Ужасы

Автор: Эверс Ганс Гейнц  Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Эверс Ганс Гейнц - Ужасы в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Ужасы - Эверс Ганс

Г.Г.ЭВЕРС

УЖАСЫ

Соус из томатов

Кто вдаль пускался от угла родного,

Тот видел то, о чем и не мечтал,

А дома за лжеца слывет пустого,

Коль на беду, что видел, рассказал.

Повсюду нрава глупый люд такого:

Не верит, коль рукой не осязал.

(Ariosto, «Неистовый Роланд». Песнь седьмая, 1)

В первый раз это было пять недель тому назад, во время боя быков — тогда именно, когда черный бык из Миуры проткнул руку маленькому Квинито.

В ближайшее воскресенье — снова. В следующее — тоже… Я встречал его на каждой корриде. Я сидел внизу, впереди, в первом ряду, чтобы делать фотографические снимки. Его абонементное место было рядом с моим. Маленький человек в круглой шапочке и черном сюртуке, какие носят английские священники. Бледный, безбородый, золотые очки на носу. И еще особенность: его глаза были без ресниц.

Я сразу обратил на него внимание. Когда первый бык поднял на рога гнедого клеппера и длинный пикадор неуклюже свалился на землю, когда жалкая кляча тяжело взметнулась разорванным телом и запуталась ногами в собственных окровавленных внутренностях, которые низко свешивались и тащились по песку, — тогда я услышал около себя легкий вздох, но какой вздох!.. Удовлетворения!

Мы после полудня довольно долго сидели рядом, но не обмолвились ни единым словом. Красивая игра бандерильеросов [1] интересовала его мало. Но когда тореадор вонзал быку в затылок свой клинок, так что рукоятка возвышалась над мощными рогами, словно крест, он схватывался руками за барьер и весь вытягивался вперед. Самое важное для него было garrocha [2] . Если у лошади из груди била струя крови в руку толщиной или чуло давал смертельно раненному животному последний удар в мозг своим коротким кинжалом, если, наконец, бешеный бык кромсал на арене лошадиный труп и рылся рогами в его внутренностях — в такие моменты этот человек медленно потирал себе руки.

Однажды я спросил его:

— Вы, должно быть, горячий поклонник боя быков? Un afficonado [3] ?

Он кивнул, но не промолвил ни слова. Ему не хотелось отвлекаться от созерцания.

Гренада не так велика… Я скоро узнал его имя. Он был пастором в маленькой английской колонии. Его земляки звали его попросту «padro» [4] . Очевидно, его считали не в своем уме, потому что никто с ним не разговаривал.

***

В одну из сред я был на петушином бою.

Маленький амфитеатр, совершенно круглый, с высоко вздымающимися скамейками. Посредине арена, освещенная сверху. Вонь, плевки, дикие крики — требуется некоторая доля решимости, чтобы войти туда.

Принесены два петуха. Они похожи на кур, потому что у них обрезаны гребни и перья хвоста. Их взвешивают, а затем вынимают из клеток. И они сразу, без размышления, кидаются друг на друга. Перья крутятся вокруг вихрем. Снова и снова налетают оба противника один на другого, раздирают друг друга клювом и шпорами — и все это без единого звука. Зато человеческое стадо вокруг кричит и завывает, и стучит, и бьется об заклад. А! Желтый выклевал белому глаз, подобрал с пола и съел его!.. Головы и шеи птиц, давно ощипанные, вытягиваются и покачиваются над туловищами, словно красные змеи. Ни на одно мгновение они не оставляют друг друга. Перья их окрашиваются в пурпур. Едва можно различить формы: птицы кружатся, как два кровавых клубка. Желтый потерял оба глаза и сослепу зря тычет клювом вокруг себя в воздух, и каждую секунду клюв его противника раздирает ему голову. Наконец он падает. Без сопротивления, без единого крика страдания, ом позволяет противнику докончить его дело. Но это свершается не так-то скоро: белый употребляет на это пять-шесть минут, сам насмерть обессиленный ударами своего врага.

