Дочь хранителя тайны

Скачать бесплатно книгу Эдвардс Ким - Дочь хранителя тайны в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Дочь хранителя тайны -  Эдвардс Ким

1964

Март 1964

I

Снег пошел за несколько часов до того, как у нее начались роды. Сначала – редкими хлопьями в скучном предвечернем небе, затем – поземкой, миниатюрными смерчами, налетавшими на парадное крыльцо. Он стоял рядом с ней у окна и смотрел, как взвиваются в воздух, кружат и медленно опускаются на землю снежные вихри. По всей округе зажегся свет, голые ветви деревьев побелели.

После ужина он развел огонь в камине, совершив вылазку во двор к поленнице, которую сам сложил осенью за гаражом. В лицо колко ударило холодом; снегу на дорожке намело уже по щиколотку. Он набрал дров, стряхнув с них мягкие шапки, и занес в дом. Поленья на чугунной решетке занялись сразу, и он некоторое время сидел по-турецки перед очагом, подкладывая дрова и глядя, как скачут языки пламени – завораживающие, обведенные голубой каймой. За окном бесшумно летел снег, густой, электрически яркий в конусах света от уличных фонарей. Наконец он встал и выглянул в окно. Их машина успела превратиться в пушистый сугроб на краю дороги, а цепочка его следов, ведущая к дому, совершенно исчезла.

Он отряхнул руки от пепла и сел на диван рядом с женой. Та лежала, подняв ноги на подушки, скрестив отекшие лодыжки и упирая в живот книгу доктора Спока. Она с головой ушла в чтение и всякий раз перед тем, как перевернуть страницу, рассеянно облизывала указательный палец. У нее были узкие кисти с короткими крепкими пальцами; она читала, слегка закусив нижнюю губу. Глядя на нее, он ощутил прилив любви и глубокого изумления, что она – его жена и очень скоро, недели через три, у них родится ребенок. Первый ребенок. Они всего год как поженились.

Он подоткнул одеяло ей под ноги. Жена подняла глаза и улыбнулась.

– Знаешь, я все думаю, как это бывает, – сказала она. – До рождения, я имею в виду. Жалко, что мы ничего не помним. – Она распахнула халат, задрала надетый под него свитер, обнажила живот, круглый и твердый, как дыня, и провела рукой по его гладкой поверхности. Отблески огня в камине заиграли на коже, зажгли красноватым золотом волосы. – Сидишь там, наверное, как в большом фонаре, да? Я читала, что свет проникает сквозь кожу, а у ребенка уже есть зрение.

– Не знаю, – ответил он.

Жена удивленно рассмеялась:

– Как же так? Ты ведь врач.

– Хирург-ортопед, – напомнил он. – Могу рассказать, как формируются кости у зародыша, и только. – Он приподнял ее ступню в голубом носке, опухшую, но по-прежнему изящную, и стал нежно массировать плюсну, предплюсневые кости и – сквозь плотный слой мышц и кожный покров – фаланги пальцев, напоминающие полураскрытый веер. Тишина комнаты наполнилась ее дыханием, ступня согревала его ладони; он представлял себе совершенное, симметричное таинство ее костей. В беременности она казалась ему красивой, но очень хрупкой; под белой кожей слабо проступали тонкие голубые вены.

Все протекало идеально, без осложнений. И тем не менее он уже несколько месяцев не мог заниматься с ней любовью – ему хотелось лишь оберегать ее, носить на руках, укутывать, подавать в чашечке заварной крем.

– Я не инвалид, – смеясь, протестовала она, втайне радуясь его заботе. – Не птенец, которого ты нашел в траве перед домом.

Иногда он, проснувшись, любовался спящей женой: смотрел, как трепещут ее веки и медленно, равномерно вздымается грудь, как покойно лежит, откинутая в сторону, рука с маленькой, полностью помещающейся в его ладони кистью.

Она была на одиннадцать лет моложе его. Впервые он увидел ее чуть больше года назад – она поднималась на эскалаторе центрального универмага, куда в одну из суббот серого ноября он пришел купить галстук. Ему исполнилось тридцать три, и он совсем недавно перебрался в Лексингтон, штат Кентукки. Бледная, с сияющей кожей, элегантной прической и жемчугом, мерцающим на шее и в мочках ушей, она неземным видением выделялась из толпы. Он ринулся вверх по эскалатору, расталкивая людей, стараясь не потерять из виду темно-зеленое шерстяное пальто. Она поднялась на четвертый этаж, в отдел белья и чулочных изделий. Он бросился было за ней сквозь бескрайний лес стоек с воздушными комбинациями, лифчиками и трусиками, но его остановила продавщица в синем форменном платье с белым воротничком и, улыбаясь, предложила свою помощь. Халат, сказал он, лихорадочно шаря взглядом по рядам, пока наконец не увидел светлые волосы, темно-зеленое плечо, чуть склоненную голову и изящный изгиб бледной шеи. Халат для моей сестры из Нового Орлеана. Сестры у него, понятно, не было, и вообще, насколько он знал, родственников в живых не осталось.

