Модельерша

Автор: Бушуева МарияЖанр: Короткие любовные романы  Любовные романы  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Бушуева Мария - Модельерша в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Модельерша -  Бушуева Мария

Модельерша

Но крошка заплакала и сказала, что не хочет выходить замуж за скучного крота.

Г. Х. Андерсен

Все, что в обиходном сознании обычно связывается с образом настоящей женщины, было ей ненавистно.

Но она с самого раннего детства научилась скрывать подлинные чувства, наверное, потому, что была девочкой интуитивной, склонной доверять порой четким, а порой туманным подсказкам своей тайной советницы и скоро уловила, что собственные чувства катастрофически отличаются от тех, каких ожидают от нее взрослые при тех или иных обстоятельствах.

«Итак, настоящая женщина — это…»

Впрочем, нет, еще немного — о странных особенностях моей героини. Она была (именно — была, поскольку ее настоящее время остается за рамками портрета) весьма (а скромное уточнение «весьма», между прочим, говорит о ней весьма многое) рассеянной, погруженной в себя, но стоило ее взгляду, случайно упав на какой-нибудь обыкновенный предмет, вдруг заметить его или же зацепить любой мимолетный штрих, мгновенный жест изменчивой природы: листок, оторвавшийся от ветки родимой, тучку золотую и пр. — ее фантазия, выпархивая бабочкой из куколки, тут же обращала увиденное в символ, то есть в нечто прямо противоположное случайности, в камень образа, зачем-то оживленный Пигмалионом. Так и крутящийся столбик пыли на проселочной дороге (они шли с приятельницей со станции Береговая) она сперва, по-детски легко, превратила в человечка, а потом сказала, пожевывая травинку: «Вот и многие люда, поверь мне, лишь вихрики, возникающие при общении и рассыпающиеся на тысячи тысяч прозрачных пузырьков, едва они остаются одни. Вращение суеты создает иллюзию объема. Когда за таким человеком я закрываю дверь, мне иногда хочется выглянуть в окно, но я знаю — никто не пройдет через двор, а мой подъезд не имеет второго выхода. И я не делаю этого, чтобы вновь обмануть дракона одиночества…»

— А настоящая женщина — это?..

— Зеркало и обезьяна.

— ?

— Отражение и подражание.

— ?

— Подробная лекция завтра. Или послезавтра.

— Тогда пока!

— Привет.

— Будешь смотреть в окно?

…Да, по сути своей, она — всего лишь вихрик, столбик пляшущих частичек, вдруг принявший форму человека благодаря налетевшему ветру — мужчине, завиток пустоты на проселочной дороге, рассуждала, уже мысленно, Наталья, оглядывая иронично своих приятельниц, одна из которых даже взялась обучать ее этой премудрости — быть настоящей женщиной. Приятельница курила короткие крепкие сигареты, надувала по-фазаньи шею и считалась знатоком в вопросах тяжелого секса, то есть завершающей фазы действа, начинающегося легким флиртом. Значит так, девочки, понижая голос, втолковывала она, главное, он не должен почувствовать, что как мужчина — ноль, иначе потом с ним начнутся трудности.

Порой Наталье нравилось, что ее учат: так приятно, согласитесь, отступив в тень, спрятав иронию, наблюдать за тем, что происходит вокруг!

* * *

И все-таки не проявлять себя научила меня, наверное, жизнь. Моя душа, не умещаясь в расписанной и расчерченной обыденности, более того, рискуя быть разрезанной, как тесто металлическими формочками для печенья, ее кружками, звездочками и квадратами, могла спастись и сохраниться, только уйдя в глубину. Там она и плавала, легко и свободно, всегда перед выходом на поверхность принимая иную форму, дабы не пораниться об острые углы, пока, с течением времени, не овладела множеством форм и не научилась, как сама вода, пропускать сквозь себя и острое, и железное, и замкнутое, не поранившись, не потеряв своей целостности и оставаясь такой же свободной.

Но трудно было объяснить так Ольге. Да и зачем? Возможно, ей казалось, что я просто мечтаю о принце, считая себя очень тонкой и возвышенной. На что-то подобное она как-то мне намекнула. Я в ответ посмеялась: обычно утонченные барышни с подобными мечтами либо остаются старыми девами, либо, отчаявшись обрести идеал, довольствуются скромными коммерсантами, торгующими пирожками с изюмом. А я, вероятно, по сути своей… дикарка? может быть.

* * *

Сказала мне: я — маленькая разбойница из сказки. Не помню я этой сказки. Проще всего тебя представить на берегу океана или моря…

— …почему, почему киты выбрасываются на берег?

