Год Мудака

Скачать бесплатно книгу Бурносов Юрий Николаевич - Год Мудака в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Год Мудака - Бурносов Юрий

Глава 1

«Сегодня пишется масса статей, прежде всего, московскими борзописцами, причем статей явно оплаченных — из-за отсутствия фактов начинают приводить какие-то домыслы относительно кагэбистского прошлого Путина или относительно его жестокости и того, что грядет диктатура и так далее, что есть угроза демократии».

А. Собчак.

Шагах в двадцать впереди по тротуару Фрязин увидел мудака. Мудак шел, повертывая головою и посматривая по сторонам, как бы искал чего-то.

Не каждый оперативный работник способен вот так сразу отличить мудака от других граждан. А Фрязин — мог. Мудак всегда испуган, всегда озирается, боится, что пизды получит. Мудаку жить тяжело, в отличие от нормального гражданина. И надобно им об этом всегда напоминать — и мудакам, и гражданам соответственно.

— Эй! А ну иди сюда, — беззлобно велел Фрязин, похлопывая прутиком по брючине.

Мудак на полусогнутых поспешил к нему. Мужичок лет сорока, наверное, из бывших комсомольских лидеров, по дурости прибившихся потом к каким-нибудь грушам-яблокам… В газете, может, писал.

— Чего ходишь?

— Я… Ну…

Простой вопрос с виду — «Чего ходишь?» — а какая, блядь, палитра! Мудак сразу теряется, ищет подвох, чего такое ему вменяют в вину, а ты в это время прикидываешь, что с мудаком делать — арестовать, побить слегка или сразу отпустить ему на радость, пусть несет в массы очередную быль о добре и справедливости.

— Чего не работаешь?

А мудакам-то работать и не велено. Как там в Конституции: «Гражданин имеет право на труд; мудак такого права не имеет кроме особых случаев, когда направляем на общественно полезные работы в принудительном или добровольном порядке».

— Нет работы, господин оперативный уполномоченный!

Признал, гляди-ка. Должно, опытный мудак, битый… Умилившись, Фрязин махнул рукой в сторону:

— Вали отсюда. Да не броди без толку, дома лучше сиди. Дом есть?

— Есть, господин оперативный уполномоченный! — и мудак бросился прочь, перескочил ржавую оградку, исчез за углом дома-«хрущевки».

Мимо прошли два пидора, приобнявшись и о чем-то воркуя. Пидоров нынче трогать не велено. Пидоры нынче в почете. Арестовать пидора или там в рыло ему — суть угроза демократии. Фрязин припомнил последний инструктаж, когда мохнолицый полковник из аналитического отдела вещал:

— «Сексуальная нетерпимость и агрессия — это лакмусовая бумажка, которая краснеет всегда, когда возникает угроза демократии», — сказал наш великий сексопатолог Игорь Кон. Все мировое сообщество наблюдает за нами, и мы должны поддерживать авторитет российской демократии на высочайшем уровне! А поэтому права сексуальных меньшинств для нас значат даже больше, нежели права остальной части населения, потому что лакмусовая бумажка, как вы слышали выше, — именно сексуальная нетерпимость! Сек-су-аль-на-я!

Рядом с Фрязиным речь полковника конспектировал незнакомый седоватый дяденька, видать, из провинции, меленько писал в блокноте китайской гелевой ручкой.

— У кого вопросы? — осведомился полковник, напившись из стакана.

— Господин полковник, а вот когда бабы… ну, сами с собой… Это не велено пресекать? — спросил какой-то ушастый с задних рядов.

— Баб пресекать не велено. Пускай себе веселятся, — сказал полковник. — Ясно же указано: все сексуальные меньшинства.

— А я вот слыхал, есть которые говно жрут, — подал голос с места седоватый сосед Фрязина. — Мы на рынке облаву устраивали, кассеты порнографические изымали… там было. Противно аж. Что с такими делать?

Полковник вроде растерялся, но они там в аналитическом не лыком шиты.

— Про говно в инструкции не сказано, — сообщил он, — посему действуйте по ситуации. Если гражданин потребляет его в домашней обстановке, так ради бога. Если же в общественном месте и публично — это шокирует, необходимо пресечь. Но без рукоприкладства! Провести беседу для начала.

— Ясно, — сказал седоватый.

