал. Матрос, мертвой хваткой вцепившийся в рулевое колесо. Ни страха, ни ужаса в его глазах. Только леденящий душу холод. Нилсон сперва подумал, что это просто кажется из-за освещения, да еще отсветы от экрана гирокомпаса подчеркивали шрам на правой щеке. Однако ошибки не было. Когда произошло столкновение, этот человек улыбался.

Да, никаких сомнений не осталось. Хансен преднамеренно повел судно навстречу другому кораблю, будто он управлял не «Стокгольмом», а торпедой, хотя вряд ли кто-нибудь поверит в это.

Нилсон посмотрел на сердитое лицо капитана, затем на штурвал. А там уже никого не было. Брошенное рулевое колесо вращалось как сумасшедшее.

Хансен скрылся.

* * *

Джейк Кэрри был внезапно разбужен странным грохотом, а затем послышался ужасный скрежет металла о металл; треск, хруст, будто каюты на верхней палубе взрывались. Глаза Кэрри расширились от испуга, когда бело-серая стена в нескольких футах от него вдруг начала двигаться.

Джейк погрузился в сладкий сон всего три минуты назад. Он поцеловал Майру, свою жену, пожелал ей спокойной ночи и скользнул под одеяло на огромной кровати в каюте первого класса. Майра еще прочитала несколько страниц романа, прежде чем глаза у нее стали слипаться. Она выключила лампу, натянула одеяло до самого подбородка и вздохнула, вспоминая залитые солнцем виноградники Тосканы.

Ранее они с Джейком отметили пребывание в Италии бутылочкой шампанского в ресторане первого класса. Кэрри предлагал выпить по бокалу вина на ночь в «Бельведере», но Майра ответила, что если она снова услышит в исполнении оркестра «Ариведерчи, Рома», то поклянется никогда больше в жизни не есть спагетти. Они вернулись в каюту около 10.30 вечера.

Прогулявшись по палубе с магазинами, супруги поднялись в лифте на следующий уровень и пошли к своей каюте, расположенной по правому борту. Они выставили в коридор багаж, чтобы стюард забрал его перед прибытием в Нью-Йорк на следующий день. Корабль колыхался, как огромная колыбель, и Майра вскоре уснула.

А сейчас кровать ее мужа тряслась как безумная, и вдруг Джейк взлетел в воздух, будто его запустили из катапульты. За этот миг свободного парения вся жизнь промелькнула перед его глазами, а потом наступила абсолютная темнота.

* * *

Смерть бродила по палубам «Андреа Дориа».

Она была повсюду: и в роскошных каютах первого класса, и в каютах туристического класса, находящихся ниже ватерлинии. Пятьдесят два человека погибли. Десять кают на палубе первого класса были уничтожены. На этом уровне пробоина оказалась самой широкой, а наиболее узкое место приходилось на палубу ниже ватерлинии. Но в каютах туристического класса пассажиров было больше, поэтому и здесь потери тоже были велики.

Люди погибали или оставались в живых словно по прихоти рока. Пассажир первого класса преспокойно чистит зубы и вдруг, заслышав страшный грохот, выбегает из ванной комнаты в спальню. А затем он видит, что стены нет и его жена исчезла. На прогулочной палубе мгновенно погибли два пассажира. Двадцать шесть иммигрантов из Италии — и среди них женщина с четырьмя маленькими детьми — оказались непосредственно на линии пробоины, и все были убиты искореженными стальными листами.

Но случались в ту ночь и чудеса. Так, одна девушка, выброшенная из каюты первого класса во время столкновения, очутилась на смятом носу «Стокгольма». А в другой каюте потолок обрушился прямо на супружескую пару. Однако им удалось выбраться из-под обломков и выползти в коридор.

Труднее всего пришлось пассажирам нижних палуб. Они вынуждены были пробираться по задымленным коридорам и проходам, залитым маслянистой черной водой. Мало-помалу уцелевшие собирались у смотровых площадок и теперь ждали хоть каких-то указаний.

Когда суда ударились друг о друга, капитан Каламаи находился в дальнем конце мостика. Оправившись от первоначального шока, он отдал команду «Стоп машина», и корабль наконец остановился в густом тумане.

Второй офицер подошел к креномеру — прибору, предназначенному для измерения угла крена судна.

— 18 градусов, — сказал моряк. А через несколько минут добавил: — 19 градусов.

Неприятный холодок прокрался в сердце капитана. Даже если затопило два отсека, крен не должен составлять более пятнадцати градусов. А при крене более двадцати градусов будут затоплены все отсеки...