Кто не слышал о чечевичной похлёбке? Непридуманная история

Автор: Гергенрёдер ИгорьЖанр: Современная проза  Проза  Историческая проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Гергенрёдер Игорь - Кто не слышал о чечевичной похлёбке? Непридуманная история в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Кто не слышал о чечевичной похлёбке? Непридуманная история -  Гергенрёдер Игорь

Когда над степью распахивалось, всё светлея, серое небо рассвета, из землянки по ступеням, вырубленным лопатой в грунте, поднимались женщины. Одни с вёдрами шли к цистерне за водой, другие насыпали в неглубокие ямы, выстланные брезентом, разрыхлённую глину, песок. Ещё несколько подходили к куче соломы, придавленной жердями, убирали жерди и, присев, принимались резать ножами пучки соломы.

Нынешнее утро здесь – первое для Регины Яковлевны Краут и её дочери Якобины. Накануне их привёз сюда грузовик, в чьём кузове они, вместе с другими немцами трудотряда, сидели, теснясь, подбрасываемые на ухабах. Регину Яковлевну, директора школы в городе Энгельс, с дочерью, первокурсницей пединститута, по Указу от 28 августа 1941 выселили в Восточный Казахстан, весной сорок второго мобилизовали в Трудармию, и вот они оказались в оренбургской степи, вблизи открытого недавно нефтяного месторождения. Там, где надлежало возникнуть посёлку нефтяников, устроили лагерь трудармейцев. До ближайшего кирпичного завода было ехать и ехать, и потому женщины изготовляли известный ещё тысячи лет назад строительный материал саман.

Рассвело. Окрашивая небо розовым, день неумолимо торопил. Лагерницы, подобрав подолы, босыми ногами топтали в ямах увлажнённое месиво. Регина Яковлевна, крепкая, сорока с небольшим лет, всегда внушала школьникам, как надо любить физический труд, и на субботниках охотно показывала пример. Но делать то, что теперь, ей выпало впервые, как и Якобине, которая рядом с ней ритмично погружала ноги в рыжевато-бурую гущу. Регина Яковлевна на миг оторвала руку от подола, чтобы поправить очки, и невольно посадила на стекло пятно.

– Кто дневную норму не даст, пайку урежут, – услышала голос бригадирши.

Донёсся сигнал – ударили по подвешенному на столбе тазу. Бригадирша повела лагерниц к месту, где на столе под брезентовым навесом повар и его помощники нарезали пайковый хлеб, рядом испускала дымок походная кухня. Вытянулась очередь: женщины подходили к столу, брали пайку и миску с баландой. Уже через пять минут после еды начинало сосать застарелое ощущение голода.

Солнце нижним краем отделилось от горизонта, степь расстилалась под лучистым светом, заставляющим щуриться. Лагерницы опять топчутся в густом месиве в ямах. К ним приближаются двое мужчин. Регина Яковлевна узнала одного. Его фамилия Кунцман, в Энгельсе он до выселения работал в отделе народного образования. Второй мужчина – в военной форме землисто-жёлтого цвета, в выгоревшей на солнце фуражке с когда-то синей тульёй и малиновым околышем.

Кунцман со словом «здравствуйте» кивнул Регине Яковлевне и, указывая на неё рукой, сообщил человеку в форме:

– Гражданка Краут.

Тот встал, уперев руки в бока, уставив ей в глаза колкий властный взгляд.

– Инженер Пауль – ваш отец?

Она замерла, стоя в яме, поспешно ответила:

– Да, мой отец – Пауль Яков Альфредович.

Военный оглядывал других женщин.

– Которая тут – ваша дочь?

Регина Яковлевна в тревоге посмотрела на Якобину – та продолжала методично месить ногами раствор для самана. Она красива: рослая густобровая шатенка с умными глазами в длинных почти чёрных ресницах. Девушка исхудала, платье обвисало на ней.

Военный, мужчина не первой молодости, подойдя к ней ближе, оценивающе осматривал её всю от забрызганных раствором икр до бровей. Она потупилась, выпустила из рук край подола, который, опав, скрыл колени, коснулся липкой гущи.

– А вот неряхой-то не надо быть, – сказал военный, подпустив подначку в назидательный тон.

Помолчав, повёл глазами по сторонам, произнёс дружелюбно:

– И эти у меня из пополнения.

Розалиа (по-русски Розалия) Вернер, Анна Окст, другие девушки, привезённые вчера в кузове грузовика вместе с матерью и дочерью Краут, подверглись осмотру. Под взглядом человека власти они перестали топтаться в ямах, и он вдруг бросил, с недоброй усмешкой повысив голос:

– Кто велел останавливаться?

