50 оттенков блондина

Читать онлайн книгу Грушевский Михаил Дмитриевич - 50 оттенков блондина бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Михаил Грушевский

50 оттенков блондина

« У меня было очень много романов, но я жалею, что их было слишком мало…»

Лидия Смирнова

Предисловие

Я писал эту книгу в разных городах, в разных ситуациях и никак не мог закончить. Каждое приходящее на смену предыдущему очередное новое чувство заканчивалось расставанием, страданиями, и Его Величество Секс в моем исполнении оказывался в большом Г. Тем не менее истории, которые стоило описать, продолжали возникать с завидной регулярностью. Наконец я решил: хватит. И когда книга была готова отправиться в издательство, я вдруг обнаружил дома собственный дневник. Детский. Начав его читать, я обомлел: оказалось, что в тринадцать лет меня волновали те же вещи, что и тридцать лет спустя. Каждое чувство я проживал, как первое, и переживания подростка оказались свойственны мне на протяжении всей жизни. Впрочем, мальчиком я был довольно ленивым и вел дневник несколько дней. Поэтому воспроизведу его полностью. Итак…

06.04.1976. Я не повеса, решивший обобщить свои флирты, просто эти записи понадобятся мне для работы. (!!!! Откуда мне это было знать?!!) Слово «любовь», словосочетание «первая любовь» очень затерты, и я, подобно Маяковскому (!!!), «хочу сиять заставить заново величественнейшее слово…».

15.04.1976. Мы дружили с первого класса. Эта дружба была чиста, нежна и искренна, пока не перешла в любовь. Я стал болезненно и остро воспринимать наши отношения, и под влиянием некоторых людей мы с ней поссорились. После этого я пытался помириться с ней дурацкими способами, но обида была слишком сильна. Несколько лет она жила лишь в моем воображении, поражая своей чистотой. А с шестого класса мы сидели на соседних партах. Это стало возрождать наши чувства. Все отношения, возникавшие между нами в отряде, были по-деловому (!!!) пропитаны нежностью…

19.05.1976. Все-таки любит она меня или нет? Пожалуй, что нет. Но все-таки чертовски интересно. А если она уедет, что же будет с нами? Я мечтаю о будущем, а оно не может существовать без нашей любви. Я думаю о том, как я приеду к ней лет через десять. Она откроет дверь, и мы долго будем смотреть друг другу прямо в глаза. А может, все будет иначе: я позвоню по телефону, услышу знакомый голос и скажу: «Здравствуй, это я. Пойдем гулять, если ты свободна?»

На этом дневник оборвался. А вскоре и мое первое чувство прошло. В восьмом классе девочка, о которой я мечтал, написала мне на юг, где я отдыхал с родителями, длинное письмо. Оно заканчивалось фразой, которую я помню по сей момент: «Прости и извини меня, если сможешь, но других чувств, кроме нежной и преданной дружбы, у меня к тебе нет!» Я переживал. Пережил. А потом началась жизнь, некоторые эпизоды которой попали на эти страницы.

Любовь № 2

Я обидел женщину. Она дала мне пощечину и хлопнула дверью. С лестницы донесся ее голос: «Дурак паршивый! Да что ты вообще знаешь о любви? Ты просто раб своих яиц!» Это прозвучало грубо. Ее шаги стихли. Вторая в жизни большая любовь меня покинула. Моя Любовь № 2. Я был готов поспорить и рассказать ей, что я знаю об этом. Но спорить было уже не с кем, и тогда я решил об этом написать. Правда, мои прежние книги в основном состояли из телеинтервью со звездами – я лишь переносил на бумагу то, что слышал.

В ушах еще стоял вопрос, и я задумался: а действительно, что я знаю о любви? Я начал с пятого на десятое припоминать когда-либо слышанные истории. Затем пригласил приятелей в баню, и там, за кружкой пива после парилки, полились уже их рассказы. Затем, чтобы запутать вас, я выписал все это от первого лица и добавил в словесный коктейль немного собственных переживаний. Сложив все рассказы воедино и примерив их на себя, я получил историю героя этой книги – человека малосимпатичного, более чем странного, но похожего на меня. По-моему, на этот раз я написал более чем странную книгу. Я и сам не знаю, что это за жанр получился.

