Как был спасен Ванг-Фо

Автор: Юрсенар МаргеритЖанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Юрсенар Маргерит - Как был спасен Ванг-Фо в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Маргерит Юрсенар. Как был спасен Ванг–Фо

Перевел Александр Радашкевич

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Маргерит Юрсенар (этот псевдоним является анаграммой ее настоящей фамилии де Крайенкур) родилась 8 июля 1903 года вБрюсселе, а умерла 17 декабря 1987 года в США на острове Мон–Дезер, расположенном в штате Мэн, на востоке страны, где в деревянном доме, названном ею «Маленькая забава», она провела последние сорок лет своей жизни.

Одна из наиболее выдающихся французских писательниц, М. Юрсенар в 1980 году

стала первой женщиной, вошедшей в когорту «бессмертных», — была избрана

членом Французской академии, что сопровождалось, в частности, традиционным вручением шпаги.

Критики называли ее «женщиной–островом», а также «самым большим писателем XVII века, живущим сегодня». В поэтическом сборнике «Огонь» (1974) она писала: «Одиночество… Я не верю так, как они верят; я не живу так, как они живут; я не люблю так, как они любят… Я умру так, как они умирают». А устами римского императора второго века, медитирующего о войне, о власти, о тщете, окрашенной грустными тонами античной чувственности, и, конечно, о смерти, она выразила свое художническое и человеческое кредо: «Я чувствовал себя ответственным за красоту мира».

Двадцатое столетие редко удостаивалось внимания писательницы, но накануне последней мировой войны из–под ее пера вышел роман, посвященный борьбе с большевизмом в Прибалтике в начале 20–х годов («Le Coup de grace»).

Новелла «Как был спасен Ванг–Фо» вдохновлена древнекитайской даосской легендой и открывает сборник «Восточные новеллы», вышедший впервые из печати в 1938 году. Интересно отметить, что из последующих изданий автором была исключена не удовлетворявшая ее новелла на русскую тему «Замурованные в Кремле».

Отправной точкой для остальных девяти новелл сборника послужили писательнице материалы сербского («Улыбка Марко» и «Конец Марко Кралевича»), греческого («Молоко смерти», «Человек, любивший нереид», «Вдова Афродиссия») и индийского («Обезглавленная Кали») фольклора, а также многотомный роман XI века, принадлежащий перу японской писательницы Мурасаки Cикибу, «Последняя любовь принца Гэндзи». Исключение составляют «Печаль Корнелиуса Берга» и «Божья Матерь Ласточек» — плод писательского воображения Маргерит Юрсенар, расцветившего всю эту книгу изначальными и извечными колерами страсти и духовного восхождения, смирения и всеприятия.

Все произведения М. Юрсенар, включающие в себя, кроме романов и новелл, три книги мемуаров, театральные пьесы, стихи, эссеистику и переводы, опубликованы в парижском издательстве «Галлимар». Самый известный ее роман (вызвавший при своем появлении восторженный отзыв Томаса Манна) «Воспоминания Адриана» был опубликован в русском переводе в начале 80–х годов. Данный перевод был первым на русском языке. С разрешения издательства «Галлимар», он появился сначала в парижском еженедельнике «Русская мысль» (№№ 3839–3840, 3 и 10 августа 1990 года), и в том же году — в московском молодежном журнале «Мы» (№№ 5–6). Заново отредактирован специально для сетевой публикации.

Александр Радашкевич

Старый художник Ванг–Фо и его ученик Линг брели по дорогам царства Хань. Они медленно продвигались вперед, поскольку Ванг–Фо останавливался ночью созерцать звезды, а днем — полюбоваться на стрекоз. Они были налегке, поскольку Ванг–Фо любил образы вещей, а не сами вещи, и ни один предмет на свете не казался ему достойным того, чтобы его сохранить, кроме кистей, баночек с лаком и тушью, свертков шелка и рисовой бумаги. Они были бедны, поскольку Ванг–Фо отдавал свои работы за миску пшенной каши и гнушался денег. Его ученик Линг, согнувшийся под тяжестью набитого набросками мешка, уважительно горбил спину, будто подпирая небесный свод, поскольку в глазах Линга этот мешок был наполнен оснеженными горами, весенним половодьем и ликом летней луны.

