Риск, борьба, любовь

Скачать бесплатно книгу Запашный Вальтер Михайлович - Риск, борьба, любовь в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Риск, борьба, любовь - Запашный Вальтер

ОТ АВТОРА

Я артист цирка. В нем родился, в нем останусь до конца своих дней. Вся моя жизнь, все ее взлеты и падения связаны с крохотным кусочком земли. С кругом диаметром всего в каких-нибудь тринадцать метров. В определенной мере — цирк, как и сама жизнь, это вечное хождение по кругу. Изо дня в день, из репетиции в репетицию. Из представления в представление… Ибо все, что только и придает жизни вкус — а именно риск, борьба и любовь, — сосредоточено на этих милых моему сердцу тринадцати метрах.

Моя книга повествует в основном о событиях, разворачивавшихся с 1957 по 1961 год. Этот небольшой промежуток времени очень важен для меня. Он стал эпилогом моей прежней жизни — жизни акробата, гимнаста, наездника и прологом жизни новой, которой я отдал без малого сорок лет. В короткие три года произошло много событий, определивших мою дальнейшую судьбу.

В те годы я был еще относительно молод, может быть, чересчур категоричен и резок, а потому сегодня не называю подлинные имена тех людей, к которым в то давнее время испытывал острую неприязнь. Но это моя жизнь, моя судьба, и сегодня я стараюсь быть максимально честным в изложении тех давних событий.

Я заканчиваю свою книгу в самом начале новой главы своей жизни. Я заканчиваю ее премьерой. Что было дальше, легко узнать из многочисленных статей, рецензий, интервью. Дальше было почти сорок лет работы. Такой, как описанная, и не такой. Почти сорок лет хождения по кругу — вечному кругу диаметром в тринадцать метров…

ТРАМПЛИН В БУДУЩЕЕ

Сколько себя помню, не было случая, чтобы меня ругали за то, что я бездарен, недостоин своих родителей или дедов. Но, сколько себя помню, не было и случая, чтобы меня хвалили, называли талантливым или прочили мне блестящее будущее. Однако это последнее, видимо, все-таки подразумевалось, ведь я был младшим представителем двух династий — Запашных и Мильтонс.

Много позже бабушка Мария, донская красавица в молодости и душа семейства, рассказывала, что ей всегда было трудно забрать меня от «дедов», как я их называл, — деда по отцовской линии Сергея и прадеда Григория. Втайне восторгаясь моей природной силой, старые циркачи играли со мной далеко не в детские игры — например, поднимали меня на руки, чтобы я мог уцепиться за веревку, на которой сушилось белье, и оставляли висеть без всякой страховки. Правда, с гордостью добавляла бабушка, у меня ни разу не разжались ручонки, и я никогда не плакал и не просился вниз.

По инициативе тех же дедов я с малолетства играл многокилограммовыми ядрами и гантелями. Но больше всего любил я все-таки детские игрушки, особенно предпочитая фигурки, изображавшие животных. В любом горе можно было меня утешить, если подарить резинового носорога, слона или лошадку. А уж заполучив живого кролика, котенка или кутенка, я попросту переставал замечать окружающее. Родители знали, что могут смело уходить, оставляя меня хоть на целый день. Я самозабвенно гладил, кормил и вычесывал своих четвероногих приятелей, строил им домики и стойла под маминым гримировальным столиком.

В детстве моя жизнь мало чем отличалась от жизни большинства цирковых ребятишек. Едва научившись самостоятельно покидать перевернутую табуретку, в которую родители помещали меня на время репетиций, я начал репетировать сам, а в шесть лет уже вышел на манеж. Так и пошло: ежедневная работа, в воскресенье — даже три раза, по утрам гимнастика со стойками на руках, потом — школа, домашние задания — и снова работа. Гулять нам, цирковым детям, было некогда. Если удавалось вырваться и поиграть в «казаки-разбойники», это казалось счастьем. Но и тут надо было знать меру: придешь домой вспотевший — не миновать порки. Потому что, во-первых, перед работой нельзя уставать, во-вторых, артисту нельзя простужаться.

