Рассказы

Скачать бесплатно книгу Авилова Лидия Алексеевна - Рассказы в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Рассказы - Авилова Лидия

Л. А. Авилова

Рассказы

КОСТРЫ

Был конец сентября.

-- А не темно будет ехать?
-- спросил Петр Егорович, усаживаясь в высокий неуклюжий тарантас и завертываясь в шубу.

-- Со мной ничего не бойся!
-- успокоил его высокий худощавый мужичонко в рваном тулупе и неумело полез на козла, напоминая своими движениями обезьяну.

-- Да ты что?.. Недавно кучером у тетушки?
-- спросил Петр Егорович.

-- Я-то кучером?
-- удивился мужик.-- Да ты меня разве не знаешь? Я Алексей, садовник ейный. Вот я кто. Кучером Осип. Да Осип-то с барыней в коляске уехал, вот меня за тобой и выслали.

-- А дорогу ты хорошо знаешь?

Алексей усмехнулся.

-- Со мной ничего не бойся!
-- повторил он и подобрал вожжи.

Тарантас качнулся и запрыгал по мощеному двору железнодорожной станции. Внезапно, у самых ворот, копыта лошадей захлюпали по грязи, и колеса беззвучно соскочили в рыхлую почву.

-- Эге! да у вас грязь,-- заметил Петр Егорович,-- много было дождей, что ли?

-- И-и! просто залили, барин!
-- печально ответил Алексей и повернулся с козел к тарантасу.-- Залили и залили. Месяц целый шли. По весне дожди и по осени дожди.

-- Это мы все двадцать верст так тащиться будем?

-- Зачем все? По степи дорога хорошая, накатанная. Как прояснило да пообдуло немножко, стали хлеб возить и накатали.

-- Как хлеб? У вас еще хлеб в поле?
-- удивился барин.

-- А то?..-- печально отозвался Алексей.

Тарантас подпрыгнул на кочке. Петр Егорович взмахнул руками, ухватился за край опущенного верха и рассердился.

-- Ты на дорогу-то смотри!
-- опрокинешь в грязь... Тоже кучером посадили!

Из грязного станционного поселка они выезжали в степь. Кругом было темно, но Петр Егорович сейчас же заметил странный отсвет, точно отражение далекого, но сильного пожара. Тарантас, фигура Алексея и прыгающая спина пристяжной выделялись теперь яснее и рельефнее. Он оглянулся и увидал по горизонту целый круг сливающихся вместе маленьких зарев... Местами зарево разгоралось, вспыхивало, и тогда вдруг значительно выше занималось другое, озаряя часть облачного неба, точно заигрывая с облаками и захватывая их врасплох во время их ночного отдыха.

-- Это что же?
-- удивился Петр Егорович.

-- А костры!
-- радостно объяснил Алексей.-- Вот выедем на горку, все они у нас как на ладони будут, и ехать не темно.

-- Как костры? Зачем?

-- А народ-то? Весь народ в поле: возят, молотят. Уборка-то в этом году ишь какая! у кого еще и пшеница в поле, а овес, подсолнух весь еще там.

Петр Егорович заинтересовался.

-- Раз, два, три...-- начал он вслух считать отдельные зарева.

Алексей тихо смеялся, сидя в своей ленивой согнутой позе.

-- Гляди, барин, не сочтешь, собьешься,-- мечтательно заметил он.-- Степь-то теперь -- что божий дом: вся-то курится.

-- Несчастный народ!
-- нарочно громко и внятно произнес Петр Егорович. Они выехали на гору, и теперь действительно костры были как на ладони. Некоторые горели близко около дороги. Пламя лениво колыхалось, и на ярком фоне его нередко выделялись тени, очертания человеческих фигур.

-- Несчастный народ!
-- с пафосом повторил Петр Егорович. В городе, где он жил почти безвыездно, он пользовался репутацией смелого, горячего защитника народа. Петр Егорович скромно отрицал приписываемые ему заслуги, но в душе ни минуты не сомневался в том, что знает народ и умеет понимать и любить его.

"Что за красота!" -- хотелось воскликнуть ему, когда степь развернулась перед ним вся темная, но сияющая. Но он взглянул на изогнутую спину Алексея и удержался.

-- Что свечи в храме!
-- умиленно вполголоса заметил Алексей.

-- В холод, в сырость! с маленькими, быть может, больными детьми,-- громко сказал Петр Егорович.-- А это что?
-- спросил он, указывая в сторону, где на довольно большом пространстве перебегал огонь, то вскидываясь вверх, то пригибаясь и словно ползком пробираясь по земле.

