Microsoft Word - VK Chapter 4.docx

Автор: Glukhovskiy DmitryЖанр: Прочая старинная литература  Старинная литература  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Glukhovskiy Dmitry - Microsoft Word - VK Chapter 4.docx в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Дмитрий Глуховский

БУДУЩЕЕ

Глава IV.

Интернат

За окном тосканские холмы, наверняка давным-­-давно снесенные и

застроенные, в руке у меня початая бутылка, в ушах – ее крик. «Куда вы ее

уносите?! Куда вы ее уносите?! Куда вы ее уносите?!» Черт бы побрал эту бабу.

Наверное, раз триста подряд повторила. Только зря она затеяла всю эту

канитель: правды ей никто не скажет.

Как-­-то нервно сегодня получилось.

Я делаю большой глоток и закрываю глаза. Хочу увидеть ту сучку в

полосатой широкой шляпе, представить себе, как сдергиваю, разрываю на ней

кофейный прямоугольник, как она прикрывается крест-­-накрест руками… А

вижу темные круги на коротком синем платье, просачивающиеся сквозь

ткань белые капли.

Забыть. Уснуть.

Лезу за спасительными шариками. Никого не хочу больше видеть.

Отыскиваю снотворное, открываю пачку… Пусто.

Так. Так-­-так. Так-­-так-­-так!

Как же это со мной получилось?

Это все из-­-за вчерашнего спора с проекцией продавщицы у киоска… По

душам поболтал о жизни с интерфейсом торгового автомата, кретин.

Исповедался голограмме – и хорошо еще, что не трахнул ее.

Ладно. Ладно! Надо просто сбегать туда и купить новую пачку.

Я принял решение – но никуда не иду. Заливаю в себя еще текилы и

остаюсь на месте, вперившись в зеленые холмы и клубы облаков. Ноги

мягкие, как воздухом накачаны, голова плывет.

Даже если вместо вчерашней стриженой кобылки я потребую у

трейдомата ту кормастую курчавую итальянку, ничего не поменяется: они

просто разные оболочки одной и той же программы. Итальянка точно так же

будет впаривать мне таблетки счастья: «Может быть, сегодня?» -­- хотя точно

также будет знать, что прихожу я туда совсем за другим: «Мы всегда держим

для вас бутылочку про запас».

Не пойду никуда. Лучше просто еще выпью. Дерну спуск. Если глотнуть

побольше, спирт смоет меня из душной комнатенки, в которой я застрял, в

блаженную пустоту.

Таблы – это тренд. Выбирай любые на вкус. Пилюли счастья,

безмятежности, смысла… Наша земля держится на трех слонах, те – на

панцире огромной черепахи, черепаха – на спине невообразимых размеров

кита, и все они – на таблетках.

Но мне ничего, кроме снотворного, не надо. Все остальные таблы,

допустим, и вправляют мозги, но делают это своеобразно. Такое ощущение,

что к тебе в голову то ли подселяют постороннего, то ли пускают туда кого-­-то

вроде бы своего, кто всегда в тебе сидел, но был от греха подальше заперт в

подвале, и поэтому его было не видно и не слышно. Другим, может, и

нормально, а меня раздражает: мне в моей черепушке и одному тесно, мне

сокамерники не нужны.

Я пробовал завязать с сонными таблетками.

Надеялся, что однажды он меня отпустит, что я перестану

возвращаться туда каждой ночью, в которую я не глушу себя снотворным.

Должен ведь он когда-­-то забыться, поблекнуть, сгинуть? Не может же он

сидеть во мне – а я в нем – всю вечность?

До дна! Досуха!

Текила закручивает мир вокруг меня, поднимает смерч, который

затягивает меня в свою воронку, отрывает от земли, тащит в воздух легко, как

будто я не девяностокилограммовый жлоб, а маленькая Элли, а я отчаянно

цепляюсь взглядом за фальш-­-идиллию за фальш-­-окном, и умоляю ураган,

чтобы он зашвырнул меня вместе с моим гребаным домиком в волшебную

несуществующую страну Тоскану.

Но с ураганом не договориться.

