Стыдные подвиги

Скачать бесплатно книгу Рубанов Андрей Викторович - Стыдные подвиги в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Стыдные подвиги - Рубанов Андрей

Брусли

— Чего молчишь? — спросил я.

— Думаю, — солидно ответил Степа. — Не могу понять, что за день был сегодня.

— Нормальный день, — небрежно сказал Лом.

Он приподнялся и устроился полулежа, плечами на подушку; закинул длинные руки за голову.

— Кстати, еще не вечер, — сказал Влад. — Пойдем баб мазать? В третий отряд?

— Можно, — сказал Лом. — Только попозже.

— Неделю собираемся, — с отвращением сказал я. — А еще ни разу не сходили.

Моя кровать стояла второй от окна. Первым — на самом престижном месте, рядом с окном — располагался Лом, я занимал следующую позицию.

За окном мерцало баклажанное крымское небо.

— Дались вам эти бабы, — сварливо пробормотал Степа. — Кого там мазать?

— Не, — хищно возразил Лом. — Есть нормальные. Я бы рыжую намазал. И не только намазал. Она интересная. Видно, что готова на многое…

— Ты в пролете, Лом, — сказал я. — Рыжая гуляет с Филом из первого отряда.

Лом цинично фыркнул и посмотрел на меня своим особым взглядом, презрительно и одновременно покровительственно.

Он не презирал меня и не покровительствовал, только иногда бросал такой взгляд.

— Ну и пусть гуляет, — сказал он. — Я не собираюсь с ней гулять. Вообще, что это за слово такое «гулять»? Я бы ее потрогал, за всякие части тела… А гуляет пусть хоть Фил, хоть кто другой…

Лом был звездой нашего отряда: красивый блондин с ярко-голубыми глазами, широкоплечий и обаятельный. Он менял подруг каждые три дня.

Впрочем, нет: звездный статус имели они все. И щуплый умный Влад с родинкой на шее и талантом к пению, и нескладный, длиннорукий и длинноногий Степа, и прочие, все семь человек из нашей палаты. Исключая меня, разумеется. А Лом среди них — звезд — считался суперзвездой, чье сияние нестерпимо.

Все они были детьми дипломатов и разведчиков. А пионерский лагерь назывался «Звездочка» и принадлежал Комитету государственной безопасности Советского Союза.

Я, напротив, был сыном обычных школьных учителей. Отец и мать устроили меня в «Звездочку» случайно, по знакомству. Заодно и сами устроились. Месяц у моря, непыльные должности — от такого не отказываются. Какие-то мелкие шестеренки в недрах министерства образования то ли сцепились неправильным образом, то ли, наоборот, расцепились, — и семья простых советских тружеников оказалась там, куда простых обычно не пускали, только непростых.

Это была прекрасная синекура, пахнущая шашлыками и массандровскими портвейнами. Мать заведовала кружком кройки и шитья, отец — судомодельным. К матери в гости я не заходил, а вот вокруг отца непрерывно увивались потомки самых элитных семейств страны, каждый норовил шваркнуть напильником по деревянной палубе миниатюрного катера или крейсера, или хотя бы намалевать кисточкой иллюминатор на гладком боку. Особенным успехом пользовались подводные лодки в масштабе один к пятиста, они умели самостоятельно погружаться и всплывать; загорелые потомки дипломатов и разведчиков немели от восторга.

Особый статус лагеря не сразу стал мне понятен.

В поезде — пока ехали — почти все мальчики и девочки показались мне обыкновенными мальчиками и девочками. Может быть, слишком ярко одетыми, со слишком розовой кожей, — но без особых претензий на избранничество. Дружелюбные, открытые, умные, хорошие. На весь густонаселенный плацкартный вагон нашелся только один — конопатый, лет шести или семи, сущий бес; он скакал, орал, хохотал, толкал всех, кого можно было толкнуть, однако взрослые — вместо того, чтобы дать шалуну подзатыльник, — только умильно улыбались. Конопатый продолжал опасно озоровать и в конце концов довел дело до беды. Когда мой отец шел по проходу, держа в каждой руке по два стакана горячего чая, миниатюрный дьявол прыгнул, и посуда обрушилась. Кого-то обварило кипятком — но не сильно, иначе вызвали бы врача. Отца тоже обварило, сильно или нет — осталось невыясненным; отец переносил любую боль молча. Я спросил у матери, почему маленькая сволочь осталась без наказания и продолжила сигать с полки на полку, визжа от возбуждения, — мать шепотом разъяснила ситуацию. Конопатого дикаря звали Феликс Феликсович Дзержинский, и он приходился тому, самому первому и легендарному Дзержинскому, Железному Феликсу, то ли правнуком, то ли праправнуком. В честь самого первого Железного, продолжила мать, всех его потомков по мужской линии теперь называют исключительно Феликсами.

