Дыханье ровного огня

Автор: Шипошина Татьяна ВладимировнаЖанр: Современная проза  Проза  2005 год
Скачать бесплатно книгу Шипошина Татьяна Владимировна - Дыханье ровного огня в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Дыханье ровного огня -  Шипошина Татьяна Владимировна
повести и рассказы

Дыханье ровного огня

Повесть в двух частях

Часть I

Начнем, благословись! Мединститут, четвёртый курс, общага… Да, ещё до перестройки. До рыночной экономики.

Однако то, о чём я собираюсь рассказать, не имеет принципиальной зависимости от времени. Любовь и ненависть, дружба и предательство…

Это ведь нюансы, право: кринолин или мини-юбка, котелок или кепка…

В сущности — какая разница?

Глава 1

Комната в общежитии была рассчитана на четырех человек, но вот уже год, как жили в ней пятеро. Просто очень попросили девчонок потесниться, и — внесли в начале учебного года пятую кровать.

Девчонку подселили — младше на курс. Четверо были на четвёртом курсе, а Раиса — новенькая — на третьем.

Все девчонки хорошие были, все умницы, все — по призванию пришли в мединститут. Все хорошие, да все разные.

На лбу у Наташки Поливиной было написано крупными, отчётливыми буквами: «Я буду главврачом больницы, в крайнем случае — завотделением».

По всем статьям была хороша Наташка Поливина. Ни снаружи, ни внутри не была Наташка Богом обижена.

Статная, не худая. Высокая — в меру. Светлые и пушистые волосы — при карих глазах. Чудо!

Приятное, круглое и неглупое лицо, с выражением сознания собственной ценности, или даже — собственной исключительности.

Только так, и не иначе!

Скажет Наташка пару слов тихим голосом, или попросит у вас что-нибудь — и сразу хочется бежать, и бегом её просьбу выполнять.

Или скажет Наташка что-нибудь, даже ерунду какую-нибудь, явную, причём, ерунду, а собеседник молчит, и даже возразить ей не может. Удивительные способности.

Может, у кого-то подобные способности появляются с опытом, или в результате длительных тренировок. А у Наташки — от рождения такие способности были. С молоком матери впитала, так сказать…

У Наташки мама была зав неврологическим отделением, а папа был главврачом санэпидемстанции в небольшом городке на севере России.

Ничего, что курс был четвёртый — птицу видно по полёту, даже если она ещё птенец. В отношении Наташкиной карьеры ни у кого не было сомнений.

Мало того, что она отличалась от всех, живущих в комнате, как бы сама по себе, так она ещё — единственная из всех — была замужем!

Летом прошедшего года, дома, на родине, была у Наташки свадьба с парнем, который раньше учился с ней в одной школе, на один класс старше.

Здесь, в Ленинграде, заканчивал этот парень морское военное училище. Серёга Поливин. Это Наташка только на четвёртом курсе стала Поливиной.

А до этого — Березиной была. Тоже красивая фамилия.

Так и жили после свадьбы — Серёга — в своей казарме, а Наташка — в общежитии. Вот романтика, представляете?

Если на лбу у Наташки Поливиной было написано: «Главврач», то у Таньки Макаровой на лбу были совсем другие слова написаны.

Было написано там: «Участковый врач», и ничего более.

Да-да, хронический участковый, которому «ни в жисть» не выбиться даже в заведующие какого-нибудь захудалого инфекционного кабинета, какой-нибудь захудалой районной поликлиники.

Хотя Макарова — совсем не была дурой. Нет! Наоборот, Танька Макарова обладала умом живым, пожалуй, и училась даже легче, чем Поливина. И характер у Макаровой был ясный, весёлый.

Но написано на лбу у неё было именно это. И тут уж — ничего не поделаешь.

И приписка ещё была, маленькими буковками. «Как повезёт больным какого-то неизвестного участка!» — было написано там.

Была Танька Макарова худа и костиста. Тёмно-русые волосы, прямые, как пакля, почти не поддавались причёсыванию и укладыванию, и висели, спадая на лоб прямой чёлкой. Картину завершали очки, с приличными диоптриями.