И все же это не автобиография, а какой-то «Дым-2». Нечто среднее между всем знакомой передачей «Дом-2», в которой неопытные щенки ищут любовь и раз за разом набивают новые синяки. И знаменитым романом русского классика Тургенева «Дым» – в его финале все, чем жил главный герой, улетает, как дым вслед за поездом. Чувства уносятся все дальше и от меня, но я помню самые мелкие подробности амурных историй тридцатилетней давности. Вплоть до номеров телефонов, по которым я еще в детстве звонил, чтобы выпалить признание и повесить трубку! Все больше становится в телефонной книжке номеров, по которым я никогда не позвоню… Некому. Все живут своей жизнью. А я пишу книги и снимаю фильмы. Я редко пью, но хорошо помню вкус диковинного когда-то «Кампари» и коктейля из советского ликера «Шартрез», смешанного с cоветским же шампанским, – напитков, сопровождавших мои очередные увлечения. Я помню песни «АББА» и Кайли Миноуг, черные бадлоны и джинсы-клеш: у каждого моего романа была своя музыка, своя мода, свой напиток. Ореховая помада, дымчатые глаза – у каждой женщины был уникальный стиль. (Одной из них я преподнес купленный по случаю лифчик от «Диор». Знатоки поймут, несведущим поясню: белье этой фирмы способно сделать привлекательным самое невзрачное тело. А уж имеющиеся у дамы достоинства подчеркнет таким образом, что ее (даму) сразу увлекут в постель!) Одна из девиц поставила меня в ряд с Бэтменом и Кендименом: именовала меня не иначе как «Блондимен»! Все это я тоже помню. Как больно было в очередной раз узнавать, что тебя больше не любят! Да и я не всегда отвечал взаимностью, и меня будто даже рады были оповестить о моем освобождении!

Я смотрел из окна машины на прохожих – они были такими разными, но о любви мечтал каждый. «Сядь в любой поезд!» Я мог сесть во многие поезда, но думаю, что не ошибся, оставшись на перроне. В какой бы поезд я ни сел, все равно приехал бы не туда… Мои экс-возлюбленные выходили замуж, рожали, разводились, но мы с ними продолжали общаться. И это делало меня немного счастливее. Одна из «бывших» нарекла меня «сентиментальным подонком». Что заставляло меня раз за разом, из года в год, проходить мимо очевидного собственного счастья и вновь устремляться на поиски все новых и новых ощущений? Нет ответа…

А вот один знакомый массажист не прошел мимо своего счастья, но спустя год после свадьбы и рождения первенца продолжил поиски новой любви. Его вялотекущие поиски длятся и поныне, он иногда приползает ко мне пожаловаться, и я устраиваю ему появление в телешоу, чтобы очередная «она» увидела, как он счастлив без нее, и пожалела, что они расстались. Интересно, его жена эти ток-шоу смотрит? Несмотря на отличную работу, здорового ребенка и дорогую машину, на его лице застыла недовольная гримаска мальчика-тинейджера, которому жизнь недодала, и он томится в ожидании чего-то, что вряд ли случится. Спрашивается, кто из нас несчастнее?

И потом, я все же сделал счастливыми минимум трех женщин – на которых я не женился. Странное дело: память о связанных с ними запахах, музыке, напитках оказалась особенно крепкой. А стоило мне оказаться в тех местах, где я бывал счастлив, я начинал ощущать, что до сих пор очень сильно люблю их – ну, тех, с кем там бывал. Говорят, любовь не имеет прошедшего времени. Значит, и героини моей книги вечно молоды и прекрасны. Если существует не одно измерение времени – это мое спасение: я могу вернуться в любую историю, описанную в этой книге. Только вот изменить ничего не смогу.

Я – телеведущий. Когда меня узнают на улице, я чувствую себя голым. Можно считать, раздеваться при всех мне не впервой. Но как отнесутся к трактату те, кто узнает себя на этих страницах? Если кто-то из моих читателей почувствует себя раздетым, пусть взглянет на обложку. Я-то и вообще нагишом! А вообще, все совпадения случайны! Просто ситуации типические. Так что можете считать эту книгу коллекцией человеческих ошибок, которые были допущены мной или за которыми мне пришлось наблюдать на протяжении жизни. А может, груз этих историй и мешает собственному счастью автора? После выхода книги я все начну сначала. Я обидел женщину. Но я исправлюсь.