Пидоры вроде бы жрать говно не собирались — они свернули за угол, туда же, куда минуту назад ускакал отпущенный Фрязиным мудак. Одеты оба были с иголочки, в модных штанах, что придумал Зайцев — на тесемочках, а жопы сзади вовсе нет, вернее, жопа-то видна, а вот в штанах специальная прорезь. Демократизует то есть.

Фрязин огляделся и сплюнул — аккуратно, чтобы не было понятно, от пидоров ему противно или просто волос на язык попал. А то вдруг служба внутреннего контроля снимает, доказывай потом… Впрочем, Фрязин был не при исполнении. Дежурство ему сегодня назначили в «Лужниках», на торжественном открытии съезда Великой Демократической Партии России. Именно туда Фрязин и направлялся.

Выйдя со двора, он остановился на краю тротуара и поднял удостоверение, держа его двумя пальцами. Тут же, визгнув тормозами, рядом остановились сразу три машины. Фрязин выбрал белый джип «ниссан» и направился к нему.

— «Лужа», — сказал Фрязин, залезая на переднее сиденье. В салоне пахло цитрусами, а за рулем сидел кавказский человек.

— Сейчас сделаем, уважаемый! — ответил он.

Обгоняя попутки и нагло вылезая на встречную полосу, джип понесся со страшной скоростью. Фрязин покосился на кавказского человека. Жизнерадостный, сытый, похоже, из образцово-показательных. На оперативном слэнге — «наш черный друг». На каждом рынке им выделили по участку, чтобы торговали. Даже регистрации не требуют — говорят, Сами-Знаете-Кто лично Мэра Великой Столицы попросил, чтобы не требовали. Милиция честь отдает…

Неудивительно, что до стадиона они доехали молниеносно. Тормознув «ниссан» у кромки тротуара, Фрязин учтиво поблагодарил черного друга и покинул машину. Через служебный вход прошел к месту встречи, где его уже ждал Облепихин.

— Привет, — сказал он, пожимая Фрязину руку. — Твой ряд 25, место сам выбери, чтобы удобнее.

— Хорошо. Особых указаний никаких?

— Да нет вроде… Люди все проверенные, съезд, как-никак… На вот, одевай.

Облепихин сунул Фрязину рацию — ларингофон и маленький наушник.

Синие шарики, белые и красные…

Огромное футбольное поле стадиона «Лужники», не так давно переименованного в Стадион имени Великого Министра-Спасителя, заполняли десятки тысяч активистов ВДПР. С белыми, красными и синими шариками, рвущимися из рук в небо, они стояли в ожидании Гимна. Те, что с синими шариками, были в пресловутых безжопных штанах, символизируя сексуальную терпимость, те, что с красными — бывшие члены левых движений и партий, а те, что с белыми — правых. Красные и белые были в штанах обычных, с задницами.

Поставленное известным режиссером Микитой Нахалковым действо означало единение всех бывших политических сил под крылом ВДПР на благо Великой России. Сам режиссер сидел с мегафоном на тренерской скамейке и чего-то кричал, хищно шевеля усами, но Фрязину не было слышно.

Из умело спрятанных тут и там динамиков грянул гимн. Стадион в едином порыве вскочил с пластиковых кресел и полторы сотни тысяч голосов — мужских, женских и детских — наполнили огромную чашу проникновенными словами. Фрязин, подтягивая, покосился на забранную тонированным непробиваемым стеклом правительственную ложу, где по идее находились и Великий Министр-Спаситель, и, конечно же, Сами-Знаете-Кто. Вот смотрят они сейчас оттуда, и видят, вполне возможно, его, Фрязина. И Сам-Знаете-Кто спрашивает у Министра-Спасителя:

— А кто это такой бодрый и бравый?

— Это оперативный уполномоченный, сейчас узнаю фамилию, — говорит Великий Министр, и подносит к уху рацию, и узнает фамилию Фрязина, и произносит ее Сами-Знаете-Кому, и Сами-Знаете-Кто велит тотчас перевести бравого и бодрого оперативного уполномоченного в его личную охрану…

А может, и нет.

Может, Сами-Знаете-Кто смотрит вдаль, над гранью стадиона, и видит величественные просторы Москвы, а вовсе не думает о каком-то маленьком оперативном уполномоченном, истово орущем гимн где-то внизу. Скорее всего, так. Положено ему.

Читать книгуСкачать книгу