Образ человеческий

Автор: Авилова Лидия АлексеевнаЖанр: Русская классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Авилова Лидия Алексеевна - Образ человеческий в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Образ человеческий -  Авилова Лидия Алексеевна

Так было заведено, что Артамон являлся в усадьбу ранней весной, просил доложить о нем барыне, а барыня звала его к себе в кабинет.

— А! Пришел! — говорила она, когда Артамон, почтительно вытянувшись, останавливался в дверях.

— Точно так-с, пришел, — мрачно, будто нехотя, отвечал он.

— Что-то будто рановато?

— Никак нет-с. И в прошлом году в ту же пору.

— Да ведь я говорила тебе в прошлом году, чтобы ты больше не приходил!

Артамон мрачно молчал.

— Вспомни, был ли хоть день прошедшее лето, чтобы ты не напился пьян?

— Помилуйте! — говорил Артамон.

— Чего мне тебя миловать! Если я тебя помилую, ты опять будешь пить.

— Нет, уж теперь будьте покойны!

— Ну и врешь. Знаю, что врешь.

Некоторое время тянулось молчание. Артамон неподвижно стоял в дверях, а барыня сидела у стола и, хмурясь, думала.

— Прикажите остаться? — мрачно просил Артамон.

Барыня только вздыхала и пожимала плечами.

— Говорила я тебе не приходить, — продолжая казаться злопамятной, повторяла она. — Слово дала, что не возьму тебя больше. Так ты мне надоел, Артамон, так надоел…

— Извольте выслушать: докладываю вам… Господи! Да неужели я?

Артамон точно чувствовал приближение конца своей пытки, почему-то ободрялся, оживлялся, и его мрачное лицо постепенно становилось яснее, мягче, привлекательнее.

— Нужно ожидать, молодые господа опять приедут? — спрашивал он.

— Как же! Жду их на лето, жду! — совсем дружелюбно отвечала барыня. — Я к ним зимой в Петербург ездила. Навещала.

— Ездили? — не то удивляясь, не то радуясь, повторял Артамон. — Деточки-то… здоровы? Ничего?

— Выросли, и не узнаешь! Большие стали внуки-то мои.

— Большие?

— Большие! У Костеньки вот все ножка…

— Не зажила? — горестно удивлялся Артамон и, захваченный интересом разговора, приближался на один шаг и вытягивал шею.

Долго говорили о болезни Кости, о разных семейных новостях и домашних делах. И вдруг барыня опять вспомнила, что надо быть строгой с Артамоном и что вопрос о его поступлении на службу еще не решен.

— А что мне делать с тобой — я уж и не знаю, — удрученно вздыхала она. — Навязался ты мне на мою беду. Ну, помни, Артамон: первый раз, как ты напьешься, получай расчет!

— Слушаюсь! — весело отвечал Артамон. — Будьте покойны!

И с этой минуты он вступал в свою сложную должность и начинал орудовать.

По своей профессии Артамон был поваром, но в Белом Ключе он, кроме того, был еще огородником и столяром и маляром, а так как его жена содержала в городе прачечную и он пригляделся к ее делу, то наблюдал за глажением белья, давал полезные советы, а часто, раздосадованный неловкостью или бестолковостью своей ученицы, сам брался за утюг и щипцы и плоил и гладил. Он не только не боялся дела, но искал его, увлекался им. Целый день то здесь, то там мелькала его длинноногая, сутулая фигура с засученными рукавами, с маленьким картузом, сдвинутым на затылок, с выпученными, озабоченными глазами.

Каждый год он приходил оборванцем, едва обутый, с отросшими волосами и небритым лицом, но сейчас же преображался в приготовленную для него пару с барского плеча, предварительно выпарившись в бане и беспощадно окорнав всю растительность на голове и лице.

Один раз барыня была очень удивлена, увидев, что он бегает по двору во фраке. Но горничная объяснила ей, что больше ничего старого нет и что Артамон был даже особенно доволен, получив такую форму: он нашел ее легкой и удобной.

Дворня любила Артамона, но все, в особенности бабы, всегда издевались над ним.

— Артамон! Аль тебя жена опять выгнала? — спрашивали его.

— Она? Меня? — с негодованием переспрашивал он, — да я ее сам выгоню, мразь этакую! Я на нее не погляжу…

— Ну и видать, что выгнала, — звонко тараторила черная кухарка, которая готовила и для барыни зимой, когда она жила одна. — Уж это беспременно так! Зачем ты ей, пьяница, нужен?