Продавщица исчезла и через мгновение вернулась с тремя халатами из плотной махровой ткани. Едва взглянув, он ткнул наугад, выбрал верхний. Только три размера, объясняла продавщица, а другие цвета будут в следующем месяце, но он уже шагал по проходу, перебросив через руку коралловый халат, в фанатичном стремлении к своей цели нетерпеливо лавируя среди покупательниц. Его ботинки громко скрипели на плитах пола. Она перебирала пакетики с дорогими чулками. В целлофановых окошечках были видны их цвета: серо-коричневый, синий и бордовый, темный, как свиная кровь. Она задела его рукавом зеленого пальто, и он ощутил запах духов, тонкий, но всепроникающий, сразу вызвавший в памяти бледные восковые лепестки сирени и студенческую квартиру, которую он когда-то снимал в Питтсбурге. Низкие окна были вечно мутны от сажи и гари сталелитейного завода, но весной за ними неизменно бушевала сирень. Ее гроздья, лавандовые, белые, жались к стеклу; их аромат струился в комнаты подобно свету.

Он откашлялся – едва мог дышать – и приподнял махровый халат, привлекая к себе внимание, но барышня за прилавком, со смехом рассказывая о чем-то своей товарке, игнорировала его жест. Он кашлянул еще раз. Она раздраженно посмотрела на него, кивнула на покупательницу – та держала в руке три тонкие чулочные упаковки, похожие на гигантские игральные карты, – и холодно, высокомерно бросила:

– Боюсь, мисс Эшер подошла первой.

Мисс Эшер… Он впервые заглянул ей в глаза и поразился их цвету – темно-зеленому, как пальто. Она окинула взглядом его солидное твидовое пальто, лицо, чисто выбритое и розовое от холода, аккуратно подстриженные ногти. Улыбнулась с легким удивлением, чуть отстранение глянула на халат в его руке:

– Для жены?

Он уловил изысканный выговор уроженки Кентукки – в городе потомственной денежной аристократии подобным вещам придавалось большое значение. Прожив в здешних местах всего полгода, он успел это усвоить.

– Ничего-ничего, Джин, – продолжила она, поворачиваясь к девушке за прилавком. – Обслужи сначала джентльмена – ему, бедняге, должно быть, страшно неуютно среди всех этих кружев.

– Это для сестры! – выпалил он, спеша загладить неприятное впечатление, которое произвел. Здесь с ним и раньше такое случалось – его излишняя прямота и напористость нередко обижала людей. Халат соскользнул на пол; он нагнулся за ним и поднял, чувствуя, как вмиг запылало лицо. Ее перчатки лежали на стекле прилавка, рядом с обнаженными руками, легко обнимавшими друг друга. Его смущение, похоже, смягчило ее – когда их взгляды опять встретились, она смотрела на него ласково.

Он повторил попытку объясниться:

– Простите. Сам не знаю, что делаю. Очень тороплюсь. Я врач, опаздываю в больницу.

Она перестала улыбаться, посерьезнела:

– Понятно. – И обратилась к продавщице: – В самом деле, Джин, обслужи джентльмена первым.

Она согласилась встретиться с ним еще раз, записав на листочке свое имя и номер телефона безупречным почерком, усвоенным с третьего класса благодаря усилиям учительницы, в прошлом монахини, сумевшей добиться, чтобы правила каллиграфии навсегда отпечатались в головах ее маленьких подопечных. Каждая буква имеет свой, уникальный облик, объясняла она, и ваша обязанность – точно его передать. Восьмилетняя девочка, бледненькая и худенькая, – девушка в зеленом пальто, которой суждено было стать его женой, – сжимая маленькими пальчиками ручку, одна в своей комнате часами училась писать, пока строчки не потекли из-под пера с грациозной легкостью ручейка. Позже, слушая этот рассказ, он представлял ее склоненную голову в круге света от лампы, измученные пальчики и поражался ее упорству, вере в красоту и преклонению перед авторитетом бывшей монахини. В тот день, однако, ничего этого он еще не знал. В тот день, переходя из палаты в палату с клочком бумаги в кармане белого халата, он вспоминал буквы, перетекающие одна в другую, – идеальный образ ее имени. Он позвонил ей тем же вечером и пригласил поужинать на следующий день, а три месяца спустя они поженились.

Читать книгуСкачать книгу