Дау, Кентавр и другие

Автор: Халатников И.Жанр: Прочая старинная литература  Старинная литература  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Халатников И. - Дау, Кентавр и другие в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

И.М. Халатников

ДАУ, КЕНТАВР И ДРУГИЕ

Вместо предисловия

Друзья, слышавшие мои устные рассказы, часто выражали пожелания, чтобы я написал воспоминания. Под давлением их рекомендаций я было уже почти созрел для этого. Но после прочтения книги воспоминаний Нины Берберовой понял, что следует писать либо так, как это сделала Берберова, либо не писать вовсе. Основной урок, который я почерпнул: воспоми­нания не должны быть отчетом о пережитом и, главное, исто­рии не должны досказываться до конца. Читатель может сам о многом догадываться.

И все же в конце концов я решился на эти наброски о со­бытиях, происходивших в «золотой век» физики, и об истории создания Института теоретической физики им. Л.Д. Ландау (с небольшим автобиографическим уклоном), главным обра­зом потому, что нахожу это поучительным теперь, когда в умах наших людей царит разброд по поводу прожитой нами жизни и особенно по поводу того, куда мы двигаемся.

Академик И. М. Халатников

НАЧАЛО

Детство

Судя по данным моего паспорта, я родился 17 октября 1919 г., но у меня есть ощущение, что у меня по ошибке отняли тринадцать дней, то есть на самом деле это произошло 4 ок­тября. А путаница могла выйти из-за перехода на новый, гри­горианский календарь, который случился в восемнадцатом году. Мама рассказывала мне, что я родился в еврейский праздник Торы, самый веселый праздник года, когда заканчивают чи­тать книгу Торы. Потом ее начинают читать сначала.

Специально для дотошного читателя, который, возможно, захочет выверить даты и факты, я приведу еще один «истори­ческий» факт. В день моего рождения в город Екатеринослав (так тогда назывался Днепропетровск) входили банды Махно. Моя мама, схватив новорожденного меня, побежала прятать­ся — было известно, что, хотя бандиты сами толком не знали, за белых они или за красных, погромы они, тем не менее, иногда устраивали. И на всякий случай мама решила спря­таться. И в суматохе она несла меня головой вниз. Возможно, именно эта встряска сыграла роль в дальнейшем развитии моих умственных способностей.

Свое раннее детство я помню довольно смутно, а первые отчетливые воспоминания связаны уже со школой.

Я пошел учиться в украинскую «семиричку», то есть семи­летку. Обучение в ней проходило на украинском языке. В то время в нашем городе большинство школ было украинскими. Сам город, как я уже сказал, тогда еще назывался Екатерино­слав, а в Днепропетровск он был переименован позже, в честь всеукраинского старосты Петровского, а вовсе не в честь Пет­ра. Надо сказать, что этот Петровский Григорий Иванович до революции был главой социал-демократической фракции в Ду­ме, а потом, при советской власти, был украинским эквива­лентом Калинину.

Если же говорить о всеобщей «украинизации» тех лет, то мы, пожалуй, ее никак не ощущали. Надо было учить украин­ский язык — мы учили. Это не рассматривалось как бедствие, в отличие от нынешнего отношения к подобным реформам. Украинский язык очень звучный, легко учится. Я изучал ли­тературу по украинским книжкам. Запомнилась книга Панаса Мирного «Хиба ревуть волы, як ясла повны», что в переводе на русский значит: «Разве волы ревут, если кормушка полна». Еще я помню книжку о современной Украине, которая была посвящена коллективизации и называлась «Аванпосты». Там председатель колхоза, заканчивая каждое свое выступление, говорил колхозникам: «Канайте! План реальный». Я очень люблю с тех пор это полезное выражение.

В школе я был шустрым, подвижным мальчиком. Не хули­ганом, конечно, но — подвижным. На уроках мне было, как я себе представляю, немножко скучно, и я вел себя, наверное, не самым лучшим образом. Моя мама, которая за все время моей учебы была в школе только один раз, рассказывала по­том следующее: учитель сказал ей, что мальчик я хоть и хоро­ший, но — «шкиднык». А «шкиднык» по-украински значит — «вредитель», и в то время — шел уже 1929 год — это слово было не совсем безобидным, так как процессы по делу вреди­телей набирали силу. Так что я с самых юных лет был причис­лен к отряду этих самых вредителей. После этого мама в шко­лу больше не ходила.