Закрываю глаза.

- Я сбегу отсюда, – слышу я шепот в темноте.

- Замолчи и спи. Отсюда нельзя сбежать, – возражает другой, тоже

шепотом.

- А я сбегу.

- Не говори так. Ты же знаешь, если они нас услышат…

- Пусть слушают. Мне плевать.

- Ты что?! Забыл, что они сделали с Девятьсот Шестым?! Его в склеп

забрали!

Склеп. От этого пыльного слова, уже столетия назад устаревшего,

неуместного в сияющем композитном мире, веет чем-­-то настолько жутким,

что у меня потеют ладони. Я больше никогда не слышал это слово – с тех

самых пор.

- Ну и что? – в первом голосе заметно убавилось уверенности.

- Его же до сих пор не выпустили оттуда… А сколько времени прошло!

Склеп расположен отдельно от вереницы комнат для собеседований, а

где именно – не знает никто. Дверь в склеп не отличить от всех остальных

дверей, на ней нет никаких обозначений. Если вдуматься, это логично: врата в

ад тоже должны были выглядеть, как вход в подсобку. А склеп и есть филиал

преисподней.

Стены комнат для собеседований сделаны из водоотталкивающего

материала, а полы оборудованы стоками в пол. О том, что в них творится,

воспитанникам друг другу болтать запрещено, но они все равно шепчутся:

когда понимаешь, для чего нужны эти стоки, молчать трудно. Однако, что бы с

тобой ни делали там, ты ни на секунду не забываешь: тех, кого им не удается

сломать в комнатах для собеседования, ведут в склеп – и боль бледнеет в

тени страха.

Побывавшие в склепе о нем никогда не рассказывают; якобы, ничего не

могут вспомнить – даже то, где он находится. Но возвращаются оттуда совсем

не те, кого туда забирали – а некоторые не возвращаются вовсе. Куда делся

отправленный в склеп, не решается спросить никто – любопытных сразу

уводят в комнаты для собеседований.

- Девятьсот Шестой не собирался никуда бежать! – вклинивается третий

голос. – Его за другое так! Он про родителей говорил. Я сам слышал.

Молчание.

- И что рассказывал? – наконец пищит кто-­-то.

- Заткнись, Двести Двадцать! Какая разница, что он там нес!

- Не заткнусь. Не заткнусь.

- Ты нас всех подставляешь, гнида! – кричат ему шепотом.

- Тебе что, не хочется знать, кем они были?

- Вообще никак! – снова первый. – Я просто хочу сбежать отсюда, и все. А

вы все оставайтесь тут тухнуть! И всю жизнь ссытесь от страха себе в

койку!

Я узнаю этот голос – решительный, высокий, детский.

Это мой голос.

Снимаю с глаз повязку и нахожу себя в маленькой палате. Спальные

нары в четыре яруса вдоль белых стен; по нарам распиханы ровно девяносто

восемь детских тел. Мальчики. Все тут или спят, или притворяются. Повязка

на глазах у каждого. Все помещение затоплено слепяще ярким светом.

Невозможно понять, откуда он идет, и кажется, что сияет сам воздух. Сквозь

закрытые веки он проникает с легкостью, разве что окрашиваясь алым от

кровеносных сосудов. Надо быть чертовски измотанным, чтобы уснуть в этом

коктейле из света и крови. Освещение не гаснет ни на секунду: все всегда

должны быть на виду, и нет ни одеял, ни подушек, чтобы спрятаться или хотя

бы прикрыться.

- Давайте спать, а? – просит кто-­-то. – И так до побудки уже всего ничего

осталось!

Я оборачиваюсь на Тридцать Восьмого, словно сошедшего с экрана

мальчика-­-загляденье – он тоже стащил с глаз повязку и надул свои губки.

- Вот-­-вот. Заткнись уже, Семьсот Семнадцать! А если они и правда все

слышат? – поддакивает ушастый и прыщавый Пятьсот Восемьдесят

Четвертый, не снимая на всякий случай повязки.

- Сам заткнись! Ссыкло! А не боишься, что они увидят, как ты теребишь

Читать книгуСкачать книгу