Неведомые поля (сборник)

Серия: Шедевры фантастики [0]
Автор: Бигл Питер Сойер  Жанр: Фэнтези  Фантастика  2014 год
Скачать бесплатно книгу Бигл Питер Сойер - Неведомые поля (сборник) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Неведомые поля (сборник) - Бигл Питер

Приключения Джо Фаррела

Лила, оборотень

Лила Браун прожила с Фарреллом три недели, прежде чем он уяснил, что имеет дело с оборотнем. Они познакомились на вечеринке, через несколько ночей после полнолуния, а к той поре, как луна приобрела форму лимона, Лила перевезла свой чемодан, гитару и записи Эвана Мак-Колла на два квартала к северу и на четыре к западу — в квартиру Фаррелла на Девяносто восьмой улице. Фарреллу почему-то везло на таких девушек.

Однажды вечером, Фаррелл вернулся с работы в книжном магазине и не застал Лилы дома. На столе, под банкой с консервированным тунцом лежала записка. В ней говорилось, что Лила уехала в Бронкс, чтобы пообедать у матери, и скорее всего проведет там ночь. В холодильнике салат из капусты с морковкой, его лучше бы съесть, пока не скис.

Фаррелл съел тунца, а салат отдал Грюнвальду. Так звали молодого русского волкодава, окрасом напоминавшего кислое молоко. Похож он был больше всего на козла, а из внешнего мира в целом его интересовала одна только обувь. Фаррелл приютил его по просьбе знакомой девушки, уехавшей на лето в Европу. Каждую неделю она присылала Грюнвальду магнитофонную ленту с записью своего голоса.

Вечером Фаррелл пошел с другом в кино, потом выпил в Вест-Энде пива, а после этого отправился домой, шагая в одиночестве под красной с желтым полной луной. Дома он разогрел утренний кофе, прослушал от начала и до конца пластинку, прочитал в семидневной давности воскресном номере «Таймс» раздел «Обзор новостей недели», и наконец вывел Грюнвальда на крышу дома, где тот проводил каждую ночь. Пес, привыкший спать в одной постели с хозяйкой, никак не мог с смириться с такой ночевкой.

Дорогой он ныл, скреб лапами пол и рвался, но Фаррелл все равно выпихнул его на крышу и, оставив среди смутных дымоходов и вентиляционных труб, захлопнул дверь. Затем спустился вниз и лег спать.

Спал он на редкость плохо. Дважды его будил лай Грюнвальда и было еще что-то, отчего он, с заложенным носом, мучимый жаждой и одиночеством, едва не выскочил из постели, и ночь моталась в его глазах, словно занавес, скрывший разбегающихся со сцены персонажей сна. Грюнвальд, похоже, исчерпал свою программу — возможно, тишина-то и пробудила Фаррелла. Так или иначе, толком заснуть он больше не смог.

Он лежал на спине, глядя как стул, на который он набросил одежду, вновь становится стулом, когда через распахнутое окно в спальню прыгнул волк. Он легко приземлился в середине комнаты и несколько секунд простоял, прерывисто дыша, прижав к голове уши. Язык и зубы его были в крови, грудь тоже.

Фаррелл, подлинный дар которого состоял в способности всеприятия, особенно сильной поутру, мирно принял и то обстоятельство, что в его спальне находится волк. Он лежал, не двигаясь, и только закрыл глаза, когда страшная, черногубая морда повернулась к нему. Фаррелл когда-то работал в зоопарке и потому опознал в волке представителя одного из центрально— европейских подвидов: этот зверь был помельче лесного северного волка, полегче в кости, на плечах его отсутствовала густая, похожая на рыжеватую гриву шерсть, а щипец и уши были немного острее. Собственная обстоятельность всегда, даже в самые дурные минуты, доставляла Фарреллу удовольствие.

Притупившиеся когти клацнули по линолеуму, затем неслышно переступили на коврик у кровати. Какая-то теплая и тягучая влага плюхнулась Фарреллу на плечо, но он так и не шелохнулся. Дикий волчий запах окатил его, и тут он, наконец, испугался — сочетание этого запаха с репродукциями Миро на стенах спальни доконало бы всякого. Следом он ощутил на веках солнечный свет и услышал, как волк застонал, негромко и низко. Звук не повторился, но дыхание на лице Фаррелла стало внезапно приятным, чуть отдающим табачным дымком — головокружительно знакомым после того, другого, дыханием. Он открыл глаза и увидел Лилу. Голая, она сидела на краешке кровати и улыбалась, волосы спадали на плечи.

— Привет, малыш, — сказала она. — Подвинься. Я вернулась.