-- А это солому жгут,-- ответил Алексей.

-- Зачем же жгут?

-- А много ее родилось. Сила! Вот и жгут. Зерно щуплое, а соломы сила!

-- Дурачье!
-- заволновался Петр Егорович,-- зачем же жечь? Давно ли это было, что о соломе криком кричали? скотину поморили? Дурачье!

Алексей приподнял свои плечи, точно хотел спрятать в них голову. Петр Егорович успокоился и уже без гнева следил за тем, как импровизированное пожарище отодвигалось все левей и левей, как, наконец, тарантас оставил его совсем влево и ушел вперед. Колеса мягко катились по накатанной дороге, а голова пристяжной с длинными ушами выделялась на красноватом фоне степи.

-- А по весне хлеб хорош был?
-- спросил Петр Егорович, потому что молчать было скучно, а дремать неудобно.

Алексей порывисто повернулся к нему, и он в первый раз увидал его лицо: оно тоже было длинное, худощавое и почти безусое. Глаз Петр Егорович разглядеть не мог, но даже в полутьме его поразило восторженное, умиленное выражение, которое как бы озаряло наружность Алексея.

-- Барин,-- сказал тот, взмахивая руками, в которых держал вожжи,-- да ты не был здесь по весне?

-- Нет, не был,-- улыбнулся Петр Егорович. "Блаженный какой-то!" -- подумал он про Алексея. Тот шумно вздохнул и покачал головой.

-- Ах, рай-то был какой! Ты бы тогда приезжал! Уж больно хорошо сад-то цвел: яблони да вишни... Точно это бог по саду гуляет. И все у нас, барин, принялось, все росточки пустило. Посадков из лесу целый воз навезли; глядеть не на что! прутики голые! А тут посадили мы их, а они пошли, пошли... Отрыгнулись, листочек выпустили...

-- Ты с кем же садовничал?

-- А Иван Афанасьевич-то! Он главный садовник. Иван Афанасьевич меня всему учил: как что посадить да полить; как уходить... А как Иван Афанасьевич расчелся, так уж я один. Ах, барин! приедешь, ты уж сходи посмотреть: капуста у меня какая веселая, ах, какая капуста!

-- А дичь у вас есть? вальдшнепы, утки, что ли?..

-- А за капустой-то, в балочке. Там самая утка, барин. А тебе зачем?

-- Охотиться буду, стрелять.

-- Это утку-то стрелять?

-- А то кого же? тебя, что ли?

Алексей опять съежился и ушел головой в плечи.

-- Какая же у нас утка?
-- торопливо заговорил он.-- Ежели стрелять, то совсем нечего. Нет уток.

-- Как нет?-- удивился Петр Егорович.-- Сейчас говорил, что есть?

-- Нет, нету!
-- сухо и решительно сказал Алексей и отвернулся к лошадям.

"Совсем блаженный!
-- опять подумал про него Петр Егорович,-- не понравилось, что я охотиться собираюсь".

Вдруг под самые ноги лошадей упал яркий красный свет, по жнивью скользнули уродливые тени коней и тарантаса, и у самого края дороги, справа, показался костер. Пристяжная насторожилась, запрядала ушами, прижимаясь к кореннику, а мимо Петра Егоровича мелькнули очертания двух телег, сдвинутых вместе, задумчивая морда лошади и перед самым костром, среди сидящих темных силуэтов, маленькая фигурка девочки в красном платке.

Девочка повернулась и глядела на экипаж.

-- Ах, бедные! ах, несчастные!
-- громко сказал Петр Егорович,-- В такой-то холод!

Алексей беспокойно завозился на козлах,-

-- Намедни у Пахома помер парнишка-то,-- торопливо сообщил он.

-- У какого Пахома?
-- спросил Петр Егорович.

-- Разве не знаешь Пахома? Ведь у него два мальчонка-то; махонький вот и помер. Тоже в поле так-то... У барыни нашей лечили, да нет! помер.-- Алексей громко вздохнул и покачал головой. Вдруг он встрепенулся.

-- Барин! а как по-вашему, по-ученому: детская душа с земли прямо к богу?

Он повернулся и глянул в лицо Петра Егоровича, ожидая ответа. Петр Егорович крякнул.

-- А не знаю, брат,-- равнодушно ответил он.

Читать книгуСкачать книгу