Две котлеты

В конце восьмидесятых по долгу службы я оказался в Риге. Мне предстояло телевизионное интервью со знаменитой женщиной-сексологом, дававшей молодежи в эфире всевозможные интимные советы. В народе ее называли «колено Латвии». И действительно, когда она водружала ногу на ногу, ее колено в кадре было бесподобно. На мой вопрос, почему она этим занимается, дама ответила шуткой: «Ну, кто-то же должен это делать! Если об этом в эфире скажет мужчина, все подумают, что у него что-то не в порядке. А если о сексе на всю страну будет говорить женщина – решат, что она просто дура!» И поскольку я решил написать такую книгу, вывод очевиден: со мной что-то не в порядке! И это правда. Если бы у меня был голос, я бы, даже уходя на покой, пел о любви. Как самая знаменитая певица нашей страны. Но голоса у меня нет. Есть только айпэд и воспоминания.

На самом деле все просто: я устал! Любовь № 2 стирает, гладит, готовит, зарабатывает и даже гуляет с моей собакой. И громко молчит о том, чтобы я на ней женился. Как же я устал! Пойду пройдусь! Может, познакомлюсь с кем.

Вечерами у метро собираются компании из девочек двенадцати – четыр надцати лет. Пьяные и веселые, накрашенные и оборванные, они и гроза района, и его опознавательный знак. Готовые на многое ради новой порции того, к чему уже давно привыкли, они просиживают на гранитных парапетах часами, ничуть не заботясь о том, что могут отморозить важные органы. Ржут, переглядываются… Я на правах старшего решаю их предостеречь. «Стать матерью?» Эта фраза из позапрошлого века вызывает новый приступ гогота: «Мать – это слово из самой популярной поговорки! Дайте еще пива – услышите всю целиком!»

Я пива не хочу. Я хочу писать. В общественном туалете, недалеко от того места, где выпивают девочки, тусуются мальчики. Делая вид, что заняты чем-то очень срочным, они суетятся возле умывальника и часами высматривают… Кого? Да хоть кого. С кем можно «пойти». Куда? Да хоть куда… Они, в отличие от девочек, трезвы и гораздо лучше накрашены. Они стайкой сбегаются к соседним от меня писсуарам и, вытягивая шеи в мою сторону, улыбаются и заглядывают мне в глаза. И у каждого хочется спросить: «Мальчик, а ты уроки вы учил?»

Может, я просто не понимаю «поколение пепси»? Помните Островского? Или Фадеева… (Давно я в школе учился.) «Что такое родина – каждый понимал по-своему. Но все вместе они точно знали, что ее нужно любить и защищать…» А если перефразировать? Что такое любовь – никто не понимал вообще, но всем вместе им очень нравилось этим заниматься. Они никого не любили, даже знакомиться подчас не успевали, имен не спрашивали, а если оставались вместе на ночь, то с утра называли друг друга просто «ты». «Любить – глупо. Любить – это про что?» И действительно… Как в одном фильме говорили: «Любовь – это контакт кожных покровов!»?

Контакт там, где тесно. Пойду в клуб, потолкаюсь у барной стойки. Поднимаюсь по заплеванным ступенькам, останавливаюсь у обхарканной двери. Недовольное лицо заспанного охранника. Я не успеваю ему не понравиться. Звонит телефон. Это моя школьная подруга. Ее сын вчера был в этом самом клубе, отирался у барной стойки в поисках приключений, а к утру внезапно почувствовал укол в попу. Дома действительно обнаружил след от укола, сделанного ему через джинсы. И записку в заднем кармане оных штанов: «Поздравляем! Теперь ты один из нас! Группа товарищей, больных СПИДом!» У моей подруги, понятно, истерика. Тут же созваниваюсь со знакомым врачом и отправляю бедолагу на анализ. А в этот клуб уже не хочется. Пойду в другой. Их тут полно.