Главным даром Фаррелла была способность к всеприятию. Он с готовностью поверил бы в то, что волк ему приснился; поверил бы рассказу Лилы о тушеных цыплятах, ожесточенных спорах и бессонной ночи на Тремон-авеню; он даже забыл бы, что начав ласкаться к нему, она укусила его в плечо — так сильно, что когда Фаррелл, наконец, поднялся и начал готовить завтрак, он обнаружил на плече запекшуюся кровь, вполне вероятно, свою собственную. Однако был еще Грюнвальд — Фаррелл поднялся за ним на крышу, когда закипел кофейник. Он нашел пса распростертым в рощице телевизионных антенн, больше, чем обычно, похожим на козла, но только с разорванным горлом. Видеть животных с разорванным горлом Фарреллу до сей поры не приходилось.

Кофейник еще похмыкивал, когда Фаррелл возвратился в квартиру, почему-то показавшуюся ему сильно состарившейся. Можно принять мир, наполненный либо оборотнями, либо производимыми фирмой «Пирекс» кофейниками на девять чашек, но, конечно, не теми и другими сразу. Глядя Лиле в лицо, он сказал ей о собаке. Девушкой она была малорослой, не очень красивой, но с хорошими глазами, прелестным ртом и странной, печальной грацией, которая, собственно, и привлекла внимание Фаррелла на той вечеринке. Когда он описал ей, как выглядит Грюнвальд, она содрогнулась всем телом, впрочем, всего только раз.

— Уф! — сказала она и приоткрыла рот, показав аккуратные белые зубы. — Какой ужас, малыш. Бедный Грюнвальд. Бедная Барбара.

Барбарой звали владелицу Грюнвальда.

— Угу, — откликнулся Фаррелл. — Бедная Барбара, сидит сейчас в Сен-Тропезе и записывает очередную пленку.

Он никак не мог оторвать глаз от лица Лилы.

— Дикие собаки, — сказала она. — То есть не совсем, конечно, дикие, хозяева у них есть. Ты, наверное, не раз слышал о том, как они сбиваются в стаи и носятся по улицам, нападая на детей и домашних животных. А потом разбредаются по домам, чтобы получить свою порцию какой-нибудь «Собачьей Радости». Самое страшное, что они, скорее всего, живут где-то совсем рядом. В этом квартале, похоже, у каждого есть собака. Господи, страх какой. Бедный Грюнвальд.

— Он не искусан, — сказал Фаррелл. — Его убили, скорее всего, удовольствия ради. И ради крови. Я не слышал, чтобы собаки убивали кого-нибудь, желая напиться крови. А в Грюнвальде ее совсем не осталось.

Между губ Лилы просунулся кончик языка, неосознанно, как у ласкаемой кошки. В качестве улики это не прошло бы даже в Салеме прежних времен, но Фаррелл именно тут все до конца и понял, независимо от собственной лености и склонности к логическим умозаключениям, — понял и начал намазывать маслом тост для Лилы. Против оборотней он ничего не имел, а вот Грюнвальд ему никогда не нравился.

Он рассказал о Лиле своему другу, Бену Кэссою, когда они во время обеденного перерыва встретились в кафе-автомате. Из-за окружающего лязга и гомона Фарреллу пришлось кричать, но люди, сидевшие по сторонам от него на расстоянии в шесть дюймов, даже не подняли глаз. Нью-йоркцы никогда не подслушивают чужих разговоров. Они слышат лишь то, чего не услышать уже невозможно.

Бен сказал:

— Я же тебя предупреждал насчет девиц из Бронкса. Поживи-ка лучше несколько дней у меня.

Фаррелл покачал головой.

— Нет, это глупо. Я к тому, что Лила все равно остается Лилой. Если бы ей хотелось загрызть меня, она вполне могла сделать это нынче ночью. Кроме того, теперь целый месяц все будет спокойно. Для таких дел требуется полнолуние.

Друг во все глаза смотрел на него.

— И что? Причем тут все это? Ты собираешься пойти домой и делать вид, будто ничего не случилось?

— Нет, конечно я не стану прикидываться, будто ничего не случилось, — запинаясь, сказал Фаррелл. — Вся штука в том, что это не более чем Лила, а не Лон Чэйни или еще кто. Вот посмотри, три вечера в неделю она проводит у своего аналитика, один уходит на урок гитары, один на занятия по гончарному делу, и примерно два раза в неделю она готовит эти ее баклажаны. По пятницам она гостит у матери, ну и на одну ночь в месяц обращается в волчицу. Ты понимаешь, о чем я? Чтобы она ни делала, она все равно остается Лилой, и я просто не способен испытывать по этому поводу какое-то ужасное потрясение. Ну, может быть, небольшое, потому что все-таки какого черта? Нет, не знаю. Во всяком случае, спешить особенно некуда. Я конечно поговорю с ней обо всем, когда представится случай. А так все в порядке.

Читать книгуСкачать книгу