Артамон багровел и становился смешон и жалок.

Все знали о его упорной, нежной и страстной любви к жене, и эта тема казалась самой забавной, когда была охота пошутить и посмеяться. В особенности весело было возбуждать ревность Артамона.

— Она и принимает-то тебя, только разве когда с дружком поссорится.

— А помирится — тебя и вон!

— Какой ты муж? Разве ты муж? Тоже мужем зовется!

Артамон хорохорился, бранил жену, искривляя лицо в самую презрительную гримасу, с ненавистью грозил ей кулаком, но не выдерживал до конца и пускался в бегство. Вслед ему раздавался хохот, и в этом хохоте не было ни злобы, ни дурного умысла, но последствием таких разговоров было то, что Артамон запивал, а если удерживался громадным усилием воли, то долго ходил сам не свой, точно больной. Одно лето он жил в Белом Ключе вместе с женой. Это было в первый год их супружества, и тогда Артамон был очень строг и суров, а жена очень робка и покорна. Казалось, она была без ума влюблена в своего Артамошу, а он слегка пренебрегал ею, слегка снисходил и никогда не упускал случая доказать ей свое превосходство и свою неограниченную власть над ней. Пил он уже и тогда, но и пьяный никогда не ронял своего достоинства, а даже особенно поддерживал его.

— Ты видишь: я пьян, — говорил он жене, значительно хмуря брови. — Что ты в этом можешь понимать? Ничего! Ты совсем бессловесная, темная тварь. Вот хотя бы теперь взять такое слово, как беф а ла Строганов или омлет о финзерб! Разве без образования выговоришь? А вот мне наплевать. Омлет о финзерб. Слышала?

— Конечно, вы образованный, Артамон Филиппович, — искренно признавала молодая.

— А ты думаешь, это все? Ты думаешь, я тебе все открыл?

Артамон пробовал презрительно свистнуть, но не мог.

— А почему не открыл? Потому что ты недостойна. Потому что ты оценить не… тово.

— Я перед вами совсем глупая, Артамон Филиппович.

— Верно! — соглашался муж. — Вот, чувствуй, и я… я тебя не оставлю. Ничего! Ты только меня уважай, а я ничего!

Но важничать Артамону пришлось не долго.

Феклуше надоело бедствовать с мужем, и она начала поступать на места: поступала и, продержавшись более или менее короткий срок, принуждена была уходить из-за мужа, который устраивал буйные сцены, требуя жену к себе домой. Никакого «дома» не было, потому что Артамон зимой только пьянствовал, а работал редко, в тех случаях, когда его приглашали на гастроли на купеческие свадьбы, вечера и балы; часто не было даже угла, где приютиться на ночь, но Артамон все-таки «снимал» жену с места и торжественно уводил ее за собой.

— Потому я глава, — с достоинством объяснял он, — и жена обязана меня уважать. Какой же это порядок будет, если такой бессловесной твари волю дать?

Он был вполне искренно убежден в своей правоте, а Феклуша, хотя и плакала и возмущалась, но, по-видимому, бес сознательно разделяла его точку зрения и где-то в глубине своего сердца не только оправдывала его, но благоговейно трепетала перед его непреклонностью и величием. Он еще продолжал поражать ее воображение.

Но случилось, что в одной пьяной драке Артамона едва не убили, и потом он долго отлеживался в больнице со сломанными ребрами. Феклуша в это время была на месте, навещая его, приносила гостинцы, баловала его, как ребенка, а он, больной и испуганный за свою жизнь, стал мягким, робким даже с женой; многократно просил у нее прощения за все ее прошлые невзгоды и стал задумываться и говорить о своей душе.

Он счел свою жизнь слишком пышной и решил искать более скромной доли.

Феклуша слушала его и часто плакала, плакала, не поднимая на него глаз и не проронив ни одного словечка, а когда уходила, то вытирала лицо и крестилась, точно оставляя за собой не живого человека, а дорогого покойника.

Почти через полгода, когда Артамон вышел из больницы, у Феклуши уже было неизвестно откуда взявшееся маленькое прачечное заведение, и жила она уже не у чужих людей, а у себя дома, где и для Артамона было приготовлено место. Муж не стал ее много расспрашивать, а просто побил, насколько хватило сил, а потом начал помогать по делу: писать счета, носить узлы и корзины, а иногда, из любви к искусству, даже гладить и складывать белье.

Читать книгуСкачать книгу