Я тогда хладнокровно пожал плечами. И не испытал желания дернуть за ухо юного отпрыска одной из величайших советских династий. Даже не запрезирал.

Меня воспитывали в строгости. Когда юный первоклассник Андрюша переступил порог школы, неподалеку находились представители двух поколений его рода: дед был директором, бабка преподавала в младших классах, отец — физик, мать — учитель русского языка. Первоклассник знал: если он ударит девочку, или получит двойку, или кинет бумажку мимо мусорного ведра — он опозорит фамилию. Это не декларировалось, не вдалбливалось в голову, но подразумевалось, витало в воздухе; весь семейный уклад был оформлен таким образом, чтобы исключить самые основания для недостойных или стыдных поступков.

Наблюдая за красным от возбуждения сгустком дурной энергии — Феликсом Феликсовичем, — я испытывал лишь недоумение.

Однако более зрелые потомки влиятельных фамилий советской империи, мои товарищи по отряду — сыновья и внуки генералов, дипкурьеров, засекреченных агентов, послов, работников внешней торговли и прочих серьезных людей, решавших судьбы страны, — оказались вполне контактными, даже простыми существами, обыкновенными пацанами, может быть, немного слишком спокойными и немного чрезмерно брезгливо ковырявшими по утрам в тарелках с кашей, но, вправду сказать, я и сам не до конца понимал, зачем кормить кашей нас, взрослых мужчин, чьи подбородки уже просят бритвы.

— Нет, — сказал Степа. — Все-таки странный день. Целый день хожу, занимаюсь чепухой… Играл в теннис — ногу подвернул… Скучно. Домой хочу.

— Расскажи, — вежливо попросил Лом.

— О чем?

— Что такое «скучно».

— Пошел ты, — грубо сказал Степа.

— Нет, я серьезно, — сказал Лом, и на самом деле стал серьезен. Он это умел. — Мне вот никогда не бывает скучно. Я говорю: пошли на турник, — ты не идешь. Я говорю: пошли в самоход, в город, вина купим — ты говоришь: не хочу. Ты сам такой, понимаешь?

— Какой? — раздраженно спросил Степа.

— Скучный. Ты скучный, вот тебе и скучно все время.

Лом не зря считался суперзвездой: он умел быть жестким и прямым, но и дипломатичным. Ни одного трудного разговора не довел до драки. Драку считал глупым занятием. «Может, ему передались гены отца-дипломата?» — подумал я. Вряд ли.

У Степы и Влада отцы тоже дипломаты. Но они не умеют избегать конфликтов. Степа обязательно дерется раз в неделю. Три дня назад подрался с Филом из первого отряда; Фил ему навешал. А Влад вообще агрессивный малый, но при этом хитрый, мужиков из первого отряда никогда не задирает, в основном — малолеток, кто послабее, из четвертого, из пятого. И обязательно на глазах у баб. Плечи расправит — и позирует. Получается плохо, малоталантливо, и бабы — кто поумнее — это чувствуют, поэтому Влад у баб не имеет успеха.

Я вздохнул и подумал, что можно бы уже и заснуть; но спать не хотелось.

Кому хоть раз удалось заснуть в десять часов вечера, в июле, в Крыму?

У меня с бабами вообще не получалось. Еще до лагеря все было понятно. А здесь, в Евпатории, пришлось укрепиться в этой прискорбной мысли. Вчера в кино, на лавке за нашими спинами, сидели две интересные, из первого отряда, и когда погас свет, они очень нежно попросили нас немного подвинуться. Лом хладнокровно сказал: «Okey, young ladies, no problem», — и сместился в сторону, а Влад прошептал: «Если есть желание, можете сесть к нам на колени», и девчонки корректно отказались; но когда я, идиот, зачем-то решил тоже поиграть в эти игры, обернулся и добавил: «Кстати, да! Так будет все видно!» — обе они вдруг презрительно вскинулись и едва не хором предложили мне побеспокоиться о своих ушах. «Они весь экран загораживают», — враждебно сказала первая, в белоснежных шортах, а вторая молча щелкнула по правому моему уху твердым взрослым ногтем.

Скачивание книги было запрещено по требованию правообладателя. У книги неполное содержание, только ознакомительный отрывок.