…в светлой юбке и простой белой блузке, с выгоревшими рыжеватыми волосами, с твоими легкими веснушками на чуть вздернутом носу, скорее просто симпатичную, чем красивую и очень похожую на худую фотомодель, на киношную девочку неопределенного возраста.

Но не верь глазам своим. И знай, воображение, заполненное, как пустая коробка, стереотипами массовой культуры, есть всего лишь пустая коробка. Китайский юмор. Я прошу тебя, Наталья, я просто умоляю, не учи меня жить. Извини. На себя посмотри, на вот зеркало и погляди: примитивней, по-моему, чем твой бородатый. Он — усатый. Ах, все равно. Сколько их было — бородатых, усатых! Уходишь? Пока. За пока бьют бока. Значит, усатый? Угу. И это было у моря? Ну, почему, почему… Заткнись про своих китов, может, у них революция. Самоубийство нации. Где заря, так сказать, бирюзова.

Она сбежала по ступенькам; рассыпались и скатились колесики ее смеха. Все проходит, и мгновение это уже в прошлом. Ау.

Где лазурная пена. Гламурная яма.

Пожалуй, появись на берегу мужчина, чуть-чуть приятный мне, я могла бы легко увлечься им ровно на один день, чтобы, едва он скроется вон за той, серо-золотистой горой, вспомнить, что так и не спросила его имени. И волна плеснет в берег дальний.

Ни один мужчина не способен был погрузиться на ту глубину, где свободно и радостно плавала порой моя душа. В оперетте от любви поют и танцуют, в трагедии от любви умирают, а в жизни — а в жизни — а в жизни. Но знакомилась, обнимала и любила я чаще всего только в воображении. И, поделившись своим чувством, мгновенным, как пламя спички, или чуть более долгим, как пламя зажигалки, с одной из своих подружек, забывала и само чувство, и того, кто его невольно вызвал. Навсегда. Мне самой пришло на ум странное сравнение: я примеряю и его, и его жизнь, на какое-то время новый костюм полюбив, и демонстрирую тем, кто оказывается рядом, как х-модель, где х, как мы помним из школьной программы неизвестная величина, значение которой и требуется определить…

* * *

А я хочу сделать небольшое отступление. Поговорить и о себе. Сочинители, страшно устав от постоянной необходимости скрываться за персонажами, стали сначала осторожно, а потом все смелее высовываться из-за них, как кукловоды, и, наконец, даже запустили слушок, что вновь, как в старые добрые времена, коих, разумеется, к счастью сочинителей, никто не помнит и не знает, модно вводить в повествование автора, а самые современные стали просто писать о себе, только о себе, исключительно о себе.

Но мне ближе те, что по причине нежного тщеславия и робости, все-таки желают оградить самих себя от возможных попреков и насмешек, и потому придумали хитрую самозащиту под названием «образ автора»: мол, это не мне, кукловоду, хочется просто так поторчать на сцене, и это вовсе и не совсем я, и корова не моя.

И хоть корова действительно не моя, но летела на «Иле» из Новосибирска в Москву, вроде бы, именно я. Непонятный город — Новосибирск, — скажу я вам. Впрочем, речь о другом. В самолете внимание мое привлекла пара: молодой парень и девушка. Ее я узнала: топ-модель из театра моды. А он по виду оператор или фотограф — то есть живой прибор для фиксации мгновения. Ее ультра-облик — прямые плечи, многослойная атласная юбка, змеиная головка с похожим на морского ежа, черным бантом, — так же был странен среди неплохо одетой, но по-обыденному усредненной толпы пассажиров, как удивителен среди добротных наседок и низкорослых крякв павлин и нелеп между тягловых лошадей желтый жираф. Все невольно смотрели на нее. Во всех зрачках она отражалась. И чувство возникло у меня, что она точно разноцветная груда осколков, маленьких и больших, отражаясь в сотне зеркал, загадочным образом превращается в них в целый единый предмет, который без наблюдателя не способен удержать свою целостность больше чем на мгновение, а значит, только в глазах людей и существует как нечто цельное и самостоятельное. И окажись топ-модель в самолете одна, сразу же она рассыплется на бант, на черные слои юбки, точеные ножки, ушки, губки, а стеклянные глазки куклы откатятся прямо к запасному выходу. Наверное, на тот случай, если вдруг никого вокруг не окажется, она и держала при себе оператора — круглое зеркальце объектива. И подумалось мне, что девушка-модель из театра моды — настоящий антипод моей героини.

Читать книгуСкачать книгу