Пушкин в 1937 году

Серия: Научная библиотека [0]
Скачать бесплатно книгу Молок Юрий Александрович - Пушкин в 1937 году в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Пушкин в 1937 году - Молок Юрий

От автора

Главной задачей моей работы является попытка реконструировать сложную художественную ситуацию 1937 года, связанную со 100-летней годовщиной со дня смерти А. С. Пушкина. Этот трагический для русской культуры год, окрашенный драматическими событиями в политической жизни страны, был наполнен мемориальными пушкинскими выставками, конкурсами на новые памятники, новыми иллюстрированными изданиями. Многие из этих проектов остались неосуществленными.

Несмотря на обширную литературу по изобразительной пушкиниане — достаточно вспомнить работы С. Либровича и Э. Голлербаха, А. Эфроса и Б. Терновца, М. Беляева и О. Пини, А. Сидорова и Е. Павловой, не говоря уже о трудах пушкинистов, — до сих пор нет монографической работы, в которой материалы пушкинской иконографии были бы сосредоточены вокруг этой ключевой для русской культуры даты.

Особое значение для нашей темы имеют материалы дискуссий с участием крупнейших деятелей культуры (Ю. Тынянова, Б. Бабочкина, К. Петрова-Водкина, Б. Томашевского и др.) о вопросах создания нового памятника Пушкину в Ленинграде и проблемах воплощения образа поэта в живописи и графике. Эти дискуссии, развернувшиеся в 1936–1937 годах на страницах журналов «Звезда» и «Литературный современник», практически выпали из внимания исследователей, хотя и представляют несомненный интерес для реконструкции историко-культурной ситуации 1937 года. Это и определило сложную структуру книги. Полная научная публикация материалов дискуссий комментируется в отдельных исследованиях, вошедших в монографию, в специально подобранном изобразительном ряде и в научных комментариях и дополнениях.

Дискуссии 1937 года вокруг пушкинских тем в конечном счете составили своего рода литературную программу не осуществленных в свое время проектов. Рассмотрению исторического контекста этих проектов посвящена вводная глава «Из истории неосуществленного памятника и незавершенного романа», в которой затрагивается и проблема статуса художественного наследия в 1930-е годы — именно с этой стороны в ту эпоху резкой критической переоценке были подвергнуты многие достижения старой пушкинианы, начиная с опекушинского памятника Пушкину в Москве, остающегося главным памятником поэту. Его история в советское время также освещена во вводной главе. Другие главы, составляющие раздел «Иконографические этюды», посвящены отдельным монографическим темам. Написанные на основе новых, в ряде случаев неопубликованных материалов, эти главы также соотнесены с 1930-ми годами, с их тенденциями радикального пересмотра художественного наследия.

Особое место в книге занимает собственно иконография. Иллюстрации, специально подобранные для настоящего издания, представляют собой последовательный ряд развития пушкинской иконографии и визуальную параллель авторской концепции. Здесь наряду с известными произведениями репродуцируются малоизвестные, часть из которых публикуется впервые. Вместе с репродукциями художественных произведений печатается также редкая документальная графика и фотографии.

Следует также пояснить, что замысел настоящей книги возник вне прямой связи с пушкинскими юбилеями. Мои первые устные публикации по этой теме относятся еще к 1986 году, когда по приглашению М. Чудаковой я выступил на Третьих тыняновских чтениях с докладом «Памятник Пушкину в толковании Тынянова и в графике 30-х годов», а за полгода до этого принял участие в вечере в Московском Доме художника, названном его куратором, искусствоведом В. Мейландом, «В защиту Пушкина от изобразительного искусства…». (Помнится, один скульптор там же рассказал мне, что среди студентов Художественного института существовало негласное обязательство, нечто вроде клятвы Гиппократа, никогда не рисовать и не лепить Пушкина. Столь массовый и официозный характер приобрел в эти годы юбилейный социальный заказ.)

Возвращение к этой теме в последние годы объясняется не только моим желанием завершить работу [1] , но и эпидемией новых памятников, в том числе и Пушкину, особенно заселивших Москву. В этой связи, как мне представляется, небесполезно вспомнить некоторые страницы истории этого явления и порожденной им мифологии.

Из истории неосуществленного памятника и незавершенного романа

Среди коротких заметок Ю. Н. Тынянова, затерянных в старых журналах, есть одна, которая еще не привлекла к себе особого внимания исследователей, да, может быть, и не заслуживала того, если бы не касалась главной темы творчества Тынянова — теоретика и историка литературы, и особенно Тынянова-прозаика. Речь идет о Пушкине, точнее, о памятнике Пушкину — одной из главных идей культуры 1930-х годов, идеи, в обсуждение которой был втянут и Тынянов.

Мы имеем в виду его статью «Движение», опубликованную в пушкинском номере ленинградского журнала «Звезда» (1937. № 1), приуроченном к 100-летию со дня гибели поэта. Открывался номер стихами «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», которые приобретали здесь несколько другой смысл, чем вкладывал в них поэт, размышляя, подобно Горацию и Державину, о суде потомков в рамках литературной традиции. Авторская исповедь, не публиковавшаяся поэтом при жизни, читалась в те юбилейные годы как риторическая ода уже другого, непушкинского времени, вроде: «Слушайте, товарищи потомки…» В юбилейном номере журнала фигурировало немало биографических и внебиографических двойников Пушкина, вплоть до однофамильцев поэта, даже не поэта, а памятника поэту. (Так, в повести Б. Лавренева фигурировали уже два Пушкина: комендант Детского Села, военмор Александр Семенович Пушкин, и памятник его великому однофамильцу в царскосельском парке.) Печатались и другие посвященные Пушкину опыты современной литературы — например, вариации на темы пушкинской прозы, скажем, повесть для кино М. Блеймана и И. Зильберштейна «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», не говоря уже о прямых «литературных двойниках» пушкинских произведений, таких, как искусная мистификация Михаила Зощенко «Шестая повесть Белкина», которую пушкинисты вполне могли выдать за вновь обнаруженную рукопись самого поэта.

Переход из одной эпохи в другую представлялся в 30-е годы прямым и легко осуществимым. От авторского словесного памятника к памятнику в «материале» — граните, мраморе или бронзе. Рядом с «нерукотворным» возникала идея нового «рукотворного» памятника, встроенного в текст новой эпохи и новой культуры. Говоря словами одной из ранних тыняновских статей, Пушкин был «выдвинут за эпоху» [2] .

Сама композиция мемориального номера журнала была симметричной. Стихотворный пушкинский «Памятник», подобно тексту, выбитому на пьедестале, открывал журнал, а роль собственно памятника заменял словесный портрет: «Каким должен быть памятник Пушкину?»

Строго говоря, дискуссия на эту тему началась еще в предыдущем номере журнала (шла в трех номерах) под девизом «Памятники великим писателям». Речь шла о новом литературном плане Ленинграда, о «географии памятников», как называлась статья архитектора Е. Катонина. Скульпторы В. Козлов и Л. Шервуд, будущие участники конкурса на новый памятник, перевели разговор на Пушкина. Этот разговор был продолжен в юбилейном номере журнала, став своего рода литературной программой будущего памятника. Круг участников дискуссии был расширен. Кроме скульптора В. Лишева («Воплотить образ поэта в монументальной скульптуре») слово было предоставлено народному артисту Борису Бабочкину, прославившемуся в роли Чапаева («Пушкин — победитель»), писателю В. Каверину, незадолго перед этим опубликовавшему роман о пушкинистах «Исполнение желаний» (его статья называлась «Памятник гению»). Открывался раздел статьей Юрия Тынянова.

Читать книгуСкачать книгу