И век и миг... [Стихотворения и поэмы]

Скачать бесплатно книгу Исаев Егор Александрович - И век и миг... [Стихотворения и поэмы] в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
И век и миг... [Стихотворения и поэмы] - Исаев Егор

Егор ИСАЕВ. И век и миг…

Дорожная притча

А началось всё с войны.

Все наши молодые мужики, а вслед за нами и немолодые, ушли на фронт. Туда же ушли и все справные лошади и новые трактора. Остались на подмену только мы, деревенские мальчишки. И как-то заважничали сразу. Как же — теперь, дескать, и мы сила. Дома и в колхозе.

Помню, получил я наряд от Маруськи-бригадирки в поле за кормами ехать. Что ж, ехать так ехать. Запряг старую кобылу и — трюх, трюх — по мартовскому сырому снегу за околицу.

А погодка была — ах! Солнце высокое, тёплое, ручейки в санных колеях переблёскивают. Красота! А тут ещё вчера вечером от отца с фронта письмо пришло: жив, здоров, врага бьёт. Ну, как тут, скажите, не возликовать, не преисполниться, а?

И я преисполнился.

— Н-но! старая! — кричу и кнутиком, кнутиком её эту старую для порядка пошевеливаю. Кричу, а про то и знать, молодец, не знаю, что её уже дважды до меня в оглобли ставили. Первый раз ещё ночью — мальчишку в больницу отвезти, второй раз утром — за жмыхом съездить.

И вот в третий раз.

Подъехал я к омёту, гляжу, а он как не омёт совсем, без овершья стоит. Эге, думаю, да тут кто-то ещё осенью задолго до меня сильно набезобразничал: не с боков, как полагается, брал, а сверху, как полегче, скидывал. Вот он за зиму после дождей и промёрз насквозь, омёт-то. Бронзовая на вид просяная солома теперь и по весу стала бронзовая. Но это меня, весёлого, не очень-то смутило. Вместо полувоза-накопылка я постарался и навалил аж целый воз. А потом и сам на возу уселся.

— Н-но, старая, трогай!

И старая тронула. Не сразу, правда, с трудом, но тронула, а когда тронула, пошла ровно-ровно, в полный натяг пошла, как бы боясь потерять эту ровность, на самом пределе пошла. Был бы тогда на моём месте отец, он бы сразу с воза — долой. А я — нет. А я, а я, как Будда какой, сидел на возу и не без удовольствия смотрел на горизонт, а, точнее, на самого себя с горизонта: чем я, дескать, не мужик! И до того, видать, загляделся на себя верховного, что напрочь позабыл самое наипростое правило извозного дела.

А смысл этого правила был такой: сидишь ли ты на возу, рядом ли с ним идёшь — гляди в оба. Вперёд, вдоль дороги, гляди и гляди вниз — под ноги. И постарайся не впадать в край. Ни в тот, ни в другой. Стрежень в голове держи.

И вдруг лошадь стала.

Как бы, повторяю, в таком случае поступил бы мой отец? А очень просто: слез бы на землю и снизу обследовал бы: в чём задержка? А я — нет. Я сразу же за кнут и давай, давай тем кнутом ото всего плеча охлёстывать лошадку. Да хорошо ещё, что кнут умнее меня был — сам на неловком ударе из руки выпал. А так бы я, нет, не слез. А когда всё-таки слез, то от великого удивления рот свой шире дядиных ворот раззявил: воз-то не на снегу, а на голой земле стоит. Это меня, конечно, огорчило, но не очень уж чтоб. Опять же я с рывка начал: то правой вожжей — дёрг, то левой. Правой — левой, левой — правой… И до того издёргал, видать, безотказную животину, что она, казалось, уже всякую чувствительность потеряла: убей — шагу больше не сделает. И только тогда я наконец образумился, взял кобылу под уздцы и попросил. Да-да, именно попросил:

— Ну, милая, трогай!

Раз попросил, два попросил… И ещё раз, и ещё… И — представьте себе — тронула, пошла, милая. И не влево пошла и не вправо, а так, как спина и копыто ей подсказали — прямо. Вот ведь, оказывается, сила какая в слове. Так и в писательстве. А писательство, как я понимаю, это тоже своего рода извоз: дорога к слову, в слове, и дальше слова — к читателю. Дорога из жизни в жизнь. А раз так, то тут тоже, милок, гляди да гляди. В корень слова гляди: что везёшь и зачем? И в даль слова гляди: откуда везёшь и куда? И при этом не впадай в край ни в тот, ни в другой. А главное, стрежень в голове держи и нос почём зря высоко не задирай. Так-то.

Жизнь

А всему причиной — мама И всему основой — Русь. Я родился в поле прямо, Там возрос и тем горжусь. Потому за всё радею: Сеять жизнь — моя идея. И не надо мне иную — Продолжаю посевную.

Стихотворения

I

«Жизнь моя — поэзия…»

Жизнь моя — поэзия! Ты, как боль — по лезвию, Ты — водой и посуху, На крылах и с посохом, Ты и днём и полночью К людям скорой помощью… От любви нетрезвая, Торжествуй, поэзия!

«Не по своей лишь только воле…»

Не по своей лишь только воле. Я к вам от памяти, от боли, От вдовьих слёз и материнских, От молчаливых обелисков, От куполов у небосклона… Я к вам по праву почтальона Из этой бесконечной дали, Из этой необъятной шири. Они своё мне слово дали И передать вам разрешили.

«Есть дно у кружки, у стакана…»

Есть дно у кружки, у стакана, Есть дно у моря-океана. По дну течёт, бежит река… А есть ли дно у родника? Идут года, проходят дни. Родник, он вечности сродни.

«„Пространство“. Не люблю я это слово…»

«Пространство». Не люблю я это слово, В нём нет лица, нет отзыва от зова, В нём сердца нет ни в радости, ни в боли. Пустой простор. Другое дело — поле. Дорога в лес, тропинка с огорода… Люблю, когда на вырост вся природа, В живых чертах и в родниковой силе По имени и отчеству — Россия.

РОДИНЕ

От Балтийска до Курил Будто кто мне дверь открыл И сказал всерьёз при этом: «В долг даю — оставишь детям, Будут внуки — им оставишь. Не сплошай, смотри, товарищ».

РОДНОЙ ЯЗЫК

От неба над страной И до тетрадки школьной Он весь берестяной. И великоглагольный. Смысл без него немой. И безымянны вещи… Он с детства твой и мой И всенародно вещий.

Читать книгуСкачать книгу