Литературная Газета 6364 ( № 12 2012)

Автор: Литературная ГазетаЖанр: Публицистика  Документальная литература  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Литературная Газета - Литературная Газета 6364 ( № 12 2012) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

По ком звонил «Колокол»?

По ком звонил «Колокол»?

200 лет назад родился Александр Герцен

В советские годы герценоведение количеством томов не уступало пушкиноведению. Сегодня государство, щедро награждающее эстрадных див и телеклоунов и ставящее памятники "борцам с тоталитаризмом", фактически осталось в стороне от юбилея великого певца свободы. О Герцене судят нынче по пьесе англичанина Тома Стоппарда "Берег Утопии", опирающейся на биографию американского слависта Мартина Малия. По мнению последнего, Герцена "разбудили" вовсе не декабристы, а немцы - Шиллер, Шеллинг и Гегель. Как бы то ни было, на настоящий момент Герцена можно смело признать самым непрочитанным и невыявленным русским мыслителем.

Революционная молодёжь осуждала его за либеральные иллюзии. Но был ли в классическом смысле либералом человек, написавший: "Мир оппозиции, мир парламентских драк, либеральных форм - тот же падающий мир". Или: "Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри". Герцен в отличие от большинства либералов любил Россию и верил в неё: "Смотря на наши соборы и кремли, как будто слышится родной напев и родной говор, - чувства, достойные самого ревностного славянофила". Но был ли он славянофилом? "Из того, что Европа умирает, никак не следует, что славяне не в ребячестве[?] Натура славян в развитых экземплярах богата силами[?] но действительность бедна".

Благодаря статье Ленина "Памяти Герцена" в нашем сознании закрепился образ чуть ли не предтечи Великого Октября. Но Герцен в течение 20 лет яростно спорил с Марксом и "марксидами" и далеко не был уверен в революционной целесообразности: "Горе бедному духом и тощему художественным смыслом перевороту, который из всего былого и нажитого сделает скучную мастерскую, которой вся выгода будет состоять в одном пропитании, и только в пропитании". Демократ и кумир народников, он писал: "Меня просто ужасает современный человек[?] весьма вероятно, что будущие поколения выродятся ещё больше, ещё больше обмелеют умом и сердцем".

Кто же он - Александр Герцен? Кого будил и по ком звонил его "Колокол"? Нам ещё только предстоит это выяснить[?]

Обсудить на форуме

Продолжение темы:

Владимир ТИХОМИРОВ

Берег левый, берег правый

Игорь ЧЕРНЫШОВ

Читать его нужно!

В преддверии 200-летия Александра Ивановича Герцена "ЛГ" попросила ответить на нашу анкету людей разных профессий.

1. Давно ли вы перечитывали "Былое и думы"? Каковы нынешние впечатления?

2. В чём, на ваш взгляд, актуальность идей Герцена?

Ответы:

Валентин ТОЛСТЫХ

Без боязни

Владимир МЕНЬШОВ

Ходим по золоту

Феликс РАЗУМОВСКИЙ

Дар излишней свободы

Владимир ХОЛИН

Искал истину и следовал ей

Война – это поэзия масс

Война – это поэзия масс

ГВОЗДЬ СЕЗОНА

Чётко и значительно прозвучала опера "Война и мир" со сцены Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко.

Худрук оперной труппы театра непредсказуем. Сравнительно недавно его "Севильский цирюльник" озадачил зрителя игрой в анахронизмы. Затем Александр Титель выдал "Сказки Гофмана" в подчёркнуто-традиционной режиссуре и сценографии, чем порадовал зрителя спокойного, не экзальтированного. Теперь - на сцене "Война и мир" в костюмах, но, по сути, без декораций. Зато в опере Прокофьева в ещё большей степени, нежели в "Сказках Гофмана", проявилась способность режиссёра не бояться банальностей там, где нет нужды оригинальничать, не стыдиться пафоса там, где он уместен.

Давайте посмотрим, что удалось театру с непростой и совсем не короткой оперой Сергея Прокофьева, написанной по произведению, которое со школьных лет навязло в зубах каждого, кто не имел смелости пропускать уроки литературы.

Во-первых, на сцене появилась серьёзная работа, четыре часа не отпускающая внимание не только слушателя, но и зрителя. Спето и сыграно всё было так, что ощущение ускользающего личного времени уходило, уступая место более важному потоку - Летописи Русской Жизни в её героический период.

Во-вторых, выяснилось, что всё, рассказанное в школе о "Войне и мире", правда: и о суетности света, и о движении народных масс, и о роли личности в истории - всё это есть у Толстого. Можно спорить с писателем относительно того, прав ли он, но нельзя опровергнуть мнение о том, что Лев Николаевич так думал, как нас учили. Титель проиллюстрировал дидактические материалы по русской литературе, но кто осмелится сказать, что это дело ненужное?

В-третьих, режиссёр осмелился почти на преступление в глазах "рукопожатных": Титель создал сценическое произведение патриотическое и, не побоимся этого слова, националистическое.

По каждому пункту мы готовы держать ответ, по каждому что-то произнесём, а если добавим нечто мимоходом, то ведь и "Война и мир" не одномерное чтиво с единственной мыслью. Трюизм: Толстому присущ полифонизм в изображении характеров при всей его "упёртости" в ряде маниакальных идей. Писателем-романистом он был гениальным, мыслителем - так себе, офицером - хорошим. Думается, это и спасло творчество Льва Николаевича. Там, где он касался войны, всюду получались полотна шедевральные. Разные по размеру, но всегда яркие и завораживающие, с героями, которых нельзя не любить, которыми нельзя не восхищаться.

Его дворяне, довольно пошлые в мирной жизни, преображены в минуты брани. Кажется, граф Толстой инстинктом чувствовал, что ратный труд - единственное дело, достойное господ, хотя его прихотливый ум старался это опровергнуть в пользу опрощенческой любви к "народу".

Сергею Прокофьеву полифонизм толстовской прозы оказался близок. Здесь не музыковедческое исследование, но два слова позволить можно: гармоничному миру романа соответствует гармоничная музыка. Композитор задаёт настроение и в его ключе каждую ноту ставит, где ей необходимо. В мире Толстого-Прокофьева нет неожиданностей - он крепок вечными нравственными константами, он предсказуем той провидческой способностью, которая даётся откровением. И в этом смысле музыка Прокофьева не менее религиозна, чем проза Толстого, а вера Льва Николаевича оказывается ортодоксальнее и глубже его антицерковной прелести: мир мудрее нашего мнения о нём. Уж как ругал "свет" граф Толстой! А вышло? Одна красота - и только.

Девочкам в школе всегда казалось, что "мiръ" в романе интереснее "войны". Сейчас очевидно, что это не так. Не потому ли, что учителями были дамы, тогда как Титель и Прокофьев прочли роман по-мужски?

Читать книгуСкачать книгу