В тридцатые годы на Украине был голод. В школу я посту­пил в 1926 г., а уже в 1932, когда был голодомор, я получил там свой самый первый урок лицемерия.

Представьте себе картину — на улицах лежат опухшие от голода мертвые и умирающие люди, и мы, тринадцати-четырнадцатилетние подростки, не только видели это своими глаза­ми каждый день, но и сами ели не так часто, как хотелось бы. А на уроках обществоведения нам рассказывали о преимуще­ствах социалистической системы и советской жизни. И после каждой фразы наша учительница, обращаясь к голодным де­тям, вопрошала: «Дети, правда, вы сыты?» Эти уроки я запом­нил на всю жизнь. И до сих пор, приглашая гостей, после окончания большого застолья, иногда спрашиваю: «Дети, прав­да, вы сыты?»

До 1935 г. есть было практически нечего. Была строгая кар­точная система. Карточки назывались «заборные книжки». На углу нашей улицы в подвальчике находился магазин, и там по этим книжкам изредка выдавали тюльку. Килограмм в одни руки, и его непременно записывали в эту самую «заборную книжку». Но в 1935 г., после того, как Сталин объявил, что жить ста­ло лучше, стало веселее, во всех магазинах сразу появились белые калачи. Это было. Я до сих пор помню эти калачи — до того мы такого хлеба не видели.

Об общественных организациях

Нас с самого детства приучали к общественно-политиче­ской деятельности. Уже в начальной школе я лично, как и каждый из школьников, состоял как минимум в трех обще­ственных организациях и носил в кармане их членские биле­ты. Это были МОПР — Международная Организация Помо­щи Революционерам — красная книжечка, на обложке которой была изображена тюремная решетка, и из-за нее высовыва­лась рука с платочком. Потом СВБ — Союз Воинствующих Безбожников. Третьим было общество ДЦ — Друг Детей. Это общество, судя по названию, должно было заниматься забо­той о детях, но его отношение к нам ограничивалось лишь сбором членских взносов.

Взносы собирали все три организации. Хотя они и не под­чинялись напрямую государству, дело в них было поставлено очень серьезно — каждый месяц с каждого из нас неуклонно взимали по копейке для всех этих детей и безбожников. Так что, как видите, идея общественных организаций была в со­ветском обществе изначально и не является каким-то дости­жением последнего времени.

В 30-е годы образование вообще непрерывно реформирова­лось. Так например, одно время у нас ввели так называемый бригадный метод обучения. Состоял он в следующем. Класс разделили на бригады по пять-шесть человек, среди них выби­рался бригадир. В моей бригаде это был я. Вся бригада сидела за одним большим столом. Кто-нибудь один вслух зачитывал какой-то раздел учебника, после чего по прочитанному мате­риалу сдавался экзамен. Его сдавал бригадир, но отметки вы­ставлялись всей бригаде.

В то время не было семидневной недели. В системе образо­вания, как и во многом другом, проводились постоянные ре­организации. Так, сперва была пятидневка, то есть выходным днем был каждый пятый, потом ее заменили на шестидневку.

Еще я помню, как в моей начальной школе, да, наверное, и в других тоже, в 1932 г. был внезапно организован Первый Стрелковый Пионерский Батальон. Все школьники, начиная с пятых классов, были зачислены в этот батальон. Во главе его стоял какой-то предприимчивый молодой человек, по-видимому, присланный из райкома комсомола. Кроме того, у батальо­на был военрук, человек из военных. Этот военрук неожиданно назначил меня начальником штаба этого пионерского батальо­на. Это было для меня очень странно, потому что я был совсем не спортивным на вид, щупленьким, худеньким мальчиком, никаким спортом не занимался, вперед не вылезал. И чем ру­ководствовался военрук, назначая меня, мне было тогда непо­нятно. Почему из сотни детей он выбрал именно меня, как он понял, что во мне есть качества лидера, о которых я и сам в то время не подозревал? Я никогда не старался занять какую-то ведущую позицию и вообще не высовывался, но, тем не менее, на разных этапах своей жизни так или иначе, иногда неожидан­но для себя на такой позиции оказывался. Поэтому мне совер­шенно очевидно, что люди не становятся лидерами, то есть это качество нельзя воспитать. Лидером надо родиться. Я думаю, талант руководителя, среди прочего, состоит именно в том, чтобы вовремя разглядеть в человеке, причем в одном из многих, эти лидерские качества. Ну, и, по возможности, развить их в нуж­ном направлении. Или же, наоборот, подавить.

Читать книгуСкачать книгу