Тут же вновь раздались со всех сторон густые чавкающие звуки. Военный опять подошёл к Регине Яковлевне, посмотрел на наручные часы «Звезда», внушавшие почтение к их владельцу, бережно тронул пальцем циферблат:

– Через тридцать минут быть с дочерью у меня. – Он повернул голову к Кунцману, который держался подле, как на привязи: – Сопроводишь.

– Так точно! – ответил тот; его продолговатое с втянутыми щеками лицо было озабоченно напряжено.

Двое пошли по лагерю дальше, и Регина Яковлевна несмело спросила бригадиршу:

– Извините, кто это? – она имела в виду военного.

Бригадирша обтёрла руку о подол и, заправив под косынку тёмную с проседью прядь, чётко, со значением, проговорила:

– Оперуполномоченный энкэвэдэ Ерёмин Василий Матвеевич. А другой – начальник нашей колонны.

Колоннами назывались подразделения, на которые делился трудотряд.

* * *

Мать и дочь, идя за Кунцманом, миновали цистерну, у которой солдат охраны наполнял водой поставленное под кран ведро. Расход воды – её возили издалека – строго контролировался, и не раз было объявлено: если кто-то неаккуратно завернёт кран и вода будет капать, это расценят как диверсию.

Поодаль от цистерны стояли бочки из-под солёной капусты и телеги, на которых привозили солому. Позади них Регина Яковлевна увидела землянку, Кунцман направлялся к ней; сойдя по ступеням к двери, постучал, донеслось «войдите!»

Начальник колонны ступил в землянку, подался в сторону, Регина Яковлевна и Якобина сделали по шагу вперёд, остановились. Сбоку в устроенное на уровне земли окно бил резкий солнечный свет. Вошедшие видели перед собой стол со свежеструганной столешницей и сидящего за ним оперуполномоченного. Сейчас он без фуражки, и заметно: виски у него сдавлены, короткий чуб зачёсан набок. Позади Ерёмина у стены видна кровать с матрацем, покрытым шерстяным одеялом. Регине Яковлевне бросилось в глаза то, от чего пришлось отвыкнуть: взбитая подушка в белой наволочке.

Ерёмин кинул Кунцману:

– Отпускаю к делам, Эдгарыч!

Тот на пару секунд наклонил голову и, выйдя, аккуратно закрыл за собой дверь. Оперуполномоченный перевёл взгляд с Регины Яковлевны на Якобину, кивнул на пару табуреток:

– Берите, садитесь.

Мать и дочь опустились на них напротив стола. Ерёмин выдвинул его ящик, вынул из него стопку бумаг, положил перед собой и прикрыл ладонями. Остро вглядываясь в Регину Яковлевну, спросил вкрадчиво, с каким-то особенным интересом:

– Где ваш отец?

Она, наученная опытом последних лет, богатых арестами людей самого разного ранга, почувствовала: сотрудник НКВД хочет знать, на свободе ли руководитель из крупных инженер Пауль.

– Он умер, – сообщила с понурым смирением.

– Где? От чего?

– От менингоэнцефалита, – раздельно проговорила женщина. – Он приехал к месту нового назначения, ему стало плохо, отвезли в больницу, но спасти не смогли. Скоро два года будет.

Ерёмин перебрал бумаги:

– Ну да…

Регина Яковлевна поняла его мысль: «Поэтому у меня о нём ничего нет. Если бы арестовали, было бы».

– Я хорошо знал Якова Альфредыча, – сказал Ерёмин тоном человека, довольного воспоминанием. – Вы ж, наверно, знаете – он тут недалеко был главным на бурении, первую нефть добыли под его началом. А я работал в районной милиции, – уполномоченный выдержал паузу, веско добавил: – Приезжал к нему по делу.

Степенно продолжил:

– Народу у него трудилось много, краж и драк по пьянке хватало… Яков Альфредыч меня принимал с вниманием, – Ерёмин многозначительно кивнул в подкрепление своих слов. Его охватило оживление: – Обязательно сажал меня за стол! Снабжение у него центральное, персональное. Телячья колбаса! Краковская полукопчёная… – Василий Матвеевич развёл большой и указательный пальцы правой руки, с выражением блаженства провёл ими по уголкам рта.

Затем поведал с уважительностью в лице и в голосе:

– Яков Альфредыч мне говорит: думаете, краковская – из Польши? Ни в коем разе! Нарком пищевой промышленности товарищ Микоян подписал приказ: вырабатывать телячью, краковскую колбасы. Наши они! – помолчав, поглядывая на мать и дочь, Ерёмин присовокупил: – Ну вы-то их поели. Присылал, привозил…

Читать книгуСкачать книгу