Лето кончится не скоро

Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Глава I. Змей над площадью часов (Начало, взятое почти из конца)

Змей был сделан из тонкой оберточной бумаги и просвечен полуденным солнцем. Снизу он казался золотистым. Дергая мочальным хвостом, змей летел над обширными бугристыми пустырями.

Бугры поросли чертополохом с мохнатыми пунцовыми шариками, сизой полынью, репейником и всякими травами, что на заброшенных местах достигают человеческого роста и украшают себя желтым и белым мелкоцветьем. А выше всех зарослей стояли в жарком воздухе розово-лиловые свечи иван-чая. Этим летом он цвел особенно густо.

Полет змея был не ровный, а с частыми рывками. Ясно, что кто-то бежал по пустырю и тащил за собой нить. Но кто именно бежит, было не разглядеть. Лишь качание верхушек выдавало его путь.

На склоне пологого бугра была в зарослях проплешина – с клевером и подорожниками. На ее краю стояли двое мальчишек. Один – кудлатый и коренастый, с сумрачным лицом, в разноцветных шароварах и перешитой десантной тельняшке. Второй – тонкий, белобрысый, голубоглазый, с гладкими волосами и хохолком на темени. Он был в просторных шортах и такой же, защитного цвета, рубашке с распашным воротом, погончиками и шестью накладными карманами. Эта одежда в многочисленных барахольных ларьках продавалась под названием «анголка» – явное влияние недавнего знаменитого сериала «Африканские призраки». В карман можно было засунуть по три автоматных рожка. Но мальчишкины карманы были почти пусты, лишь в одном – горстка фаянсовых осколков совсем не военного назначения.

Имена двух друзей пока неизвестны. Придется одного называть Кудлатым, а другого Белобрысым, хотя, наверно, это не совсем удачный вариант.

Друзья тревожно следили за змеем. И за качанием травяных верхушек. Тихо было. Слышалось только мальчишечье дыхание да нарастающий шелест от того, кто бежал.

Белобрысый наконец сказал тонким голосом:

– Вот паразит! Ни вправо, ни влево…

– Тише… Может, еще свернет.

– Не свернет. В самую точку прет, как на радиомаяк…

Кудлатый расправил плечи и хмуро заключил:

– Значит, сам виноват.

– Может, сказать, чтобы уходил по-хорошему?

– Кто сейчас ходит по-хорошему? – умудренно возразил Кудлатый. – А если и уйдет, потом приведет шоблу…

– Если надаем ему по хребту, тоже может привести.

– Придется так надавать, чтобы не захотел.

Белобрысый обеспокоенно потрогал на макушке хохолок.

– Еще ведь неизвестно, кто кого. Какой он… Может, и не один…

– Не вздрагивай раньше срока.

– А кто вздрагивает? – И Белобрысый попрочнее расставил ноги.

Шум в бурьянной чаще нарастал.

И наконец неизвестный с разбега выскочил на лужайку.

– А ну, стой! – разом крикнули два друга. Один густым, другой звонким голосом.

И враг замер.

Это был не страшный враг.

По правде говоря, никакой не враг.

Мальчишка лет восьми, запыхавшийся и взъерошенный, в трикотажном летнем костюмчике, сплошь покрытом картинками из мультфильмов про Африку: пальмы, бананы и всякие там звери-крокодилы. Главный цвет картинок был зеленый, и будто нарочно, в тон им, крупными кляксами зеленки были заляпаны мальчишкины ноги. А волосы – светло-желтые, и глаза тоже светло-желтые, как у косматого льва, отпечатанного посреди майки.

Но теперь глаза эти быстро темнели от испуга.

В кулаках мальчик сжимал метровую заостренную снизу палку. К верхнему ее концу была привязана нитка змея. Видимо, для того, чтобы тянулась повыше, не цеплялась в кустах. Мальчик был похож на маленького знаменосца, с разбегу налетевшего на неожиданных врагов.

Двое смотрели на него. Он – на них.

Наконец мальчик приоткрыл рот. Голос был сипловатый – то ли от испуга, то ли от природы такой. А слова – сбивчивые:

– Я не знал… Сюда нельзя, да? Я правда не знал. Я думал, что я тут кругом один…

При этом он машинально покачивал палку с нитью, чтобы змей продолжал ощущать натяжение и не упал. Здесь, внизу, было жаркое, пахнущее травами безветрие, но выше над буграми тянул ветерок. Поддерживал змея.

Мальчик шевелил палкой, а глаза все темнели, и вокруг него нарастал звенящий страх.

Простор и безлюдье пустырей утратили свою заманчивость и доброту. Теперь в них была только угроза. И как далеко сразу оказалось все привычное, живое: улицы, трамваи, прохожие, свой привычный двор, мама… Кругом – пустыня. И эти двое могли здесь, в пустыне, сделать с ним все, что угодно. Каждый был в полтора раза старше и в десять раз сильнее. Что они так смотрят? И молчат… Они увидели, что у мальчишки мелко задрожала нижняя губа, он торопливо прикусил ее.

– Ну вот, – угрюмо бормотнул Кудлатый, – теперь напустит в штаны…

– Перестань, – отчетливо сказал Белобрысый.

– Перестал… – Кудлатый усмехнулся и поднял голову. Золотистый змей в синеве был теперь почти неподвижен. Кудлатый спросил: – Сам, что ли, сделал? – В этом вопросе, в его интонации маленький хозяин змея уловил что-то такое… намек на возможность избавления.