Лингу по рождению не было предназначено скитаться по дорогам со стариком, пытавшимся овладеть рассветом или запечатлеть сумерки. Его отец занимался обменом золота, а мать была единственным ребенком торговца нефритом, который, прокляв ее за то, что она не родилась мальчиком, завещал ей все свое богатство. Линг вырос в доме, где достаток оберегал от превратностей судьбы. От такого тщательно законопаченного существования он стал пугливым: боялся насекомых, грома и лиц покойников. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, отец выбрал ему невесту, очень красивую девушку, поскольку мысль о том, что он осчастливит сына, утешала его в том возрасте, когда ночь годится лишь для сна. Жена Линга была хрупкой, как тростинка, ребячливой, как молоко, сладкой, как слюна, и соленой, как слезы. После свадебных торжеств родители Линга нашли в себе скромность скончаться, и их сын остался в выкрашенном киноварью доме лишь с молодой женой, которая беспрестанно улыбалась, да сливой в саду, каждую весну одевавшейся в розовые цветы. Линг любил эту девушку с чистым сердцем, как любят зеркало, которое не потускнеет, или талисман, который всегда отведет беду. Следуя моде, бывал он и в чайных заведениях, проявляя умеренную склонность к акробатам и танцовщицам.

Однажды ночью, в кабаке, он сел за один стол с Ванг–Фо. Старик уже был навеселе — для того, чтобы как можно лучше нарисовать пьяницу; голова его склонилась набок, как будто он силился определить расстояние, отделявшее его руку от чарки. Рисовая водка развязала язык этому молчаливому труженику, и в ту ночь Ванг говорил так, будто молчание было стеной, а слова — красками, чтобы ее расцветить. Благодаря ему, Линг познал красоту пьяных лиц, размытых паром горячего питья, бурое великолепие мяса, неравномерно облизываемого языками пламени, и изысканную розоватость винных пятен, усеивающих скатерти, как увядшие лепестки. Порыв ветра распахнул окно, и ливень хлынул внутрь. Ванг–Фо наклонился к Лингу, чтобы восхитить его мертвенно–синеватым зигзагом молнии, и Линг, к изумлению своему, перестал бояться грозы.

Линг расплатился за старого художника, а поскольку у Ванг–Фо не было ни денег, ни крыши над головой, он смиренно предложил ему пристанище. И они вдвоем отправились в путь; Линг держал фонарь, свет которого играл в лужах неожиданными огнями. В ту ночь Линг с удивлением узнал, что стены его дома были не красными, как он привык считать, а цвета загнивающего апельсина. Во дворе Ванг–Фо заметил тонкие очертания куста, на который до того никто не обращал внимания, и сравнил его с сушащей волосы девушкой. В коридоре он с восторгом наблюдал за неуверенными движениями муравья вдоль стенных щелей, и ужас Линга перед этими существами испарился сам по себе. И тогда, поняв, что Ванг–Фо явился, чтобы одарить его новой душой и иным восприятием вещей, Линг, в знак уважения, уложил старика в той спальне, где умерли его отец и мать.

Долгие годы Ванг–Фо мечтал изобразить древнюю принцессу, играющую под ивой на лютне. Ни одна женщина не обладала достаточно нездешним обликом, чтобы послужить ему моделью, но Линг вполне подходил для этого, поскольку он не был женщиной. Потом Ванг–Фо заговорил об изображении юного принца, стреляющего из лука у подножья высокого кедра. Никто из молодых людей того времени не был достаточно ирреален, чтобы послужить ему моделью, и тогда Линг поставил позировать под садовой сливой свою собственную жену. Затем Ванг–Фо изобразил ее в одеянии феи среди закатных облаков, и юная женщина заплакала, поскольку это было предсказанием смерти. С тех пор как Линг стал предпочитать ей самой портреты, сделанные с нее Ванг–Фо, лицо ее поблекло, словно цветок на пригорке под горячим ветром и летними дождями. Однажды утром ее нашли висящей на ветви расцветшей розовой сливы: концы шарфа, который ее задушил, переплетясь с волосами, развевались по ветру; она казалась еще более тонкой, чем обычно, и непорочной, как красавицы, воспетые поэтами минувших веков. Ванг–Фо нарисовал ее в последний раз, поскольку ему нравился тот зеленоватый оттенок, который приобретают лица мертвых. Его ученик Линг растирал краски, и это занятие требовало такого прилежания, что он позабыл пролить слезы.

Читать книгуСкачать книгу