Вхожу и удивляюсь. Все приветливо улыбаются, на ресепшн вместо охранника стоит двухметроворостая девица в диадеме. Меня радостно ощупывают и впускают внутрь. Ё-моё! Это же гей-клуб! Грохочет музыка, а ко мне подруливает гора перьев с накрашенными губами и оказывается Сережей из моего подъезда: «Привет, сосед!» Он тащит меня на третий этаж. Там, рядом с барной стойкой, вход в темноту. Я делаю шаг, и в тот же момент меня целует в губы кто-то небритый. Третий этаж, оказывается, для секса. Выскакиваю обратно. С меня хватит. Пора на свежий воздух.

На улице – прохладный воздух, свежий ветер, мягкий свет фонарей и одинокие прохожие – женщины с тоскливыми глазами. Спать не хочется, не хочется и домой.

Очередная неоновая вывеска. Здоровенный охранник преграждает дорогу. Допрашивает, кто такой и зачем пришел. У него короткая мужская стрижка, бычья шея, серые брюки. Белая рубашка с галстуком обтягивает странно накачанную грудь. Грудь! Это же… Женщина! «Добро пожаловать в женский клуб!» Неужели ночные испытания еще не окончены? Отступать поздно. Ну что ж, войдем. Меня усаживают за столик к двум красивым девушкам – мужчине здесь одному находиться нельзя. Спрашиваю, можно ли их чем-нибудь угостить. Мне отвечают недоуменными взглядами. Смотрю вокруг – все девушки парами, они заняты исключительно друг другом. Мне становится не по себе, и я решаю поехать домой. Но внезапно тяжелая рука ложится на мое плечо. Серые брюки, белая рубашка, галстук, накачанный торс и короткая стрижка. Обладательница этого великолепия улыбается и басит с высоты метра и девяноста сантиметров: «Намерена пригласить вас на танец!» Все смотрят на нас без тени улыбки. Понимаю: я здесь что-то вроде экзотики. Мы плывем в танце, и оба пытаемся вести. Она довольно скоро побеждает. Меня кружат сильные женские руки, а на ухо ложится фраза: «Никого не бойся, мы совсем не агрессивные!» Я соображаю, что делать дальше.

Впечатления более чем странные. Мне приходилось видеть женственных мужчин. Но они все равно были мужчинами. А сейчас вокруг меня… тоже мужчины. А вовсе не мужиковатые барышни. Моя партнерша по танцу, например, так пожала на прощание руку, что моя кисть хрустнула. От меня явно ждали бабьего взвизга и крика: «Ты что? Вообще уже? Больно же!» Я сдержался.

Озираюсь по сторонам. И опять вижу знакомое лицо. Это же секретарша из нашего офиса! Теперь все становится ясно: когда-то я решил за ней приударить, но почему-то мои всепобеждающие чары на нее не действовали. В то время я был одержим желанием иметь ребенка. Однако, как только я открыл рот, чтобы предложить ей завести детей, она вдруг сказала: «Боже, опять мне предложат родить!» Я оскорбился и воскликнул: «Я вообще про другое! » Про какое другое я собирался говорить, придумать так и не удалось, поэтому я ретировался. И вот – она в розовом клубе. Секретарша делает знак, и мы встречаемся в укромном уголке клуба, за большой пальмой. Она сбивчиво объясняет, что здесь оказалась совершенно случайно, отвозит меня домой, на прощание почему-то целует в ставшую небритой щеку и обещает быть на работе рано утром как штык. Я поднимаюсь в квартиру и обнаруживаю полнейшую темноту и тишину. На кухонном столе под мягким полотенцем меня ждут две еще вполне горячие и очень вкусные котлеты. Они выглядят до крайности сексуально! Почему-то вид котлет действует на меня безумно возбуждающе. На ходу раздеваясь, я устремляюсь в спальню. Но две котлеты оказываются единственным признаком жизни в квартире. В спальне никого нет: ни ее самой, ни платья, ни записки. Ушла.

Позже позвонила одноклассница с благодарственными словами. Результат анализа на СПИД у ее сына оказался отрицательным, а случай с уколом в клубе был простым розыгрышем. Шутка . Да, друзья…