Твоя воля, Господи

Автор: Худолей Изабелла ИгнатьевнаЖанр: Повесть  Проза  1994 год
Скачать бесплатно книгу Худолей Изабелла Игнатьевна - Твоя воля, Господи в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Твоя воля, Господи -  Худолей Изабелла Игнатьевна

ТВОЯ ВОЛЯ, ГОСПОДИ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Я пожилой уже человек, мне 56 лет, что по меркам моих родителей и прародителей так очень даже старый человек. Я — хирург, ученый хирург, доктор наук. Более четверти века я преподаю в мединституте, который окончила сама.

Часто я езжу в станицу Павловскую, откуда родом мои предки и я. Чем старше становлюсь, тем чаще езжу. Связи со своей станицей я никогда не теряла, даже после того, как оттуда уехала мама, но потребность там быть особенно настойчиво проявилась в эти, пожилые мои годы. Желание написать о трудных и очень интересных годах жизни моих родных возникло давно, лет двадцать назад, еще при жизни мамы. Возникло и как-то пропало, хотя я успела посоветоваться с ней о первых главах. Видно, овощ еще не созрел к тому времени. А вот сейчас я написала эту повесть быстро, на одном дыхании. Видно, все во мне было близко, очень близко к выходу, свободно изливалось, а я только успевала записывать.

Я не ставила целью анализировать события эпохи даже через призму одной семьи, не собиралась, упаси Бог, оценивать поступки моих родных. Я старалась держаться фактов в их документально — художественном изложении. Именно поэтому я не меняла имен своих героев. Если где и проступают длинные уши авторской позиции, так что ж поделаешь? Автор — он тоже человек.

Возможно, эта краткая история моей семьи представится кому-то интересной и он прочтет ее до конца. А если это произойдет, значит мои родные не уйдут из памяти людской без следа и этим моя миссия автора этих строк будет выполнена.

Родион Худолей

Никто толком не мог сказать, какими ветрами занесло в богатую казачью станицу Родиона Худолея. Одно было ясно — лихие то были ветры. Поговаривали о побеге из штрафной роты, о каких-то прошлых делах его на Украине, в Польше, о которых лучше промолчать, чем дознаваться. И немного было охотников узнать поднаготную Родиона. Достаточно было взглянуть на его могучую фигуру, выразительные пудовые кулаки, тяжелый исподлобья взгляд и любопытство к пришлому человеку исчезало само собой. Осторожные толки велись вокруг спьяну брошенных самим Родионом немногих слов.

Хоть и не обидел его Бог силой, а все ж без земли на Кубани человек не человек. Не выбиться ему в хозяева, тем более в заможные [1] хозяева. Женитьба не поправила его дел. Пошел примаком в бедное казацкое хозяйство. Знал, что идет в бесплатные батраки. Но куда податься иногороднему, городовику, как говорили тогда? Тесть слаб здоровьем, была надежда взять хозяйство в свои руки. Да разве узнаешь что наперед? Жена, тихая безответная женщина, всего боявшаяся, а пуще всего — своего мужа, буйного во хмелю, родив ему Федота и Ульяну, умерла молодой. Тесть тоже умер вскорости, но то, что осталось после него, после нескольких лет недорода и мора скота, никак уже нельзя было назвать хозяйством.

А он еще совсем не стар. Детям нужна хотя бы мачеха. Да и хозяйка в доме не лишняя. Нашел такую хозяйку Родион. На этот раз и по уму, и по сердцу. Матрена Ходоренко хоть и была из бедных и не было за ней никакого приданого, кроме прижитого в девичестве Ефима, была норовистая и видная из себя молодка. Невысокая, стройная, белотелая с волнистыми пепельными кудрями и озорным пронзительным взглядом голубых глаз из-под сросшихся черных бровей. Не чернява, а значит некрасивая — таков приговор местных ценителей. Поэтому только черные густые брови, что были видны из-под низко повязанного платка, и стоило показывать. А Родиону именно эта ее некубанская стать и нравилась.

Что-то было в ней от тех гордых панночек, что повидал он за свои скитанья по Польше, Закарпатской Украине. И еще разглядел в ней Родион, кроме озорства во взгляде, трезвый острый ум, сметку, лукавство, чего так не хватало первой его подруге. Разглядел и не ошибся.

