Пророчество орла

Серия: Орел [6]
Скачать бесплатно книгу Скэрроу Саймон - Пророчество орла в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Пророчество орла - Скэрроу Саймон

КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ УСТРОЙСТВЕ РИМСКОГО ВОЕННОГО ФЛОТА

Римляне не были склонны к проведению военных операций на море и обзавелись постоянным флотом лишь в правление Октавиана Августа (27–14 гг. до Р.Х.). Основные военно-морские силы были разделены на две флотилии, базировавшиеся в Мисено и Равенне, служившей основной морской базой.

Во главе каждой флотилии стоял префект. Этот пост являлся прежде всего административным, и опыт флотоводца не являлся обязательным условием для его занятия.

Префекту подчинялись командиры эскадр, именовавшиеся, на греческий лад, навархами, что свидетельствует о сильнейшем влиянии эллинистической морской традиции. Под началом наварха находилось десять боевых кораблей. Командная должность наварха приравнивалась к должности центуриона в сухопутных войсках. При желании наварх мог ходатайствовать о переводе в легионы на должность центуриона. Старший наварх флотилии, именовавшийся Navarchus Princeps, или первенствующий наварх, занимал положение, аналогичное таковому старшего центуриона в легионе, и в случае надобности являлся техническим советником префекта. Командиры военных кораблей (триер) именовались триерархами. Как и навархи, они выслуживались из рядовых моряков и несли всю полноту ответственности за вверенные им корабли, однако их роль отличалась от роли капитанов современного военно-морского флота. Триерарх отвечал за корабль, его состояние и оснастку и распоряжался корабельной командой. Боевые действия вели расквартированные на кораблях отряды пехоты во главе с центурионами. По этой причине я использую греческие наименования чинов и должностей, а не их английские эквиваленты.

Основу флота составляли корабли, именовавшиеся триерами или триремами. Каждая трирема имела около тридцати пяти метров в длину и шести метров в ширину. На борту находились команда из ста пятидесяти гребцов и матросов и центурия морских пехотинцев.

Существовали более крупные (например, квинквиремы) или, напротив, мелкие (биремы или либурны) корабли, но все имели схожую конструкцию и оснастку и создавались прежде всего как средства ведения боя, благодаря чему при достаточно высокой быстроте и маневренности не отличались отменными мореходными качествами и были решительно не приспособлены для длительных путешествий, так что плавание, продолжавшееся более пары дней, превращалось в сущую муку.

Глава первая

Три корабля приподнялись на мягкой волне, прошедшей под их килями, и на миг, прежде чем корпуса плавно ушли вниз, с высокой рулевой палубы торгового судна открылся вид на Равенну. Судно было зажато между двумя обтекаемыми либурнами и надежно зафиксировано несколькими швартовыми крючьями, переброшенными с кораблей по обе стороны. Пираты с обеих либурн втянули на борт весла, спустили главные паруса и ринулись на палубу купеческого судна. Абордажная схватка была жестокой и кровопролитной: на палубе, как доказательства злобной ярости пиратов, лежали мертвые, искромсанные тела матросов. Темные лужи крови растеклись по истертым до гладкости доскам палубы.

Однако среди погибших валялись тела и пары десятков пиратов, и лицо взиравшего на это с мостика захваченного судна капитана той либурны, что покрупнее, было угрюмым. Захват торгового судна стоил морским разбойникам слишком больших потерь. Обычно стоило атакующим с диким ревом, размахивая оружием, ринуться на палубу обреченного корабля, как его команда в ужасе прекращала и помышлять о сопротивлении. Но на сей раз все вышло иначе.

Команда транспортного судна при поддержке горстки пассажиров встретила атакующих у бортового ограждения, и те получили такой ожесточенный отпор, какого капитан не мог припомнить. И уж какого они точно не встречали в последние месяцы, с неизменным успехом захватывая торговые суда. Вооруженные баграми, крючьями, плотницкими топорами и лишь несколькими мечами, защитники держались до последнего, пока наконец не были смяты намного превосходящим их численно и лучше вооруженным противником.