И вот сидят они кругом меня — все эти человекоподобные — и смеются над бессильными ударами победителя, и кричат на него, и считают каждый удар — из-за пари.

Но вот и конец. Тридцать минут — предуказанное время — прошли. Бой кончился. Хозяин петуха-победителя поднимается и с гордой усмешкой добивает палкой побежденного петуха. Это его право. Птиц поднимают, обмывают под краном и считают их раны — из-за пари…

На мое плечо ложится чья-то рука.

— Ну, что? Каково? — спрашивает padro.

Его водянистые, лишенные ресниц глаза удовлетворенно смеются за широкими стеклами очков.

— Не правда ли, вам это нравится? — продолжает он.

На мгновение я пришел в замешательство: серьезно он говорит или нет? Его вопрос показался мне настолько безмерно оскорбительным, что я уставился на него, не отвечая ему ни слова.

Но он понял мое молчание по-своему: он принял его за согласие. Так он был уверен в нем.

— Да, — промолвил он спокойно и очень медленно, — вот это наслаждение!

Нас оттеснили и разъединили. На арену принесли новых петухов.

***

…Вечером я был приглашен к английскому консулу на чай. Я был точен и явился раньше других гостей.

Я поздоровался с ним и его старой матерью, и он промолвил:

— Я очень рад, что вы пожаловали так рано. Я хотел бы сказать вам пару слов.

— К вашим услугам, — улыбнулся я.

Консул придвинул мне кресло-качалку и начал серьезным тоном:

— Я совершенно далек от того, чтобы делать вам какие-либо предписания. Но если вы имеете намерение остаться здесь подольше и бывать в обществе, и притом не в одной только английской колонии, то я хотел бы вам дать дружеский совет.

Я был заинтригован, куда он клонит.

— Какой именно? — спросил я.

— Вас часто встречают с нашим духовным лицом, — продолжал консул.

— Виноват! — прервал я его. — Я знаком с ним очень мало. Сегодня я в первый раз обменялся с ним несколькими словами.

— Тем лучше, — возразил консул. — Я именно хотел бы посоветовать вам избегать, насколько можно, общения с ним. По крайней мере, публичного.

— Благодарю вас, — промолвил я, — но не будет ли с моей стороны нескромностью спросить, почему?

— Я считаю своим долгом объяснить вам это, — ответил он, — хотя и не знаю, удовлетворит ли вас мое объяснение. Padro… Вы знаете, что его так прозвали?

Я ответил утвердительно.

— Хорошо, — продолжал он, — так вот, padro раз и навсегда осужден в обществе. Он регулярно посещает бои быков… Это еще куда бы ни шло… Но он не пропускает также и ни одного петушиного боя… Короче, у него такие вкусы, которые делают невозможным его общение с европейцами.

— Позвольте, господин консул! — воскликнул я. — Если его так строго осудили за его вкусы, то на каком же основании его оставляют в его должности, несомненно, весьма почтенной?

— Он — настоятель, — заметила старая дама, — во всяком случае, это имеет значение.

— К тому же, — прибавил консул, — в течение тех двадцати лет, пока он служит здесь, он никогда не подавал ни единого малейшего повода к жалобе. Наконец, необходимо принять во внимание и то, что место пастора в нашей общине принадлежит к числу наименее оплачиваемых на всем континенте… Нам было бы слишком трудно найти заместителя.

— Итак, вы удовлетворяетесь его проповедями? — обратился я к матери консула, с трудом подавляя лукавую усмешку. Старая дама выпрямилась в своем кресле.

— Я никогда не допустила бы, чтобы он произнес в церкви хотя бы одно-единственное слово, — промолвила она решительным тоном. — Он читает каждое воскресенье текст из «Книги проповедей Дин Гарлея».

Ее ответ поставил меня в тупик, и я замолчал.

— Впрочем, — снова начал консул, — было бы несправедливо не упомянуть также и о некоторых хороших сторонах padro. У него есть маленькое состояние, и ренту с него он употребляет исключительно на благотворительные цели. А сам живет очень скромно, почти нищенски, если только не считать его несчастной страсти.

Читать книгуСкачать книгу