Единственное, пожалуй, чем я отличался от своих цирковых ровесников, это тем, что часами просиживал за фортепьяно, играя гаммы, пассажи и этюды. Первые уроки нотной грамоты преподала мне мама, искренне пытавшаяся привить своим детям любовь к музыке. Затем за дело взялся отец. В каждом городе он находил для нас с братом лучших педагогов, платил им бешеные по тем временам деньги, надеясь, что хоть один из сыновей станет музыкантом и «выйдет в люди». Отрабатывая родительские гонорары, эти горе-педагоги, разумеется, находили у нас обоих абсолютный слух. Не знаю, так это было или нет, но мы с Сергеем, не сговариваясь, страстно возненавидели музыку. Особенно страдал старший брат: по воле отца он мучился, осваивая игру на скрипке. Глядя на него, казалось, что несчастный пытается смычком разодрать струны и перепилить проклятый инструмент пополам. Кончилась эта пытка, лишь когда родители уехали в длительные зарубежные гастроли. Опьянев от долгожданной свободы, Сергей вдребезги разбил скрипку… Так что музыкантами мы не стали, зато стали артистами цирка. Но я отвлекся.

Шли годы, я мужал. А любовь к животным не исчезала. Она даже сделалась еще сильней. Я искал в библиотеках литературу по зоологии, наизусть цитировал Брема, штудировал произведения писателей-натуралистов. Млекопитающие, птицы, рыбы, даже насекомые всегда поражали меня своими природными дарованиями. Я восхищался да и по сей день восхищаюсь тем, как бобры строят свои жилища и плотины, как пчелы или муравьи распределяют между сородичами обязанности и поистине мудро организуют свой быт. Я рос в цирке, но мечтал не о карьере артиста. В детстве я видел себя натуралистом. Правда, одна мысль смущала меня и не давала покоя. Если я стану натуралистом, то не смогу показать свои достижения горячо любимой бабушке и благодарной публике, к восторгам которой привык чуть не с пеленок. Жажда славы, потребность демонстрировать собственную физическую силу и ловкость были так же сильны, как любовь к животному миру.

Так в конце концов я решил, что стану дрессировщиком. С детства я вынашивал замыслы будущего грандиозного аттракциона. Я поражу мир, покажу зрителям то, чего они еще никогда не видели и не чаяли увидеть! У меня будут львы, тигры, леопарды и ягуары, но кроме этого я продемонстрирую публике дрессированных акул и осьминогов, гигантских китов, кротких и веселых дельфинов, моржей и морских львов. В своих мечтах я уносился в те блестящие (и как мне казалось, близкие) времена, где ослепительно сияет слава, гремят аплодисменты, а портреты — мои и моих питомцев украшают все города планеты. Мне хотелось соединить вместе множество самых редких животных и превзойти всех знаменитых дрессировщиков — от братьев Дуровых до моих современников Золло, Гладильщикова и знаменитого в ту пору иностранца Тогаре. Сказывалась фамильная школа. Это мои предки учили, что представитель семьи Запашныхдолжен быть самым лучшим, самым сильным, самым умелым. Что и говорить, перед глазами у нас с братьями были очень достойные примеры.

А судьба, насмешливо поплевав на пальчик, стала переворачивать страницы моей жизни. Детским мечтам помешало многое — война, трудные семейные обстоятельства, да мало ли что… Я работал в цирке, но жизнь кидала меня, горемычного, из одного жанра в другой. Правда, я оставался верен заветам старших Запашных и стремился во всем быть лучшим. Чтобы досконально разобраться в возможностях и особенностях человека, закончил одновременно два института — Одесский медицинский и заочно Киевский институт физкультуры. Я всесторонне развился, стал по-настоящему универсальным артистом, любимым публикой и уважаемым в профессиональной среде. Сцепив зубы, я все-таки настойчиво шел к достижению своей мечты. Про себя этот начальный, может быть, чрезмерно затянувшийся этап цирковой жизни я называл трамплином в будущее.

Годы шли, неумолимо приближая мое тридцатилетие, и я все чаще задумывался о том, что пора взять судьбу в свои руки и доказать, что я способен стать дрессировщиком. Способен работать с любыми животными, включая самых опасных.

За короткий срок я подал в управление цирками одиннадцать творческих заявок на создание новых аттракционов. Но мне отвечали, что среди Запашных никто не занимался дрессурой, что у нас с братьями отличный номер, что мы выдающиеся акробаты, принесшие советскому цирку сразу четыре золотые медали на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве. Чего же я еще хочу? Зачем собираюсь оставить семейный номер? Не скрою, меня эти мысли мучили тоже. Что будут делать без меня братья? Как перенесут мой уход? Ведь мы задумали грандиозную акробатическую работу на лошадях с переходом в воздух. Более того, и лошадей уже купили…

Читать книгуСкачать книгу