Жара. Терпкое легкое вино.

Автор: Громов АлександрЖанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Громов Александр - Жара. Терпкое легкое вино. в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

ЖАРА

Поначалу в то, что ещё одно лето будет без дождей, не верил никто. К июню народ занервничал. Жара навалилась тяжелее прошлогодней. На глазах высыхали окрестные озерца, пруды и мелкие речки. Выгорели луга и скотина осталась без корма. На некоторых полях зерно не взошло вовсе. И тут стало по-настоящему страшно…

1

Местный поп Василий сидел у себя в сараюшке за домом и плёл корзинки. Корзинки он научился плести, памятуя, что дело сие апостольское. Оно и правда во всех отношениях оказалось полезно: во-первых, занимало самого отца Василия, отвлечённая от мирских забот мысль его могла часами бродить в совершенно иных мирах и сферах, предаваясь рассуждению и любомудрию; во-вторых, супружница отца Василия приспособилась продавать мужнины плетёнки на местном базаре, где их с удовольствием разбирали, особенно приезжие грибники. В этом году и лесная кладовая оскудела, так что плоды рукоделия отца Василия копились в углу той же сараюшки. И это служило лёгким огорчением для отца Василия. Деньги его не волновали, всё, что получала матушка от торговли, шло в специальный милостивый церковный ящичек, но вот то, что труды его перестали быть востребованными, вплетало нерадостную нить в ткань размышлений и лишало их присущей ранее лёгкости и беззаботности, да и места в сарае становилось меньше. А так тут было хорошо: в погребе был ледник и оттуда тянуло прохладой, в доме же, несмотря на всю его статность и добротность, с утра уже становилось душно и тяжело.

Отец Василий, ввиду понедельничного неслужебного дня, планировал просидеть за рукоделием до обеда, однако не прошло и часа, как из дома позвала жена:

— Отец, а, отец, ты где?!

— Будто не знает, где, — проворчал отец Василий, и отозвался: — Тута я.

— Подь, тя к аппарату.

Ничего хорошего от телефонных звонков, особенно в понедельник, да ещё с утра, ждать не приходилось. Так оно всегда бывает: начальство в понедельник выйдет на работу, посовещается, решит чего-нибудь про себя и давай искать, кому эти решения претворять в жизнь. Дети звонят вечером. Требы — со вторника. Да и голос у жены официальный какой-то.

Выйдя из сараюшки, отец Василий зажмурился — так обдало жаром. Разлепив глаза, потряс головой, потихоньку втянул раскалённый воздух. «Ужас какой, осерчал Господь на мир-то», — подумал он о мире как о чём-то отстранённом, словно о картинке в телевизоре, и побрёл к дому.

— Кто там? — спросил, взойдя в дом, отец Василий.

— Молодая какая-то, — почти шёпотом доложила супруга.

Отец Василий снова вздохнул. Жил он себе мирно и тихо, доживая в небольшом домике у кладбищенской церкви, и в мирские дела старался не впутываться. Пытались его как-то привлечь к выборным делам, но он так отчаянно замахал руками и понёс такую околесицу, что приехавшие полномочные представители переглянулись и один, нагнувшись к другому, сказал: «Да ну его, ляпнет ещё чего».

Одно время он чаял, что передаст церковь детям. Но подававший большие богословские надежды сын неожиданно ударился в мирскую науку, перебрался в Москву и теперь работал в важном научном центре; дочка же, отправившись на регентские курсы в область (она и правда замечательно пела), вместо того, чтобы выйти за священника, оказалась замужем за директором строительной фирмы. Фирма та, надо сказать, за последнее время здорово поднялась, брала подряды уже и за пределами области, да и тестя своего зять не забывал — старый кладбищенский храм, считай, полностью перебрали, и так искусно, что он теперь снаружи выглядел, как новенький теремок, а внутри оставался таким же древним и намоленным, и, когда входишь, чувствуешь, что рождение твоё состоялось не сегодня и не вчера, и становится неловко перед предками, глядящими на тебя.

С тех пор, кстати, как дочь вышла замуж, отец Василий и принялся за корзинки. Он поднял трубку и голосом недовольного человека, оторванного от важных дел, произнёс:

— Аллё?

