Казанова

Серия: Жизнь замечательных людей [915]
Скачать бесплатно книгу Морозова Елена Вячеславовна - Казанова в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Казанова - Морозова Елена

Е. В. Морозова

Казанова

Портрет Казановы. А. Р. Менгс.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Рассуждения о Казанове, Любовнике и Авантюристе, и о его времени

XVIII столетие, галантный век, эпоха обворожительных женщин и красивых мужчин, время острословов и философов, период вызревания цивилизации столетия XX, создания прообраза единой Европы. Столетие, чарующее своим блеском, своей ослепительной порочностью и причудливой добродетелью. Эпоха дня сегодняшнего, без «завтра» и без «вчера», время наслаждений и удовольствий, сиюминутной любви и метко сказанного слова. В любой столице, в любом городе всегда найдется собеседник, говорящий по-французски, готовый обсудить последние парижские моды и новую трагедию Вольтера, поспорить об очередном томе Энциклопедии и рассказать анекдот из жизни придворных знаменитостей. Во всех монархиях, княжествах и герцогствах чувствительные души оплакивают гибель Юлии [1] и несчастного Вертера [2] , а жуиры и ловеласы ходят в театр не столько ради представлений, сколько ради хорошеньких актрис. Юная, взбалмошная, очаровательная, капризная актриса, мечта вельможи, готового на любые траты, лишь бы заполучить в любовницы это искрометное существо, становится своего рода идеалом женщины, ибо в моде любовь-игра, любовь-ритуал. Вечные чувства, трагические страсти, возвышенное служение идеалу преданы забвению, их вытеснили чувственные наслаждения. Сладострастный угар, праздник, который никогда не кончается, беспрерывная игра чувств и разума — удел привилегированных сословий, отгородившихся от остальной части общества глухой стеной законов, созданных специально для них, законов писаных и неписаных. Но Просвещение, Книжность, Науки проникают сквозь все сословные барьеры, способствуя появлению новых людей — безродных, но умных и деятельных, готовых применить свои знания и энергию как для личного обогащения, так и на благо всего общества. В недрах европейского сообщества, и прежде всего во Франции, начинается подспудное брожение духа — бесправное, но предприимчивое третье сословие устремляется «в люди», желая потеснить держащую в своих руках бразды правления аристократию. Франция того времени — это законодательница мод и придворного этикета, Париж — интеллектуальная столица мира, где сосредоточены передовые достижения человеческой мысли, где творят философы и писатели, чьи имена давно стали символами духовности XVIII столетия: Вольтер, Дидро, Монтескье, Гельвеций, Гольбах, Руссо… В Париже начинается отсчет времени, получившего название эпохи Просвещения. Просветители верят в справедливость и разум, и, не нуждаясь в Боге, забывают о нем вовсе, зло высмеивая его продажных служителей. В Париже рождаются, кристаллизуются и оттачиваются идеи, ради осуществления которых 14 июля 1789 года взметнется страшный революционный вихрь и тысячи безвинных людей падут его жертвами.

В области нравов Франция также подает пример всей Европе. Французская литература до тонкости разрабатывает теорию соблазнения, «науки страсти нежной», а королевский двор, которому подражает все остальное общество, грубо и цинично реализует утонченный литературный эротизм на практике. Начало эпохи чувственной, временами более напоминающей распутство, любви, практически узаконившей институт любовниц, соотносится с приходом к власти герцога Филиппа Орлеанского [3] , ставшего после смерти (в 1715 году) Людовика XIV регентом при малолетнем Людовике XV. Начав свое правление с амнистии, давшей свободу сотням опасных преступников, регент вверг страну в финансовый кризис, доверив управление казной шотландцу Лоу [4] , соорудившему гигантскую финансовую пирамиду и благополучно бежавшему из страны, когда пирамида рухнула. В свободное время регент предавался любовным усладам, ввел в моду и по сути легализовал неслыханный доселе разврат и безнаказанность для привилегированного сословия. О скандальных ужинах в Люксембургском саду, устраиваемых дочерью регента, герцогиней Беррийской, знал весь Париж. К концу трапезы участники их обнажались и устраивали настоящие оргии. Говорят, в них принимал участие и сам регент. Чем не картинка из романа зловещего маркиза де Сада? Но, как свидетельствуют современники, герцог Орлеанский был человеком по-своему справедливым и талантливым, просто он «не умел направить свою энергию в нужное русло», отчего предавался разнообразным порокам, к числу которых причисляют кровосмешение и пристрастие к отравлениям.

