Мурад несчастный (старая орфография)

Автор: Эджуорт Мария  Жанр: Классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Эджуорт Мария - Мурад несчастный (старая орфография) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Мурад несчастный (старая орфография) - Эджуорт Мария

Извстно, что одинъ изъ покойныхъ Турецкихъ Султановъ, имлъ обыкновеніе прохаживаться ночью, одтый въ простую одежду, по улицамъ Константинопольскимъ — онъ подражалъ въ этомъ случа славному Гаруну Альрашиду, Багдадскому Калифу, о которомъ должны знать читатели Тысячи одной ночи.

Однажды прохаживаясь по городу при свт полной луны въ сопровожденіи Великаго Визиря, Султанъ, если не ошибаюсь, покойной Селимъ, остановился передъ домомъ кожевника и сказалъ своему сопутнику: Ты врно читалъ въ Тысяче одной ночи сказку о кожевник и двухъ его друзьяхъ, которыхъ мннія о судьб человческой были всегда противоположны. Я желалъ бы знать, что думаешь ты объ этомъ важномъ предмет.

— Я, Государь? Мнніе мое состоитъ въ томъ, что благоразуміе человческое иметъ великое вліяніе и на судьбу его? и что одному благоразумію, а не счастію, какъ говорится, обязаны мы бываемъ по большой части своими успхами.

«Я думаю совсмъ напротивъ. Одного называютъ счастливый человкъ; другаго несчастный: отъ чего это? Не самъ ли опытъ научаетъ насъ длать такое различіе, которое въ противномъ случа было бы совершенно безъ смысла?»

— Не смю противорчить теб; Повелитель правоврныхъ!

«Говори — я приказываю.»

— Повинуюсь, и вотъ мое мнніе. Тотъ неразсматриваетъ съ надлежащимъ примчаніемъ ни причинъ, ни слдствій, кто приписываетъ удачу счастію, а неудачу несчастію: Въ столиц твоей находятся два человка; одного изъ нихъ ставятъ въ примръ постояннаго счастія; другаго напротивъ въ примръ постояннаго несчастія, первый есть Саладинъ, по прозванію счастливецъ; послдній Мурадъ, по прозванію несчастный. Что бы ни было, но я увренъ, что все различіе между имя состоитъ въ одномъ только благоразуміи.

«Гд живутъ эти два человка? Хочу, чтобы они сами разсказали мн свою исторію. Проводи меня въ ихъ жилище.»

— Домъ Мурада несчастнаго весьма отсюда близко; слдуй за мною, Повелитель правоврныхъ.

Султанъ и Визирь его приближаются къ небольшому домику; отворяютъ дверь; слышатъ стенанія — входятъ. Глазамъ ихъ представляется плачущій человкъ; онъ рвалъ на себ бороду, топталъ ногами свою чалму, словомъ: оказывалъ совершенное изступленіе, и это — былъ Мурадъ. Постителм спросили, какое несчастіе приключилось ему, и отъ чего такъ горько онъ плачетъ? Онъ не отвчалъ ни слова, но указалъ имъ на черепки прекрасной фарфровой вазы, разсыпанные по паркету.

И эта бездлица огорчаетъ тебя такъ сильно? спросилъ Султанъ.

— По вашей одежд, государи мои, заключаю, что вы иностранные купцы: вы не знаете Мурада несчастливаго; въ противномъ случа вы могли бы удивляться моему горю; несчастіе написано у меня на роду и вы согласились бы вмст съ другими называть меня несчастнымъ, когда бы узнали мою исторію. Ночуйте въ моемъ дом, и я разскажу вамъ печальныя свои приключенія.

Ночевать, тебя намъ не возможно, отвчалъ Султанъ; но выслушать твою повсть будетъ для насъ весьма пріятно.

«- Садитесь. — Султанъ и Визирь его сли, а Мурадъ началъ разсказывать;

Отецъ мой Гассанъ проживалъ въ здшнемъ город. На канун рожденія моего привидлся ему чудный сонъ, заключавшій въ себ, такъ сказать, предвщаніе всхъ несчастій, которыя отъ самой колыбели, не престанутъ меня преслдовать. Отцу моему снилось, будто у него родился сынъ съ собачьею головою и зминымъ хвостомъ, будто онъ надлъ на него Султанскую чалму, и за то осужденъ былъ на смерть.

Отецъ мой врилъ, какъ и вс добрые Музульмане, предопредленію, и этотъ чудесный сонъ испугалъ его чрезвычайно. Нашему сыну, сказалъ онъ моей матери, назначено сдлать всхъ насъ несчастными — и онъ возненавидлъ меня еще до рожденія; а чтобы не видть ни моей собачьей головы, ни моего зминаго хвоста, отправился въ Алепъ за нсколько часовъ до моего горестнаго появленія на этотъ свтъ.