Хоть и труднее ему было второй раз вырываться из нужды, трое лишних ртов — не пустяк, но на этот раз у него была его Матрена. Не зря ведь говорят на Кубани, что муж копейку зарабатывает, а жена дома строит. Мотря из Ничего умела делать чудеса. Может быть то была школа извечной бедности, в которой она родилась и выросла, может — дар Божий. Кто его знает? Да и кому это интересно? Одно видели станичники — дела Родиона пошли в гору. В пяти верстах от станицы, ближе к шляху на Екатеринодар, там где вот — вот проложат «чугунку» на Ейск, рос поселок. Захватил там землицы по совету Мотри и Родион. Вначале кое-как отстроился. А потом, оказавшись в центре поселка, стал промышлять постоем. Приняв постояльца на ночлег, как его не накормить? Да и лошадей надо пристроить и обиходить. Дом стал тесным — достроили. Общая зала, комнаты для постояльцев, конюшни, сараи для фуража. Семья ютилась в двух маленьких комнатах, что за кухней. А семья к тому времени уже не малая. К трем сводным Мотря принесла ему еще трех общих — Игната, Василия и Катерину.

Кривился недовольно Родион, глядя, что за наследство растет. Федот был весь в него — крепкий высокий плечистый парубок [2] . А Игнат с Василием все в мать — мелкой кости, светловолосые, синеглазые. Но шустрые, сметливые хлопцы, особенно Игнашка. И добрело родительское сердце. Что доброго дали ему его пудовые кулаки? Может хлопцам больше повезет. Будут учиться, головой вроде оба не слабы. Не зря же старшего Игната отдали в станицу в двухклассное. Один постой и харчи чего стоят? Считай, что на два дома приходится жить. Ну да не о том речь, разве ему чего жалко для родной крови?

А Матрена успевала за троих — и на кухне, и в зале, и в доме. Все сама, сама… Молодец, берегла Ульяну, хоть девка ростом и силой не обижена. Все ж падчерица, лишний раз не заставишь, не накричишь, как на своих. И перед людьми и Богом грех. А дела, слава Богу, шли неплохо. На клеб хватало и на черный день можно было что-то отложить.

Задерживаясь в станице или ночуя на хуторах, куда он ездил за фуражом и припасом для заезжих, Родион был спокоен. Матрена его управится. Так и видел он ее, гибкую, скорую на руку, с озорными синими глазами, мелькающую то в кухне, то в зале. Не раз ловил он на ней жадные взгляды заезжих, но был спокоен. У него хватило ума ни разу, даже под горячую хмельную руку, не попрекнуть ее девичьим грехом. Теперь тем более не было у него оснований для ревности. Не раз он задумывался, за что эта умная своевольная женщина так любит его? И не найдя подходящего ответа, не без самодовольства ухмылялся в свои висячие чумацкие усы.

— А почему бы ей меня не любить? — на том и кончались его размышления о существе непонятной жениной души.

Спокойствие и уверенность, что в доме все в порядке, что Мотря все соблюдет, как надо, были тверды и незыблемы. Беспокойство шло с другой стороны. Мытарствуя по свету больше половины своей сознательной жизни, он по — звериному научился чуять опасность. И когда лихие люди на конях осенней темной ночью в каких-то двух — трех верстах рт дома остановили его бричку и зверски до полусмерти избили его, даже не поинтересовавшись содержимым его карманов, а деньги у него при себе были немалые, тяжкую думу задумал Родион. Нюхом бывалого человека он связал эту историю с тем слухом, что передал ему верный человек на прошлом воскресном базаре. Он говорил о том, что казаки недовольны тем, что городовик Худолей богатеет в своем шинке на станции, когда тот же шинок мог содержать любой заможный казак. Говорил о том, что кто-то пускает слухи о худолеевых темных делах с постояльцами, о том, что он замешан в конокрадстве… Хоть и вздорные то были слухи, и в таких вещах, как конокрадство ничего не докажешь, не поймав с поличным, но Родион знал об извечной вражде казаков к иногородним и о самых диких формах, которые она иногда принимала. Его достаток колом стал у них в горле. Конокрадство — страшный грех среди станичников, где конь — это сытая жизнь, а его утрата — почти голодная смерть. Даже ненароком бросив такое слово, можно разжечь страсти. А тут враги не жалеют яда и красок на подробности. Страшная вещь — такая клевета. Иногородний фактически бесправен в станице и с ним возможно любое беззаконие. Вплоть до красного петуха среди ночи.

Читать книгуСкачать книгу