Вальс на разбитых бутылках

Автор: Акшин АйтенЖанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Акшин Айтен - Вальс на разбитых бутылках в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Вальс на разбитых бутылках -  Акшин Айтен

Айтен Акшин

Вальс на разбитых бутылках

– Нариман, возьми теплое нижнее белье!

Вытирая влажным полотенцем пыльный черный чемодан, она прислушалась к голосам ребятишек, доносившимся из соседней комнаты, и окликнула мужа еще раз:

– Нарима-а-н! Ты меня слышишь?

Нариман сидел на табуретке перед югославской «стенкой», подперев стулом откинутую дверцу секции «бара». Мебель в гостиной занимала слишком много места, а детишек у Наримана было больше, чем жилплощади, рассчитанной на них. Поэтому эту «инкрустированную деревяшку», как он называл гостиный гарнитур, решили втиснуть в спальню. Кровати пришлось, правда, разъединить и поставить вдоль комнаты, придвинув к стене, иначе югославская мебель наотрез отказывалась помещаться в спальню трехкомнатной хрущевки.

– Зато детям просторнее будет и гостей можно разместить, – успокоил Нариман жену, увидев ее несколько озадаченное лицо, после того как мебель вновь собрали в спальной.

Затем, нагнувшись, шутливо шепнул ей на ушко:

– Ну, а мы с тобой… разберемся, не так ли?

Стыдливо отмахнувшись, Салима заулыбалась и поспешила на кухню.

Одну секцию мебели, предусмотренную для столовой посуды, Нариман приспособил под библиотеку, а «бар», которого у него никогда толком и не было, превратил в подобие секретера, поместив сюда вместо бутылок со спиртными напитками всю институтскую документацию. И в этом самом «баре», как он продолжал называть свой рабочий отдел, он пытался теперь найти визитную карточку сеньора Пиачеззо, полученную от самого Пиачеззо пять лет назад. Стараясь не упираться особенно на ненадежную откидную дверцу, он по одному вытаскивал сложенные вместе конверты и бумаги. Бережно перекладывал все на служившую ему столом дверцу. Пыхтя садился на табуретку. Пересматривал всю стопку. Перетряхивая, складывал все вместе и, становясь коленками на табуретку, залезал опять в отверстие мебели, отправляя на место пересмотренную и забирая новую по одному, непонятному и ему самому методу, отсортированную порцию бумаг. Одновременно он журил себя за забывчивость, неаккуратность, за то, что не попытался завязать настоящую переписку с сеньором Пиачеззо.

«Разве только с ним? – Нариман вздохнул, рассматривая ненужные сейчас, но тщательно разыскиваемые совсем недавно визитные карточки, адреса, фотографии. – Сколько нужных контактов потеряно, а ведь чем дальше, тем сложнее сесть и написать: Уважаемый Такой-то! Вам пишет Нариман Сабирли, с которым вы повстречались на научно-практической конференции столько-то лет назад…». Нариман отрицательно покачал головой, как бы заранее отказываясь писать подобное письмо. Подумал о том, что на нем «висят» статьи в институтский журнал и газету, где он подрабатывает «внештатником», рецензии на работы дипломников, помимо этого, он – руководитель трех кандидатских, плюс оппонент на докторской работе, плюс лекции в двух институтах, а тут еще эти дурацкие покалывания в груди, когда он думает о книге, которую пытается закончить уже второй год. «При всем этом денег катастрофически не хватает, – подвел он мысленно черту, – времени тоже. Ни на себя, ни на семью. А тут еще эта поездка…» Нариман опять вздохнул и вновь, встав на коленки, полез в отверстие мебели.

Держа в одной руке тряпку с черным налетом пыли, Салима вошла в спальню и, увидев мужа, буквально с головой влезшего в югославскую «стенку», невольно вскричала:

– Ай Нариман, что ты делаешь?!

От неожиданности Нариман стукнулся головой об верхнюю перегородку внутри «бара», выронил бумаги и, потеряв равновесие, уперся в откидную дверцу, которая тут же, скрипнув, сорвалась с петель, увлекая его за собой на пол. У Салимы ослабли коленки. Медленно приблизившись к распластавшемуся на мебельной дверце мужу, она запричитала слабым голосом:

– Ах, чтобы Аллах меня покарал, чтоб язык мой отсох…

Нариман сполз с дверцы и сел на пол. Внимательно рассмотрел, иногда потирая, ушибленные места. Еще раз оглядел правую кисть с содранной кожей, перевел глаза на все еще причитавшую жену и прикрикнул:

– Салима!

Тут же замолчав, Салима испуганно уставилась на мужа.

– Помоги мне лучше подняться, – прокряхтел Нариман.

Маленькая щупленькая Салима тут же бросилась к мужу и, все еще сжимая в одной руке тряпку, попробовала сдвинуть его с места, пока не растянулась рядом. Нариман встал и помог подняться жене. Они сели на его кровать. Салима хмуро сказала:

– Это все зависть. Глаз это, глаз! Сглазили тебя в институте твоем…

– Не говори глупостей! – опять одернул жену Нариман, укоризненно взглянув на нее.

