Библейские вольнодумцы

Автор: Рижский Моисей ИосифовичЖанр: Религия  Религия и эзотерика  1992 год
Скачать бесплатно книгу Рижский Моисей Иосифович - Библейские вольнодумцы в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Библейские вольнодумцы -  Рижский Моисей Иосифович

Иов — "Обличающий бога"

Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала.

А. Н. Радищев

Введение

"Был человек в стране Уц, Иов — имя его…"' Эпически спокойно и как будто бесстрастно звучит это начало библейской Книги Иова — одного из самых замечательных произведений философской поэзии древности.

Здесь и в дальнейшем цитаты из Книги Иова даны в переводе автора, который в ряде мест существенно отличается от синодального русского перевода (в дальнейшем СП). Цитаты из других книг Библии даны в основном по СП с некоторыми отклонениями там, где этим достигается большая точность и ясность перевода и близость к оригиналу. Необходимо иметь в виду следующее: в СП для обозначения божества употребляются три слова — "Бог", "Господь" и "Вседержитель". 1. "Бог"- этому слову в еврейском тексте соответствуют слова "эл", "элоах", "элохим"- имена нарицательные для понятия "божество" ("элохим" является, точнее говоря, множественным числом слова "элоах" "бог"). 2. "Господь"- это слово СП, следуя традиции древнейшего перевода Библии на греческий язык (так называемой Септуагинты), применяет в тех случаях, когда в древнееврейском оригинале встречается имя собственное иудейского бога — Яхве (в христианской богословской традиции это имя стало позже произноситься ошибочно — Иегова). "Господь" не является переводом слова "Яхве", истинный смысл которого наукой в точности не установлен. 3. "Вседержитель" — употребляется в СП в тех случаях, когда в еврейском тексте встречается другое имя собственное бога — Шаддай, этимология которого также неясна.

В нашем переводе мест из Книги Иова, а также во всех цитатах из других книг Ветхого завета "эл", "элоах", "элохим" регулярно переводятся как "бог"; имена же собственные "Яхве" и "Шаддай", как это обычно практикуется в научных переводах Библии, оставлены без перевода.

Судьба этой книги во многих отношениях удивительна. С тех пор как в III или, может быть, во II в. до н. э. Книга Иова вошла в число священных писаний иудейской религии, на протяжении свыше двух тысячелетий иудейская синагога и христианская церковь обычно рекомендовали и рекомендуют это произведение как в высшей степени поучительное и утверждающее в вере, а герой книги стал на века эталоном, образцом праведника (см. Иак. 5:10–11) для верующих по крайней мере этих двух религий. И в то же время едва ли какое-нибудь другое произведение из числа вошедших в Ветхий завет вызвало столько разногласий и споров между экзегетами и критиками Библии. Споры продолжаются и в наши дни.

Уже в V в. христианский епископ Феодор Мопсуэстский учил, что Книга Иова — это просто литературное произведение вроде греческой трагедии, которое сочинил некий автор, обладавший большими познаниями, но не меньшим тщеславием и не слишком благочестивый. И этот автор приписал Иову речи, совершенно не подходящие для человека, исполненного мудрости и добродетели, и вдобавок богобоязненного.

Что касается еврейских средневековых комментаторов Библии, то расхождения между ними во взглядах на Книгу Иова, а еще более в оценке самого Иова просто поразительны. "В то время как одни рассматривают Иова как святого, — замечает по этому поводу американский библеист Н. Глетцер, — другие видят в нем скептика-бунтаря, или дуалиста, или человека, кото

///////////////////////////// пропуск в 2 стр

он его не устраняет? [1] Проблема теодицеи, в сущности, и сводилась к тому, чтобы найти какой-то выход из этого логического тупика.

В условиях первобытнообщинного строя люди попросту не испытывали необходимости в теодицее. В те времена они верили в существование множества духов или богов, которым приписывали различные сверхъестественные способности, но отнюдь не считали их ни всемогущими, ни всезнающими и вообще рассматривали их как существа, весьма далекие от совершенства в любом смысле, в том числе и этическом. Представляя себе духов и богов в человеческом или зверином облике, люди приписывали им и соответствующие образ мышления, эмоции, поведение.