Была у Таньки Макаровой одна замечательная черта, которая притягивала к ней людей, несмотря на её совершенно непритязательную внешность. Была Танька добра. Да-да, просто добра. Способна попереживать, а то — и поплакать вместе с тем, кому было плохо.

С Танькой Макаровой всегда все и всем делились. Все ей душу открывали — в любое время суток. И она — всегда всех выслушивала. И всех успокаивала.

Хоть в два часа ночи, хоть в шесть утра. Хоть натощак, хоть после обеда.

Такая вот она была, Танька Макарова.

Вообще, читать то, что у людей написано на лбу, занятие неблагодарное. Иногда кажется, что буквы ясно видны, высечены, как в граните. А посмотришь повнимательнее — и поплыли письмена, и замелькали, и вот уже не разобрать ничего. Совершенно ничего!

И вдруг, сквозь это «ничего», откуда-то, из неизведанных глубин, как начнёт пробиваться содержание! Да такое!

Или так ещё бывает — мелькает, мелькает перед тобой лицо — не разберёшь ничего. Сегодня одно на лице мелькает, завтра — другое.

Наверное не стоит их читать, эти письмена. Не стоит пытаться делать скоропалительные выводы. Только оно как-то само получается.

Вот, например, у третьего жителя, вернее, жительницы, этой комнаты, у Насти Кулешовой, практически нельзя было прочитать на лбу ничего определенного.

Хотя, казалось бы, Настя занималась вполне определенным делом.

Настя бредила хирургией. Причём давно бредила, ещё до поступления в институт.

Бредила, в основном, начитавшись книг, насмотревшись фильмов о хирургах. О полных мужества и романтики женщинах-хирургах военных лет.

Так и поступила в институт — с желанием быть только хирургом.

Слово «бредила» тут совершенно не случайно, ибо её увлечение, действительно, иногда напоминало бред.

Эдак балансировала эта увлечённость — на тонкой грани между нормой и патологи ей, как уже вполне можно было выразиться на четвёртом курсе мединститута.

Со второго курса записалась Настя в студенческое научное общество, на кафедре госпитальной хирургии, и устроилась работать санитаркой туда же, в клинику при кафедре, в хирургическое отделение.

С третьего курса начала Настя дежурить ночами, вместе со всеми экстренными бригадами хирургов, по очереди, без разбору. Пропадала в своём хирургическом отделении — иногда по нескольку ночей подряд.

В приёмном отделении госпитальной хирургии Настя выполняла самую грязную и тяжёлую хирургическую работу.

Без устали вставала к столу — ассистентом на аппендэктомии, прободные язвы, ущемлённые грыжи.

Без устали вскрывала мелкие гнойники.

Без устали «шила» пациентов, попадавших в хирургию в пьяном виде, с пробитыми головами, с рваными, колотыми, ушибленными и укушенными ранами.

Времени на прочую учёбу и, тем более, на личную жизнь, у неё почти не оставалось. В общежитии она в основном спала, как убитая, отсыпаясь за все свои бессонные ночи. Спала она также в трамваях, в троллейбусах, в метро, на лекциях и на семинарах. Поэтому на нежном личике Насти отражалось скорее вечное страдание от недосыпания, чем вечное мужество госпитального хирурга.

За решимостью положить свою жизнь на хирургическую ниву иногда читалась такая нерешительность, такая внутренняя бесприютность, что становилось страшновато читать на этом лице всё.

И внешность Насти была под стать выше изложенному. Вроде бы нежная, вроде бы стройная. Да руки великоваты, и размер обуви — не маленький. Волосы вьются, а она их всё распрямляет и распрямляет.

И одеваться не умеет: то — что-нибудь на ней мешковатое, то — что-нибудь маловатое. Плоховатое что-нибудь. Цвета одежды — тоже подстать выше изложенному. Или черный, или серый. Без вариантов.

Девчонки любили Настю, хотя считали немножко «с приветом». Старались общие посиделки подгонять так, чтобы они не совпадали с Настиными многочисленными дежурствами.

Читать книгуСкачать книгу