Но у Салимы был до того жалкий вид, что он невольно усмехнулся и, погладив ее по руке, сказал:

– Ладно, ладно. Ничего страшного не случилось. Дверцу можно починить, ушибся я тоже не так сильно. Сама-то как?

Салима красноречиво махнула рукой, желая сказать этим, что лучше бы она пропала вовсе и сгинула бы в ад, чем стать виновницей его несчастий, но боясь опять вызвать раздражение мужа, лишь боязливо спросила:

– А что ты делал, Нариман?

Нариман встал с кровати, схватившись за дверцу, приподнял ее и прислонил к мебели, затем сел на табурет.

– Визитку ищу… одного итальянского журналиста.

– …

– Понимаешь, все время перед глазами торчала, а теперь, когда понадобилась, как в воду канула.

– В какую воду? – заинтересованно спросила Салима, вспомнив, что надо послать вниз мальчиков, чтобы из дворового крана подняли наверх еще два-три ведра воды, и, не дожидаясь ответа, добавила. – Рабия с первого этажа сказала, что где-то сильная авария случилась, поэтому еще неделю воды не будет.

Нариман отвел глаза в сторону, словно он был причиной всех аккуратно раз в месяц происходящих аварий. Затем вновь взглянул на жену, тронул ее за руку и, увидев тряпку, тоже спросил:

– А ты что делала, Салима?

Салима всполошилась, вспомнив для чего звала мужа, и затараторила с удвоенной энергией:

– Чемодан вытирала. Ай Нариман, возьми теплое нижнее белье. Мамед говорит, что где-то вычитал, что в Риме нет отопления, а канализация еще до нашей эры…

Оборвав себя на полуслове, она горестно покачала головой, прижав руку с тряпкой к груди, и продолжила тихим, полным печали голосом.

– Бедные, бедные люди… Как живут, а? А мы все жалуемся и жалуемся. У нас ведь новенькая канализация, а без конца все течет и лопается, вон вчера весь первый этаж опять залило, а у этих…, – она лишь горестно всплеснула руками, сопереживая римлянам и их дряхлой канализации.

Нариман опять встал. Салима тоже вскочила с кровати. Он погладил жену по плечу и успокоительно сказал:

– Молодец Мамед. Хороший у нас сын растет, Салима. Начитанный. А за «их» канализацию ты не переживай, она хоть и старая, зато надежная, – затем, запустив руку в «бар», собрал в стопку выроненные перед недавним падением бумаги, сел снова на табуретку и, положив на колени, добавил. – А зимы у них практически не бывает, почти как у нас…

– Тогда уж точно возьми теплое нижнее белье! – опять всполошилась Салима.

За ужином Нариман рассказывал притихшим детям о древней этрусской культуре. Салима хлопотала за столом, внимательно следя за тем, чтобы за увлеченным рассказом никто не забыл о запеченной в плове курице. Не смея перебивать мужа, она выжидала, когда он временами уходил в спальню.

Возвращавшийся с книгами, картами и путеводителями Нариман заставал детей с набитыми ртами, сосредоточенно жующих и бросающих сердитые взгляды на мать, сидевшую с невозмутимым выражением лица. Внимательно оглядывал каждого члена семьи, затем спрашивал:

– Может быть, вам неинтересно, тогда…

Давясь едой, дети дружно мычали и кивали головами, показывая, что готовы слушать дальше, и Нариман уже давно, к неудовольствию Салимы, передвинувший свою тарелку с остывшей едой на середину стола, продолжал горячо рассказывать, следя лишь за тем, чтобы книги и карты оставались в поле его зрения. Лишь Мамеду, сидевшему по его правую руку, позволялось заглядывать в лежавшие рядом карты. Когда Нариман начал рассказывать про катакомбы, обнаруженные в предместьях Рима, Салима ушла на кухню разогревать остывший ужин. Вернулась она с блюдом овальной формы, на котором красиво был уложен рис с кусочками курицы и сухофруктами. Нариман уже говорил о толщине стен Пантеона, а маленькая Медина, которую кормил с ложки Мамед, увидев мать, захлопала в ладошки и закричала:

– Пантелони, пантелони!

Мамед и Нариман дружно рассмеялись. Салима тоже улыбнулась и выждав, когда за столом наступит тишина, тихо попросила:

– Нариман, поужинай, а…

Мамед занял место отца, предварительно сбегав в ванную и вымыв руки. Нариман сел за другой конец стола и с удовольствием стал есть плов. Салима по одному уводила детей и укладывала их спать, обещая, что утром они еще раз успеют попрощаться с отцом. За столом остались Мамед и Нариман. Мамед, уткнувшись в карты, водил по ним пальцем, беззвучно шевеля губами. Нариман украдкой наблюдал за сыном. Почувствовав на себе взгляд отца, Мамед поднял голову. Когда они встретились глазами, Нариман сказал:

– Ну, сынок, остаешься за старшего…

Читать книгуСкачать книгу