– Я? Да… Я сам. Я ведь не знал, что здесь нельзя… Вы только не трогайте змея, ладно? Я с ним столько возился. Второй раз уже не смогу…

Кудлатый и Белобрысый отвели от него глаза, посмотрели друг на друга. Потом – в землю. Без слов. Мальчик подождал и нерешительно нарушил молчание:

– Скажите, п-пожалуйста… – Сбивчивость он старался преодолеть старательным выговариванием. – Может быть, вы знаете место, где мне можно играть и никому не мешать?..

Кудлатый засопел и колупнул башмаком траву. Тогда Белобрысый подошел к мальчику и сел перед ним на корточки, как взрослый перед потерявшимся на улице малышом.

– Никому ты не мешаешь. Чего ты испугался? Играй… – Он оглянулся на Кудлатого, потом снял со штанов и майки мальчика несколько репьев. – А если хочешь… давай играть вместе…

– Вместе пускать змея, да?! – В голосе мальчика исчезла сипловатость.

– И змея, и… в нашу игру.

Темнота быстро уходила из мальчишкиных глаз.

– А что за игра? Она… опасная, да? Нет, я не боюсь…

– Сам ты опасный, – сказал издалека Кудлатый. – Ломился, как укушенный носорог через джунгли. Все мог растоптать.

– Я же не знал… А что я мог растоптать?

Кудлатый подошел.

– Дай-ка палку… Ну дай, не бойся, я ее воткну. Змей не упадет, ветер-то в небе ровный… – Он грудью налег на верхний конец палки, и нижний, заостренный, вошел в почву. – Вот так. А теперь пойдем…

– Но только никому ни слова про наши дела. Понял? – предупредил Белобрысый.

– Ну конечно же, я понял! Я… самое-самое честное… А вы… для того и кричали «стой»? Чтобы я не растоптал это?

– Что же нам было кричать? – буркнул Кудлатый. – «Добро пожаловать», что ли?

Раздвигая бурьян и дикий укроп, он прошли шагов двадцать. И оказались на лужайке.

Здесь был город.

Это был город для жителей муравьиного роста.

Пестрели дома из обточенных обломков кирпича, кубиков пенопласта и разноцветных кусочков оргстекла. Подымались глиняные, с рельефными украшениями, башни. Их соединяли крепостные стены из раскрашенных под кирпич дощечек. Были здесь и замок с кровлей из обрезков золотистой жести, и храмы с куполами из разноцветных половинок яичной скорлупы, и цирк, увенчанный блестящей жестяной воронкой. Были кружевные изгороди и мостики из алюминиевой проволоки, и бассейны размером с блюдце, и лестницы, украшенные по бокам статуями – шахматными коньками и пешками. Был даже памятник – конный рыцарь из набора оловянных солдатиков…

Но лучше всего была площадь перед замком – просторная, почти с квадратный метр.

Площадь вымостили разноцветными осколками фаянсовой посуды. Осколки складывались в картину-мозаику.

В левом дальнем углу площади строители выложили белый циферблат с желтыми числами и черными фигурными стрелками. К циферблату примыкала красная шестерня со спицами, к ней – цепляясь зубчиками – другая, к той – третья. И еще, еще. Этот узор из шестерней всякого размера и цвета изображал хитрый часовой механизм. В середине площади в него вписана была желтая косматая спираль – то ли пружина, то ли галактика. А в ближнем правом углу – маятник со смеющимся ликом солнца на диске. Вся часовая механика расположена была на фоне голубых и серых облаков. У краев площади эти облака заканчивались клубящейся кромкой и оставляли место блестящему небу – темно-синему и лиловому. В нем горели желтые и белые созвездия…

Мальчик с минуту смотрел на сказочную столицу восторженно и бессловесно.

Потом спросил шепотом:

– Неужели вы все это… вдвоем?

– Ага, – сказал Кудлатый.

Белобрысый наклонился к мальчишкиному плечу:

– Хочешь с нами? Здесь еще полным-полно всякой работы.

– Чего же спрашивать. Я конечно… Только я, наверно, не умею…

– Сумеешь. Змея-то сумел сделать. Вон какой хороший…

Все трое оглянулись. Солнечный прямоугольник виден был над высокими цветами иван-чая. Он чуть подрагивал.

– Может, его опустить? – робко предложил мальчик. – Не стоит оставлять без присмотра.

Кудлатый махнул рукой:

– Давайте перенесем палку вон туда, вперед! Чтобы змей оказался над нами. Тогда если и приземлится, то прямо сюда.

– Давайте! – возликовал мальчик. И вдруг испугался: – Ой… а если…

– Что? – разом спросили два друга.

– А если его увидит кто-то… посторонний. И захочет посмотреть ближе. Он ведь придет прямо сюда! Я сперва не подумал…

– Не увидит, – снисходительно сказал Кудлатый. – Со стороны, с улиц, не видать, что летает над Буграми. Разве ты не знал?

– Я… нет… А почему не видать?

– Такое здесь место, – со строгой ноткой сказал Белобрысый.

– Да? Тогда хорошо… Ой! А если увидят те, кто бродит здесь, по Буграм?

– Здесь не бродит никто, кроме нас… и тебя, – усмехнулся Кудлатый.

– Разве?

– Да, – сказал Белобрысый. – Никто… по крайней мере, из тех, кто может навредить нашему городу… Слушай! А ты сам-то как тут оказался? Где нашел проход?