— Василий Георгиевич? — пропел в трубке приятный голос.

— Ну, я, — откликнулся отец Василий.

— Вас приглашает к себе глава администрации Семён Алексеевич.

«Господи, этим-то я зачем?» — испугался отец Василий и постарался придать голосу крайнюю озабоченность.

— Когда?

— Желательно прямо сейчас, — мило произнёс приятный голос, при этом слово «желательно» быстро растаяло, как сладкая вата, а «прямо сейчас» застряло колом. И, словно закрепляя этот кол, трубка спросила: — Прислать за вами машину?

— Нет-нет, — ещё больше испугался отец Василий, — я уж сам подойду, соберусь сейчас и подойду, — хотя страшно не хотелось никуда идти, тем более в администрацию.

— Хорошо, — ответил голос в трубке, который теперь уже не казался таким приятным, и напомнил: — Семён Алексеевич вас ждёт.

2

Не то чтобы отец Василий не любил властей, но и добра особого от них не ждал. Поэтому старался держаться подальше, рассуждая: «У них свой мир, у нас — свой». Церковь и мир со своими законами, иерархией, страстями и героями представлялись ему параллельными, которые, как известно со школьной скамьи, не пересекаются. Да и слова Господа, что Царство Его не от мира сего, только укрепляли отца Василия в его рассуждениях. Опять же и апостол советовал: не суетиться, жить мирно, делать своё дело и работать своими руками — чего ещё?

— Господи, как на судилище иду, — проворчал отец Василий и глянул на жену. — Ну, чего, давай собираться, чать, Господь милостив.

Поданную праздничную рясу пришлось отвергнуть, она даже на вес была тяжела. «Спекусь я в ней», — решил отец Василий и, подтянув повыше на тонкие икры носки, облачился во всё будничное, немножко потёртое, но лёгкое и привычное, и сразу почувствовал себя увереннее, словно собрался на службу.

А служил отец Василий исправно и с удовольствием. Вечернее богослужение растягивалось у него на три часа, а Литургию подводил так, чтобы причащать непременно за полчаса до полудня. Хор, состоявший из уцелевших старух, был под стать ему, протяжно растягивал слова и порой старухи сами забывали, с чего начинали петь, и с хоров слышалось их бранчливое шипение. Особенно нравилось отцу Василию служить вечерние посреди недели, когда храм был почти пуст и ничто не отвлекало от молитвы.

Ему нравилось представлять, как он, оставив земное служение, сможет только молиться и готовиться к будущей жизни, пристроится возле какого-нибудь монастыря, а то и вовсе, даст Бог, уйдёт с матушкой в монахи. Эти мысли нравились ему более всего, ими он и утешался, идя сейчас по раскалённому селу.

Идти было тяжело, пот катил, застилая глаза, одежда намокла, став тяжёлой и липкой, и отец Василий не раз пожалел, что отказался от предложенной машины. Да и само путешествие по селу было стеснительно. Отец Василий представлял себя неким странником из иного мира, который своим видом напоминает, что есть другая жизнь, отличная от той, которой живут люди. А кто сейчас живёт хорошо? И кому нравится, когда об этом напоминают? И большинство встретившихся по дороге людей отворачивались или опускали глаза, но кое-кто и кланялся. Этим отец Василий отвечал лёгким кивком головы.

На подходе к новому из красного кирпича двухэтажному зданию администрации он изнемог окончательно, а когда потянул на себя тугую дверь, представилось, что ничего серьёзного, поди, и нет, вручат какую-нибудь глупую бумажку, может, потребуют статистику по новой форме, в общем, обычная муть, а там — топай обратно. И такая тоска накатилась, что всё сжалось внутри, готовое зарыдать то ли от безнадёги, то ли от жажды недостижимой свободы. Дверная ручка выскользнула и вход в администрацию захлопнулся. Священник от неожиданности замер. «Это — знак», — пронеслось в голове отца Василия.

На помощь поспешил охранник, он открыл дверь и замер с приглашающим жестом. Отец Василий всем существом ощутил тянувшийся из открытой двери холодок, сглотнул наполнившую рот слюну и шагнул внутрь.

Читать книгуСкачать книгу