Характерной чертой первобытнообщинного строя был коллективный характер сознания. Не зная иных общественных связей, кроме кровнородственных, человек переносил их также на мир сверхъестественного. В силу этих воображаемых связей между людьми и духами члены родоплеменной группы должны были оказывать преимущественное внимание своим родовым духам, но вместе с тем они имели основание видеть в этих духах своих сверхъестественных покровителей, помощников и защитников, в то время как от "чужих" духов, в особенности покровителей других, враждебных родов, всегда можно было ожидать неприязненного отношения. Впрочем, и к "своим" духам также следовало относиться с известной опаской.

Важно было сохранить их благожелательное отношение — почтительным обращением, дарами и пр., не обидеть, не оскорбить их, не разгневать [2] , что не всегда оказывалось простым делом, потому что эти сверхъестественные существа способны были и на беспричинную вспышку гнева и на ничем не оправданную жестокость как по отношению к целому коллективу, так и к отдельному человеку. Вообще духи и боги отнюдь не отличались беспристрастием, скорее наоборот. Один человек мог без всяких особенных заслуг стать любимцем бога, другого также без всякой основательной причины божество могло невзлюбить и преследовать всю жизнь. Наконец, богами в их отношении к людям нередко руководили и такие низменные чувства, как зависть или страх — зависть к чрезмерно преуспевающему, удачливому человеку, страх перед тем, что люди, слишком далеко продвинувшись в познании мира и став в связи с этим слишком могущественными, могут каким-то образом сделаться опасными для богов.

Такие представления о мире сверхъестественных существ сложились у людей еще в самых ранних формах религии, но в силу консервативности религиозного сознания сохранялись, естественно, в измененном виде, и на более поздних этапах — вплоть до наших дней. Древние греки верили, что главной причиной Троянской войны, принесшей столько бедствий не только побежденным троянцам, но и победителям грекам, была ссора между тремя тщеславными богинями, ссора, в которой люди совсем не были виновны. Этическое оправдание гомеровского Зевса было невозможным и бессмысленным делом, его поступки, как поступки любого земного тирана, сплошь и рядом объяснялись прихотью, капризом или мотивами, неприглядными даже с точки зрения общепринятой человеческой морали. И однако на какой-то ступени развития греческой религии именно Дикэ — богиня справедливости — стала первой советницей и помощницей Зевса. И факт этот совсем не случаен.

По мере того как происходило становление классового общества с его делением на эксплуататоров и эксплуатируемых, богатых и бедных, неизбежно должны были меняться и все надстроечные формы, в том числе этические и религиозные представления людей. Формировалось государство — аппарат, который помогал угнетающим классам держать в повиновении угнетенных. Важно, однако, не упускать из виду и то обстоятельство, что государство в классовом обществе должно было решать и ряд — важных общенародных задач.

Если в эпоху родового строя, в случае нужды род в целом вставал на защиту отдельных своих слабых обиженных членов, то в условиях раннеклассового общества, когда члены разных родов перемешались и родовые связи все больше слабели и рвались, эта функция неизбежно должна была перейти к государству. Конечно, государство в классовом обществе являлось прежде всего "государством самого могущественного, экономически господствующего класса" (Энгельс). Но именно господствующий класс был прежде всего заинтересован в том, чтобы широкие народные массы видели в государстве силу, стоящую выше эгоистических интересов отдельных лиц и классов и, более того, склонную и способную встать на сторону слабого и угнетенного и защитить его от насилия со стороны более могущественных. Это было важно потому, что только таким образом можно было укрепить авторитет государства в глазах широких народных масс. А ради этой цели стоило в некоторых случаях поступиться интересами отдельных представителей господствующего класса, поскольку того требовали интересы класса в целом. Не случайно в одном из древнейших классовых законодательств — знаменитом своде законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.) — ряд статей защищает интересы несостоятельных должников от чрезмерной алчности и жестокости заимодавцев-ростовщиков, мелких торговцев от крупных купцов-тамкаров, рядовых воинов — от несправедливых притязаний их начальства.

Читать книгуСкачать книгу