Изменник

Автор: Герлах Владимир ЛеонидовичЖанр: Биографии и мемуары  Документальная литература  2013 год
Читать онлайн книгу Герлах Владимир Леонидович - Изменник бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Последний поход первопоходника

Про коллаборационизм граждан СССР в годы Второй Мировой Войны сегодня пишут и говорят охотно. СМИ, книжные магазины и особенно Интернет переполнены работами разной степени вздорности. В них и генерал-предатель Власов (он же — тайный агент стратегической разведки Сталина), и эпопея РОНА, затмившая уже малую землю времен Брежнева, и пятая колонна троцкистов, перешедших на содержание к Гитлеру…

Если не считать немногочисленных в силу своей откровенной маргинальности апологетов теории освобождения России от безбожного совдепа и азиатско-еврейского большевизма, то парадигма вырисовывается следующая: ничтожная клика циничных предателей пошла на службу фюреру за шнапс, кожаные шорты и сосиски и возможность почувствовать себя хоть немного, но сверхчеловеком. Для этого они нашивали на свои телогрейки белые нашивки «Полиция», пили самогон декалитрами и все время проводили в казнях партизан и патриотов. Не правда ли, знакомая всем картина? Она была воспета кинематографом и коронована на царствование в умах эталоном безграмотности — «В час дня, Ваше превосходительство» Аркадия Васильева. Ту книгу до сих пор активно цитируют. Равно, как и «ЦРУ против СССР». Это основные источники знаний по теме. Кого не спроси — рано или поздно перейдут на те самые, знакомые с детства, оценки.

Однако из этой устойчивой картины мировосприятия неожиданно выпадает целый пласт: русская военная эмиграция. Те самые деникинцы и врангелевцы. Они не слишком вписываются в привычную схему. Поэтому зачастую участие бывших белогвардейцев во Второй Мировой Войне дробится на три неравные части. На первый план выходят казаки из 15 ККК войск SS и лично генерал Краснов. Достаточно уже сказано и написано про участников антигитлеровского сопротивления. А вот эмигрантам, служившим в Вермахте, с точки зрения исторической ретроспективы не повезло. Их зачастую игнорируют, словно и не существовали эти люди никогда. То есть, были внутренние предатели вроде Каминского и казачьи сепаратисты. Те же, кто во время Гражданской войны сражались за Единую и Неделимую Россию куда-то пропали. Растворились в спорах о судьбах Родины на страницах эмигрантской периодики.

Они никуда не пропали и ничего не забыли. Каждую минуту своей жизни непримиримые кадры бывшей Добровольческой Армии жили с мыслью о реванше. Этому были подчинены вылазки террористов организации Кутепова и участие в Гражданской войне в Испании. И, разумеется, 22 июня 1941 года эти люди не смогли остаться в стороне.

Сегодня их принято называть идейными коллаборационистами. Однако это определение к ним подходит не в полной мере. Ведь что такое коллаборационизм? Осознанное, добровольное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству. Но бывшие участники Кубанского и Яссы-Дон походов никогда не признавали СССР своим государством. В книге, которую вы сейчас держите в руках, есть такие строки: «Я не изменник, ни с юридической точки зрения, ни с моральной. Юридически я не изменник, потому что никогда не был подданным Советского Союза. Я начал воевать с этой сволочью в Петербурге, продолжал эту борьбу на юге, сначала с Корниловым, потом с Деникиным и наконец с Врангелем. Потом покинул родину, потом большевики меня лишили подданства, хотя я никогда их подданным не был. Все равно, и я бесподданный продолжаю с ними борьбу теперь вместе с немцами, потому что они все время пока я был за границей продолжали мучить и уничтожать мой народ. Морально я считаю себя поэтому обязанным помочь моему народу сбросить с себя это проклятое иго. Где здесь вы умудрились найти измену?»

Это не был коллаборационизм в привычном значении этого слова. Это была идейная, вооруженная борьба с советской властью. Начатая в кубанских степях в феврале 1918 года она не прекращалась до начала Великой Отечественной Войны. Да, батареи не стреляли и офицерские роты не шли в психическую атаку. Но разве это что-то меняет? Тогда и в Москве, и в Париже, и в Берлине было четкое понимание, что при первой же возможности эти люди снова возьмутся за оружие. Они и взялись. Что двигало этими уже немолодыми поручиками и штабс-капитанами, прошедшими в большинстве своем Первую Мировую и Гражданскую войны. Уж точно не шкурничество.

Судьба автора этой книги характерна для того времени. Владимир Герлах. В возрасте 18 лет он в Добровольческой Армии, проходит с ней Ледяной поход, производится в подпоручики и становится Георгиевском кавалером. В эмиграции член Российского Национального Объединения, которое возглавлял бессменный редактор журнала «Часовой» В.В.Орехов. В годы Второй Мировой Войны Герлах снова взялся за оружие. Старший лейтенант 654-го Восточного батальона Вермахта. То есть, перед нами классический убежденный, идейный враг советской власти. Взгляды Герлаха, его поступки позволяют пусть и не в полной мере, но приблизится к пониманию причин, по которой русские офицеры продолжили свою борьбу с большевиками в рядах немецкой армии.

Роман «Изменник», выходящий впервые в России, едва ли относится к легкому чтиву. Это не популярные сегодня в книжных магазинах издания, по которым многие сегодня судят о белогвардейцах. Это — исповедь человека, прошедшего сквозь гарь яростных пожарищ, вихрь безумия, смерти и поражений. Как любая исповедь, она тяжела и многим будет неприятна. Но она должна быть услышана.