Людовик XV по части разврата стал достойным преемником своего дяди. Долгое время делами государства занимался умный и энергичный кардинал Флери [5] , и только после его смерти в 1743 году Людовику пришлось задуматься об управлении своим королевством. Но не чувствуя к этому занятию никакого интереса, он с радостью отдал государственные дела на откуп своим любовницам и министрам, а сам отправлялся на охоту или в маленький домик в Оленьем парке, где его всегда ждала очередная юная одалиска, готовая удовлетворить любую прихоть монарха. Когда король проходил по дворцу, его буквально за каждым поворотом подстерегала дама, жаждущая угодить монарху. Получить статус официальной фаворитки, которого удостоились мадам де Помпадур [6] и мадам Дюбарри [7] , мечтала каждая честолюбивая красавица. Не только придворные, но и иностранные послы воздавали любовницам почести наравне с королевой. Европейские дворы следовали примеру двора французского. Атмосфера французской столицы, пропитанная страстью к наслаждению плодами возвышенной духовности и самым низменным развратом, была питательной средой для авантюристов всех мастей. Казалось, что именно здесь можно было безнаказанно удить рыбку в мутной воде и выйти из воды сухим, прославиться на весь мир и приобщиться к последним достижениям человеческой мысли, завязать интригу с самой красивой женщиной и познакомиться с величайшими умами Европы, преисполниться верой в разум и пройти магический обряд посвящения в тайное братство. Искатели приключений рвались в Париж, где, подобно губке, впитывали в себя отравленный ядом тщеславия и честолюбия воздух, а потом вновь отправлялись странствовать по свету, насаждая и распространяя французские обычаи и нравы.

Европейские государи равнялись на французский двор. Царившая повсюду утонченность была подобна легкому флеру, под покровом которого предавались изысканным чувственным наслаждениям. Искусство прославляло беспечность и красоту, люди искусства были в моде, равно как и меценаты: первые развеивали скуку последних. Обыденность и скука — главные враги наслаждения, с ними боролись маскарадами, балами, театральными действами, остроумием, магией и чародейством. В обществе все, от королевы до судомойки, регулярно посещали гадалок и обращались за советами к чернокнижникам, все, от монарха до простого буржуа, с упоением изучали оккультные науки и мечтали вступить в тайный орден то ли масонов, то ли розенкрейцеров. Философия тайных обществ, члены которых претендовали на звание «благотворителей света», густо замешена на мистике и иррационализме, что делало их особенно привлекательными для авантюристов и мошенников всех мастей. Мистицизм прекрасно уживался со свободой нравов и аристократической вседозволенностью.

XVIII столетие — век Казановы. Родившись в год смерти великого русского реформатора Петра I, Казанова уходит из жизни вместе с веком, не дожив до конца его всего двух лет. Гражданин мира, как он сам именовал себя, он принадлежит европейской культуре, точнее, культуре европейского быта своего времени. Великий эгоист, он жил повседневностью, интересуясь только самим собой, своими ощущениями, своими впечатлениями. Великие события обходили его стороной, он в них не участвовал, а посему интереса они для него не представляли. Великолепный рассказчик, в центре его повествований всегда был он сам; финансовые кризисы или смены правительств занимали его постольку, поскольку они могли отразиться на состоянии его кошелька и его личных удобствах. Ему было все равно, какому монарху и какому государству служить, лишь бы получать за это должное вознаграждение; он был готов приспособиться к любым обычаям, выучить любой язык, если труд этот мог принести удачу, деньги или доставить удовольствие. Его «Мемуары» являются поистине неподражаемым описанием повседневной жизни XVIII столетия. Многие современники Казановы оставили для потомства свои воспоминания, но он один из немногих, кто писал, не задумываясь ни об эпохе, ни об истории, ни о вечности. Его любовницы значили для него больше, чем монархи, а отменная работа желудка — больше, чем война за австрийское наследство или Семилетняя война. (Обе эти войны, сыгравшие немалую роль в европейской истории, прошли мимо Казановы, он их практически не заметил.) Он был далек от политики, высокие материи интересовали его в облегченном, прикладном виде. Он был готов говорить на любую тему, но всегда скользил по поверхности, не вдаваясь в подробности. Подобно журналисту, он воспринимал и описывал жизнь в ее отдельных фактах и проявлениях, и делал это с блеском и со вкусом. Для него имело значение все, что ему доступно; то, что находилось вне сферы его личных интересов, важности не представляло. «Мы — мельчайшие частицы в этом мире, где смешались добро и зло. Мы бросаем слова и совершаем поступки, не зная, как они откликнутся. Значит, нам должно делать то, что будет удобно и выгодно сегодня, ибо внутренне чутье наше не ошибается», — писал Казанова и жил днем сегодняшним. Живописание дня сегодняшнего снискало ему литературную славу (которой он жаждал, но так и не получил при жизни), поставив его в один ряд с такими мемуаристами, как Брантом [8] , кардинал де Рец [9] и Таллеман де Рео [10] . Его любовные похождения, трудолюбиво описанные в «Мемуарах», сохранили для нас образ легендарного Любовника. Великий Авантюрист, вся жизнь которого является одним большим приключением, исписал горы бумаги, но вошел в историю автором одной книги, написанной по-французски, ибо всегда чувствовал в себе особое пристрастие ко всему французскому.

Читать книгуСкачать книгу