Более всего внимание капитана привлекли четверо крупных, крепких мужчин в простых коричневых туниках с короткими мечами. Отступив к главной мачте и став спиной к спине, они дрались до конца и, прежде чем с ними удалось справиться, уложили добрую дюжину пиратов. Последнего из них капитан прикончил лично, но тот напоследок ухитрился полоснуть его клинком по бедру. Сталь лишь рассекла плоть: рана была не очень глубокая и не опасная. Ее плотно перевязали, так что она больше не кровоточила, но пульсирующая боль не унималась.

Капитан пиратов спустился с мостика на главную палубу, подошел к мачте, пнул сапогом одно из тел, а потом перевернул его на спину. То был мускулистый, солдатского вида мужчина, с несколькими шрамами на лице. Да и остальные были ему под стать: этим, наверное, и объясняется их умение обращаться с мечами.

Капитан распрямился, продолжая смотреть на мертвого римлянина. Надо думать, легионер, как и его товарищи. От этой мысли капитан насупился еще пуще. Откуда на обычном торговом судне легионеры? И не просто легионеры: судя по тому, как они дрались, отборные воины. Вряд ли это всего лишь случайные пассажиры, возвращавшиеся с Востока. И уж конечно, это они подбили команду на сопротивление, возглавили его и дрались до последней капли крови, даже не помышляя о сдаче. «А жаль», — подумал капитан, который был бы не прочь предложить таким отменным бойцам место в своей команде. Такое случалось: некоторые пленники становились пиратами, а остальных продавали в рабство. Разумеется, капитан имел дело с надежными торговцами, у которых хватало ума продавать таких рабов на невольничьих рынках на другом конце Империи. Легионеры представляли ценность и как пираты, и как рабы — за таких крепких мужчин платили хорошо, а если человеку отрезать язык, ему будет весьма затруднительно пожаловаться на несправедливое обращение в рабство… Впрочем, они все равно приняли смерть. «Погибли ни за что ни про что, — подумал капитан, — если только не были связаны клятвой защищать что или кого-то».

Что же все-таки они делали на борту?

Пиратский капитан потер повязку на бедре и обозрел палубу. Его люди уже открыли люки в трюм и вытаскивали на палубу сундуки, ящики и клети, которые тут же вскрывались и обшаривались в поисках того, что поценнее. Многие обыскивали помещения под палубой, разбираясь с пожитками пассажиров: снизу то и дело доносились глухие удары, треск.

Переступив через валявшиеся под главной мачтой тела, капитан двинулся вперед, куда согнали уцелевших: горстку матросов, по большей части раненых, и нескольких пассажиров. Они настороженно следили за его приближением. Капитан чуть не ухмыльнулся, заметив, как один из матросов, дрожа, пытается сжаться в комок, словно надеясь сделаться незаметным, но постарался, чтобы на его лице не было никакого выражения. Его черные глаза пронизывающе взирали из-под высокого лба, увенчанного всклоченной шапкой темных волос. Нос некогда был сломан и сросся криво; подбородок, губы и щеку пересекал глубокий, длинный, грубо зарубцевавшийся шрам. Капитан прекрасно знал, что его внешность производит должный эффект на тех, кому случается иметь с ним дело, однако все эти повреждения не имели никакого отношения к пиратскому промыслу, которым он занимался уже долгие годы. На самом деле все эти жуткие отметины были с ним с детства, когда родители бросили его в трущобах Пирея, а как, при каких обстоятельствах он их получил, капитан просто не помнил. Зато пассажиры и моряки торгового судна сникли в ужасе, когда столь грозного обличья пират остановился на расстоянии длины меча и вперил в них взгляд своих черных глаз.

— Меня зовут Телемах, я вождь этих пиратов, — произнес он по-гречески, обращаясь к устрашенным морякам. — Кто ваш капитан?

Ответа не последовало: лишь хриплое, нервное дыхание людей, осознающих жестокий и неминуемый конец.

— Я спросил — кто капитан?

Скачивание книги было запрещено по требованию правообладателя. У книги неполное содержание, только ознакомительный отрывок.