А. Гаспарян

Вступление

Война 39–45 г.г. ни с чем несравнима за всю известную нам историю человечества, по количеству крови людей, пролитой напрасно, по количеству человеческих страданий, выстраданных напрасно. Естественно поэтому огромное количество литературных трудов, посвященных этим шести, только шести годам. Эти труды должны были запечатлеть для будущих поколений страшное время. Показать величие духа одних людей борющихся и гибнувших за добро и, в конце концов, победивших и все ничтожество других, бесславно погибших в своих тщетных попытках возвеличить зло. Ибо, согласно этим многочисленным литературным трудам, добро восторжествовало и те, кто боролся за его победу, были вознаграждены не только материально, но, и это самое главное — морально, в то время как враги добра были уничтожены физически и духовно.

Но подойдем ближе к делу ввиду того, что нас, русских людей, больше всего интересуют события, в которых принимали участие русские и советские люди. Одни на стороне Совсоюза, другие против него. Одни на бесчисленных военных и гражданских постах борющегося за свое существование Совсоюза и вождей Компартии, другие против них, в многочисленных военных подразделениях, созданных немцами, на гражданской службе в роли коллаборантов, людей ошельмованных не только усердными служителями компартии, но и иностранцами, союзниками Совсоюза, которые не остановились отдать на смертные муки и позорную смерть всех «изменников родины».

Со времени войны прошло 22 года и за это время появилось множество литературных произведений на русском языке на нашей бывшей родине, и очень мало здесь за рубежом. Писали во время войны и продолжают писать до сих пор, и, наверное, нескоро остановятся. И, наверное, через много лет, лет через пятьдесят будет новый Толстой, который напишет новую «Войну и мир». Ему будет нелегко, в особенности потому что, как русскому человеку, ему будет импонировать военная и гражданская доблесть советских людей, защищавших свою родину и ему будут претить фашистские захватчики и те, чрезвычайно многочисленные «изменники», которые этим фашистам служили, следуя идеалам, ничего общего с этой службой не имеющим.

Но, если этому новому Толстому не удастся преодолеть свою национальную гордость, у него ничего не получится. Как не получилось у множества советских писателей. А у них ничего не получилось потому, что не было у них нюансов в красках, которыми они клали мазки на огромные полотна, посвященные этим страшным годам. У них были только две краски: розовая и черная. Все розовое, что касалось советских патриотов, все черное, чем были расписаны фашисты и их «презренные слуги». Короче: немцы — фашисты: негодяи, трусы и звери, еще хуже, презренней — их слуги, «изменники родины». В то время, как советские патриоты: рыцари без страха и упрека, храбрые, самоотверженные, благородные защитники всех угнетенных и оскорбленных.

Следствием такого подхода к литературному труду, подхода, легко объяснимого исполнением заданий компартии и их вождей, и явились постоянные неудачи. На сотнях страниц их романов перед нами проходят, говорят, страдают и умирают не живые люди, а мертвые марионетки, которых дергают за веревочки ловкие фокусники и за которых вещают по заранее подсунутым шпаргалкам опытные чревовещатели. Результат: часто талантливо написанные произведения обращаются в ворох макулатуры, осужденной к забвению еще нашим поколением. Но, конечно, бывают исключения, увы еще редкие и несмелые попытки вырваться из этого заколдованного круга фикций и лжи, которыми окутана литература там на родине.

Мне пришлось всю войну провести в немецкой форме с самого начала в Совсо-юзе и до конца — во Франции. Мне пришлось все время сталкиваться с советскими людьми, военнопленными, партизанами, инженерами, агрономами, докторами, учителями, рабочими и колхозниками, мужчинами и женщинами. Наконец, с бесчисленными «изменниками». Я все время старался их понять и, мне кажется, я понял их горькую жизнь во время немецкой оккупации. В то ужасное время, которое можно определить одним словом — БЕСПОЩАДНОСТЬ.

Беспощадность со стороны надменного оккупанта, для которого советский человек был простым двуногим животным, из которого требовалось выжать максимум того, что мог дать затравленный, умирающий от голода человек. Перед тем как его за ненадобностью уничтожить.

Беспощадность со стороны советской власти и ее верных слуг. Слуг, которые видели в несчастном замученном советском обывателе, только презренную массу, обязанную повиноваться и работать до смерти для вящей славы коммунизма…

Во время войны я делал записи, отмечая события и людей, которые проходили мимо меня, потом, когда я попал в плен к французам, в течении 33 месяцев, сиденья за колючей проволокой лагеря и военной тюрьмы из этих набросков я писал роман. Я старался вывести в нем живых людей, таких, каких я видел на самом деле, когда пытался, с каким горьким упорством, понять, на фоне событий, свидетелем которых я был. Потому что по моему, для того чтобы литературное произведение имело хотя бы малый шанс пережить его автора, оно должно соответствовать следующему требованию: быть художественным вымыслом, построенным на действительно бывших событиях, где принимают участие живые люди.

В заключение хочу заметить, что без помощи моей любимой жены, которой удалось из лагеря военнопленных немецких офицеров увезти мои заметки и затем быть моим первым, беспристрастным критиком, мне не пришлось бы написать этот роман. Ей мой земной поклон, ей я посвящаю эту книгу.

В. Герлах