Его путешествіе продолжалось восемь лтъ съ половиною. Во время его отсутствія никто не заботился о моемъ воспитаніи; а мать моя твердила мн поминутно, что у меня собачья голова и зминой хвостъ. Ты Мурадъ несчастный, сказала она мн однажды. Въ это время сидла подлъ нее какая-то старушка съ глубокими морщинами на лбу и на щекахъ, съ крюковатымъ носомъ, беззубая и косая — она прибавила страшнымъ и хриповатымъ голосомъ, который еще и теперь отзывается у меня въ ушахъ: такъ! подлинно несчастный! былъ, есть и будешь!… Потомъ она сказала: кто родился подъ непріязненною звздою, тотъ будетъ и долженъ быть во всемъ несчастенъ; одинъ только Магометъ властенъ уничтожить очарованія: безумецъ противится своей судьб, а умный человкъ покорствуетъ ей безъ прекословія.

Слова старушки врзались въ мою память, и я при всякомъ новомъ несчастіи говорилъ: правду сказала ты, старушка; судьб своей противиться не возможно.

Мн было уже восемь лтъ, когда пріхалъ отецъ мои изъ Аледа; въ этотъ годъ родился братъ мой Саладинъ, котораго наименовали счастливцемъ, потому что въ самый день его рожденія вошелъ въ пристань корабль отца моего, богато нагруженный товарами. Не могу изчислить тхъ счастливыхъ случаевъ, которыми ознаменовано было младенчество моего брата; успхи его были также разительны, какъ и мои досадныя неудачи.

Со времени прибытія корабля, мы жили въ великомъ довольств — все это приписано было счастію брата моего Саладина.

Мн свершилось двадцать восемь лтъ, а Саладину двадцать, когда отецъ нашъ занемогъ тяжелою и опасною болзнію. Призвавъ къ постел своей Саладина, онъ сказалъ: мой сынъ! наши дла въ чрезвычайной разстройк: роскошь и разныя разорительныя предпріятія уничтожили все мое богатство; остались у меня дв фарфоровыя вазы, драгоцнныя особенно по нкоторымъ таинственнымъ знакамъ, на нихъ изображеннымъ, и врно имющимъ великое вліяніе на счастіе того человка, которому будутъ принадлежать вазы. Дарю теб и ту и другую; для Мурада он безполезны; будучи осужденъ на несчастіе и неудачу, онъ безъ сомнній: или разобьетъ ихъ, или потеряетъ — одно изъ двухъ должно случиться необходимо.

Но Саладинъ не имлъ никакой довренности къ предопредленію; а будучи добръ и великодушенъ, онъ далъ мн на волю выбирать любую изъ вазъ и старался утшеніями своими возвратить мн потерянную мою бодрость. Я благодарилъ его; но былъ однако твердо увренъ, что нтъ возможности человку сражаться съ судьбою.

Саладинъ видя, въ какой разстройк были наши торговыя дла, не приходилъ однако отъ этаго въ уныніе. Поищемъ способа ихъ поправить, говорилъ онъ; но я отчаявался и качалъ головою.

Въ вазахъ, которыя достались намъ въ наслдство, находился какой-то красный порошокъ. — Саладинъ вздумалъ составить изъ него красную краску, и въ самомъ дл вышла краска удивительная. Еще при жизни отца нашего познакомился съ нами одинъ богатый купецъ, которой ставилъ въ сераль всякаго рода мебели и уборы. — Саладинъ пріобрлъ благосклонность этаго человка; а онъ, имвши большой кредитъ, старался помочь ему ввести общее употребленіе составленную имъ красную краску. Она полюбилась, и вс начали ее покупать; но Саладиновъ запасъ краснаго порошку видимо уменьшался; онъ вздумалъ разсмотрть его составъ, и скоро посредствомъ многихъ химическихъ опытовъ узналъ эту тайну: съ тхъ поръ онъ могъ уже во всякое время имть такое количество краски своей, какое было ему потребно.

И надобно вамъ сказать, милостивыя государи, что Саладинъ иметъ качества необыкновенныя: онъ всегда веселъ; наружность его, чрезвычайно пріятная, вселяетъ къ нему довренность и всякому хочется имть дло съ Саладиномъ. Увы! Небо отказало мн во всхъ этихъ преимуществахъ; я часто замчалъ, что мое лице печальное и угрюмое (слдствіе многочисленныхъ и непрерывныхъ несчастій) отдаляло отъ меня людей: никто не хочетъ ввряться такому человку, который всегда глядитъ изъ подлобья.

Я помню, что одна богатая женщина, сопровождаемая толпою невольниковъ и невольницъ, пришла въ лавку моего брата Саладина — ей хотлось что-то купить, но брата не было въ лавк; встртить эту госпожу и показывать ей товары надлежало мн. Она прельстилась моею фарфоровою вазою, хотла непремнно ее купить, соглашалась дать мн такую цну, какую потребую; но я отказалъ ей на отрзъ, будучи твердо увренъ, что ваза моя есть талисманъ, и что разставшись съ нею, навлеку на себя какое-нибудь несчастіе. Незнакомая госпожа требовала весьма упорно, чтобы я продалъ ей вазу; но я съ такимъ же упорствомъ отказывался отъ продажи, и наконецъ она вышла изъ лавки въ превеликой досад.

Читать книгуСкачать книгу