Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 1

Серия: Рыцарь Бодуэн [1]
Автор: Дубинин Антон  Жанр: Историческая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Дубинин Антон - Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 1 в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 1 - Дубинин Антон
Роман из истории альбигойской войны.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, перед паломничеством в далекую землю начинаю я покаянную книгу о своем отце — и о рыцаре Бодуэне.

Возлюбленная моя, единственная, таким образом я хочу рассказать тебе всю правду, которую не успел и уже не успею передать устами к устам. Ты спрашивала, почему я сделал то, что сделал; и о еретиках ты хотела знать, и о рыцаре Бодуэне, и о прочих родичах. Тогда я не мог тебе ответить, потому что не было времени. Сейчас оно появилось — хотя и немного.

* * *

Полагаю, следует начать с самого начала — с тех лет, когда я еще не знал тебя. Хотя теперь, оглядываясь назад, я думаю, что знал тебя всегда — а ранние годы не удерживаются в памяти, наполненные сплошной темнотой.

Детство мое, не устыдившись неблагодарности, я назову темным. Бри, север Шампани — веселое место для тех, у кого набитая мошна, а бедным рыцарям в этом краю богатых простолюдинов — сплошное невезенье и тоска. Наши местные ярмарки — святого Кириака в мае и святого Айюля в сентябре, конечно, немеряно расцвечивают жизнь — но только тем, кого на них берут. Меня же отец никогда не возил с собою — ни в Провен, ни в Труа, вообще никуда. Обычно он брал с собою только моего старшего брата, Эда, когда тот приезжал к нам на время из сеньории Куси, где проходил у графа службу пажа и оруженосца — на обучение его взяли не столько из сеньориального долга, сколько по родственной приязни. Службой же наш род испокон обязан не сеньорам Куси, но графам Шампани и Бри. Так что мы всегда считали себя шампанцами — и тем гордились.

Нужно же человеку, по греховной его сущности, чем-то гордиться. А отцу моему, мужу матери, небогатому арьер-вассалу, было гордиться особенно нечем. Жили мы не в городе, как подобает рыцарям в наши дни, и даже не в замке — наше имение, небольшой фьеф с укрепленным домом и приходом на две деревни, зависящим от Санского архиепископата, лежал — впрочем, и сейчас лежит — между городами Мо и Провен, до каждого — две дюжины миль. Это с день пути для конника, если нигде не останавливаться; а если не торопиться — то два долгих перехода. В общем, настоящая глушь.

Брату моему повезло чуть больше, чем мне: с детства отправленный в услужение в Куси, он вырос при блестящем дворе по-настоящему большого замка и часто бывал в городах. Я же отличался таким слабым здоровьем, что пристроить меня на воспитание не удалось — сеньоры Куси не захотели иметь дело со слабым и больным пажом, который может и не дожить до совершеннолетия. Родился я под Новый Год, который у нас празднуют на Благовещение, в марте; но даже соседство с великим праздником, отметившим мое рождение, не принесло крепости моему здоровью. Что я не доживу до отрочества, предсказывали почитай что с самого моего рождения все, кому не лень — от тетки-повитухи, принимавшей у матушки роды, до приходского священника. Не сказать, сколько раз я в детстве переносил кровопускание — бывали годы, когда с целью поправить мое здоровье меня подвергали оной процедуре раз шесть или восемь. Когда отца не было дома, для этой процедуры приглашали сведущего монаха из обители св. Мавра, но монах требовал платы, и при отце кровопускание бесплатно производил наш управляющий. Довольно неумелый доктор, признаться, и никогда он не мог сделать порез достаточной, и в то же время не чрезмерной глубины. Управляющему случалось и переборщить, так что я подолгу потом чувствовал слабость. Монах-врачеватель делал все куда лучше: он перед началом операции правильно перевязывал мне руку, приговаривал разные прибаутки, открывая надобную вену, а потом заставлял домашних дать мне много вина, чтобы восстановить кровь. Быть может, только благодаря этим операциям я и не умер; хотя порою после терзаний, причиненных мне управляющим господином Амеленом, мне казалось, что я скорее умру от кровопускания, чем без оного. Однако отец был против того, чтобы тратиться на мое лечение; потому многие свиньи нашего двора стали, если можно так сказать, моими кровными родичами: таз с моей кровью господин Амелен всегда отдавал выплеснуть им в кормушку.

