После фуршета

Автор: Козачук Вячеслав ЛеонидовичЖанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Козачук Вячеслав Леонидович - После фуршета в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

После фуршета

Фуршет явно перешел в завершающую стадию. Все, буквально все, свидетельствовало об этом: и устранившиеся от выполнения обязанностей хозяев организаторы, честно выполнившие свой долг, и нестройный гул голосов приглашенных, и — наверное, самое главное — разоренный стол. Он выглядел так, будто армии маленьких человечков провели на нем свою, маленькую, Битву народов.

Коваленко решил закругляться. Спрятав в портфель предусмотрительно придвинутую заранее едва початую бутылку коньяка, он окинул напоследок взглядом стол и с удивлением обнаружил чудом уцелевший, затерявшийся среди ваз с фруктами фужер с красным вином. Внутренний голос, ехидно подхихикивая, тут же напомнил ему известную фразу из некогда популярного кинофильма: «Говорил ему, не мешай водку с портвейном, а он, — коктейль, коктейль…». К своему внутреннему голосу Коваленко относился с трепетным уважением, иногда даже называл на «вы», но сегодня посмел возразить. «Сами же понимаете, халява ведь, — ответил он голосу. — Как тут упустить…»

Залихватски, даже с некоторым самолюбованием, опрокинув фужер, Коваленко двинулся к выходу. В дверях он столкнулся с еле державшимся на ногах мужским телом, разившим потом, водкой и свежим никотиновым перегаром. То ли этот толчок, то ли густой никотиновый дух, но внутри Коваленко начались какие-то внутренние процессы, и результате в глаза ослепительно засияли сотни ярко-желтых бубликов.

«Эх, зря я все-таки… Лишним вино было, ох лишним», — мелькнула у Коваленко мысль. Но додумать ее до конца помешала темнота, внезапно сменившая сияющие круги.

* * *

Очнувшись, Коваленко обнаружил, что сидит на старом, местами продавленном, очень жестком стуле. Из одежды на нем остались только трусы и носки. В ноги жутко тянуло холодом, кожа на ногах вмиг пошла мурашками. С трудом подняв голову, он увидел огромнейший канцелярский стол, на котором кипами возвышалось большое количество картонных с завязками канцелярских папок. За столом сидел маленький сухонький старичок, из тех, кого называют божий одуванчик. Венчик седых волос обрамлял неестественно розовую плешь, на кончике носа каким-то чудом удерживалось весьма архаичное пенсне с перемотанной синей изолентой дужкой. Но почему-то больше всего Коваленко поразили надетые на старичке допотопные нарукавники из черного сатина.

Старичок, слегка склонив набок голову, внимательно наблюдал за Коваленко. Заметив, у того в глазах признаки разума, божий одуванчик укоризненно прожурчал:

- Ну, как, Виктор Васильевич, оклемались? Полегчало чуток? Как же это вы так, а? Ай-яй-яй… И ведь не в первый раз вы так накушиваетесь… Хотя и знаете, не приведет вас к добру ваша жадность… Что ж вы внутренний голос-то свой все-таки не послушали, а? Не сидели бы сейчас передо мной… Ну, да что уж теперь говорить…

Старичок покопался в одной из высоченных стопок и ловко выудил пухленькую и на вид увесистую папку. Положив ее перед собой, он вслух прочитал:

- Коваленко Виктор Васильевич, 1961 года рождения.

Божий одуванчик поднял голову и внимательно посмотрел на Коваленко и произнес с некоторой укоризной:

- Раненько вы к нам, Виктор Васильевич, пожаловали, раненько… Даже до сорока двух не дотянули. А все от чего? — старичок зыркнул поверх очков.

- Не знаете… — со вздохом резюмировал старичок. — А все от неумеренности! Ладно, что теперь обсуждать… Как это у вас, людей, говорят: «Ученого учить – только портить». Ну-с, посмотрим, что там за вами числится…

Коваленко ошалело молчал.

Старичок развязал тесемки и начал неторопливо перекладывать какие-то бумажки, негромко при этом комментируя:

- Та-ак, детство… Ну, что ж, детство как детство, ничего особенного… Детский сад, школа, октябренок, пионер, комсомолец… Обычная жизнь советского ребенка, и грешки довольно обыденные, традиционно-детские…

И тут Коваленко осенило: «Это что же получается… Этот с плешью — апостол, что ли? Как там его? Павел?»