Положение «камня, который отвергли строители», привело бы меня к великому смирению, будь я хоть немного получше. Так что отец с самого начала счел меня ни на что не годным и потому все свои силы и старания отдавал воспитанию старшего сына.

По крайней мере, так я старался думать. Потому что никто и никогда не занимал в моей жизни столько места, сколько отец в годы моего детства. Я ненавидел его и боялся до одури.

В больших походах отцу не приходилось участвовать почитай что никогда. В мелких — то и дело: честно говоря, он привык за деньги наниматься к любому более-менее крупному окрестному сеньору, кто поссорился с местными канониками, или с другим сеньором, или с кем угодно. Отец любил ссориться. Можно сказать, это было его ремесло.

С графом Осерским отец ходил на епископа Гуго Нуайе, громил приорства и самолично сжег один неверский монастырь — по поручению графа, щедро за то заплатившего. Потом вместе с нанимателем угодил под интердикт — но вскоре граф принес покаяние, а заодно, за небольшую плату, освободили от отлучения и всех его помощников. Чтобы добыть необходимые деньги, мой достойный родитель захватил в плен на Провенской ярмарке итальянского менялу, некоего Буонсиньори, и несколько месяцев держал его в плену в нашем собственном доме — под предлогом, что тот его подло обманул и как-то смухлевал с векселями. Ломбардец долго отпирался, но в конце концов товарищи из знаменитой фирмы «Главный Стол» заплатили за него выкуп, ругая отца грязным франкским разбойником, но все-таки выкладывая ему новенькие полновесные ливры; и отец надолго избавился от неприятностей. Я тогда был совсем мал, только ходить учился, так что подробностей истории не помню — помню только, как матушка запирала меня наверху и сама со мной сидела, не выходя из спальни, пока люди, приезжавшие увещевать отца, грубым голосами ругались в рыцарской зале.

Сеньора Анжеррана, владетеля Куси, отец поддерживал в размолвке с епископом Ланским. Какие-то сервы [1] там у кого-то сбежали, целыми деревнями, и сеньор с епископом, помимо королевского суда, и по-простому, по-нашему разбирались за право удерживать у себя чужих мужланов безо всякого договора.

И такая жизнь — каждый год. За неимением чужих, отцу хватало своих войн — сервы из его собственных деревень то и дело бежали на землю архиепископа, а бенедиктинцы из близлежащей обители святого Мавра только и норовили кусок земель оттяпать или отсудить под свое хозяйство. О соседних сеньорах я уж не говорю, и даже далекий граф Шампанский, покуда был жив, через своего управителя Ламбера Бушю, коего отец недвусмысленно называл «жирным вилланом» и «бастардом с толстой мошной», умудрялся ущемить бедного, но гордого арьер-вассала.

По этим ли причинам, по природной ли склонности своего характера мессир Эд, муж моей матери, отличался крайней вспыльчивостью. И огромной физической силой. Возможно, имей он фьеф покрупнее, мог бы стать недурным военным правителем. А так оставался тираном местного масштаба — если в мире и были люди, боявшиеся моего отца сильнее, чем я сам, так это наши вилланы и монахи окрестных монастырей. Мельницы у нас в деревне не было, и для помола зерно возили на монастырскую, за что приходилось дополнительно платить; так что отец не раз предпринимал на мельницу небольшие налеты, желая получить ее в собственность, или же грозился ее сжечь, если «долгополые» не перестанут так безбожно драть деньгу.

Он любил рассказывать, что раньше земли у него было больше, куда как больше нынешнего — даже в Куси нам завидовали, не говоря уж о графишках вроде нынешних владетелей Руси. И если бы проклятые евреи и ростовщики, продавшие самого Иисуса Христа, не прибрали к рукам все деньги графства, мы до сих пор бы принимали каждую неделю ванну с благовониями и ели бы на золоте и серебре. (Читай: из-за постоянной нехватки средств еще наш дед начал ради денег переводить свой наследственный аллод в ленный фьеф и так растранжирил немало земли, предназначавшейся для младшего сына. Да, отец мой, на свою беду, был в семье вторым. Как и я.) И если бы не приходилось делить половину власти с чертовым мужланом кюре, епископским прихвостнем, и все доходы с деревень поступали бы регулярно… Впрочем, от таких разговоров отец быстро приходил в дурное расположение духа, и у него начинали чесаться кулаки. С годами я научился различать смену его настроения заранее и вовремя скрываться, чтобы не подвернуться мессиру Эду под руку.

Читать книгуСкачать книгу