- Петр, любезнейший, Петр, — неожиданно зычным голосом недовольно отозвался старичок. — И попрошу вас не отвлекаться, сами видите, — тут апостол раздраженно ткнул рукой в стопку на столе, — сколько у меня работы. Вы же не единственный!

Он опять, было, уткнулся в бумажки, но тут вдруг вскинулся:

- И чем это, позвольте полюбопытствовать, моя плешь вам не понравилась? Неужто оскорбляет ваши эстетические чувства?

Апостол Петр вперил взгляд в Коваленко в ожидании ответа. Но тот счел благоразумным промолчать. Старичок, буравя Коваленко взглядом, держал паузу, как хороший актер.

- Ладно, — не дождавшись ответа, прежним тоном пробурчал Петр, — вернемся к вашим грехам. А то потом будете жалобы-кляузы строчить, в субъективизме меня обвинять…

На чем мы тут остановились? Ага! Вот! Сразу после школы-то все и начинается!

Похоже, что апостол даже обрадовался. Так ликует пристрастный экзаменатор, наконец-то поймавший на ошибке абитуриента, напротив фамилии которого у него в списке не стоит галочка.

- Одноклассницу пытался изнасиловать, на друга донос накатал, девушку свою бросил в интересном положении, у сослуживцев подворовывал, товарища «кинул», — скороговоркой перечислял Петр.

«Ну и лексика у него, — мелькнула у Коваленко мысль. — Где он такого нахватался?»

- Кто бы говорил, Виктор Васильевич, но не вы, — неожиданно с обидчивыми нотками в голосе отозвался апостол. — Вы сами от Фимы Собак с ее ста пятьюдесятью словарного запаса недалеко ушли. Но продолжим. Да, и попрошу вас не отвлекаться, повнимательнее быть. Второй раз оглашать не буду.

Так, что тут у нас в зрелые годы? Тоже неплохо. Надо же, а? Нет, вы только послушайте, Виктор Васильевич! Даже жена в разговоре с близкими подругами иначе как «мой хам» и «быдло» вас не называла! Ну и фрукт же вы, Виктор Васильевич!

С этими словами апостол решительно захлопнул папку и торжественным тоном, словно только что доказал теорему Ферма, огласил вердикт:

- В чистилище!

Панический страх, будто спрут, гибкими холодными мерзко-скользкими щупальцами вполз в укромные уголки тех мест, где вроде как должна находиться душа Коваленко. Тело вмиг покрылось липким потом, перед глазами все закружилось, мощный неосязаемый поток начал медленно втягивать его в какую-то невесть откуда взявшуюся трубу. Коваленко хотелось закричать, воззвать к справедливости, объективности, взмолиться о необходимости разобраться внимательнее, без формализма, но в этот момент, уже как бы издалека, донесся голос апостола Петра:

- Следующий!

Полет в трубе был хаотично-направленным. Коваленко сжимало, растягивало, скручивало, как полотенце после стирки, вращало во всех плоскостях, от чего желудок то поднимался к горлу, стремясь покинуть неуютное вместилище, то резко падал, больно ударяя по кишкам и мочевому пузырю, в результате чего трусы у него мигом превратились в мокрую тряпку.

Внезапно все закончилось. Коваленко почувствовал, что сидит в мягком кресле с подлокотниками, наподобие установленных в театре русской драмы, куда его случайно затянула жена лет восемь-десять назад. Сидеть было неудобно: мокрые и липкие трусы перекрутились и врезались в промежность, но, несмотря на кромешную тьму, пошевелиться он боялся.

Где-то рядом послышался шорох, и грубый голос спросил:

- Это кто у нас?

Ему ответил сипловатый тенор:

- Коваленко Виктор Васильевич, год рождения 1961.

- Коваленко… Коваленко… Это который Коваленко? — уточнил грубый, — из Горловки, что ли?

- Не-а, — отозвался тенор, — Тот еще не прибыл. Не готов, видите ли, к встрече… Из Киева этот.

После короткой паузы и негромкой деловитой возни поблизости, вдруг застрекотал кинопроектор, освещая небольшой экран.

«Что это у них старье такое, — мысленно удивился Коваленко, — видика что ли нет?»

- А ты не выеживайся, — тут же прервал его размышления грубый, — на экран смотри, да повнимательней. Будем мы еще тут на всякую шваль ресурс тратить!

Читать книгуСкачать книгу