С бреднем

Автор: Лейкин Николай АлександровичЖанр: Русская классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Лейкин Николай Александрович - С бреднем в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

I

Давно уже спустились сумерки іюньской ночи и окрасили вс предметы въ блдно-срый цвтъ. На запад за узенькимъ озеркомъ, очень похожимъ на рку, виднлась розовая полоса солнечнаго заката. На берегу озера, чистаго, какъ хорошо вычищенный мломъ серебряный подносъ, дачникъ Константинъ Павловичъ Укромновъ, снимавшій на лто полуразвалившуюся помщичью усадьбу, примыкающую дворомъ къ озеру, любилъ рыбу. То-есть самъ онъ ничего не ловилъ, а только переносилъ желзное ведро съ мста на мсто, присаживался на камни и усиленно курилъ папиросы, а лакей его, шестнадцатилтній мальчикъ Уварка и усадебный сторожъ старикъ Калистратъ въ однхъ ситцевыхъ рубахахъ бродили съ бреднемъ около берега по поясъ въ вод. Калистратъ то и дло училъ Уварку и говорилъ:

— Тише, тише… и главное, не чертыхайся. Рыба неумытаго не любитъ. Никакихъ ругательныхъ словъ тоже на рыбной ловл говорить нельзя. Надо тихо, благообразно и съ ласковыми словами.

— Да я что-же… Нешто я смю ругаться при барин? Я только сказалъ: «Ахъ, чортъ! Опять щука выскочила», — оправдывался Уварка.

— Ну, и довольно. Умытаго помянулъ — я довольно. А рыба ужасти какъ этого не любитъ. Ты что сдлалъ? Ты ее разбудилъ — вотъ она и сиганула черезъ бреденъ. Рыба теперь подошла къ берегу и спитъ, опочиваетъ до восхода солнца, а ты ее разбудилъ.

— Ну, кажется, здсь подъ берегомъ ничего не спитъ, потому вотъ уже съ часъ ловимъ — и все безъ пути, — добродушно сказалъ Укромновъ, высокій, толстый съ двойнымъ подбородкомъ, среднихъ лтъ блондинъ съ толстыми усами, совсмъ закрывшими верхнюю губу.

— Какъ безъ пути? Два щуренка у васъ въ ведр сидятъ, плотва, язекъ… — отвчалъ Калистрага.

— А подъ вербой двухъ густерокъ поддли, — прибавилъ Уварка въ замаслянной фуражк блиномъ. — Да что я, двухъ густерокъ! Трехъ сразу.

Баринъ заглянулъ въ ведро и сталъ считать:.

— Разъ, два, три, пять… Тутъ и на полъ-ухи въ ведр нтъ, — сказалъ онъ. — Насъ вдь семеро за столъ садится.

— Погодите, наловимъ и на дв ухи. Дайте только срокъ… въ лучшемъ вид наловимъ, — проговорилъ Калистратъ. — Вотъ мы вернемся къ верб да и пройдемъ мимо ея еще разъ. Рыба обожаетъ подъ деревьями у берега становиться. Это для нея первое удовольствіе. А луговаго берега она не любитъ.

— Отчего?

— Да около луговаго берега и чайка можетъ налетть, и все эдакое… Рыба понимаетъ. Выпрыгивай Уварка, выпрыгивай на берегъ, а я съ своего конца загну бредень. Что-то есть. Выпрыгивай.

Уварка рванулся къ берегу, положилъ бредень на песокъ и сталъ на него на колни. Калистратъ сталъ вытягивать бредень.

— Есть что? — спрашивалъ баринъ.

— Голавль запутался. Да какой голавль-то! Стойте, стойте… Тутъ и плотичка. Разъ, два, три, четыре… Густерка… Получайте, Константинъ Павлычъ.

Укромновъ, тяжело кряхтя, нагнулся и сталъ бросать въ ведро трепещущую рыбу.

— Пожалуйте еще парочку ершиковъ. Не велички, но для навару первый сортъ, — бросилъ туда-же Калистратъ дв крошечныя рыбки. — Вотъ вы говорите, что полъ-ухи нтъ. Теперь ужь полъ-ухи съ походцемъ. Да мы еще наловимъ. Не извольте сумнваться.

— Да… Но удивительно, что ни одного окуня, — сказалъ баринъ со вздохомъ. — А Еликанида Ивановна у насъ только окуней и сть. Она ни щуки, ни плотвы не любитъ.

— Дайте только срокъ, дайте срокъ. И для барыни Еликаниды Ивановны окуня изловимъ, и подъ ихъ вкусъ потрафимъ. Дайте только срокъ. Вотъ подъ вербой пройдемъ съ бреднемъ, и окунь будетъ. Окунь обожаетъ на ночь подъ деревомъ стоять.

— Если рыба любитъ подъ деревьями стоять, то отчего намъ когда-нибудь не забраться вонъ на тотъ берегъ, на ту сторону, подъ олешникъ? — кивнулъ баринъ черезъ озеро.

— Экъ, хватили! Да вдь тотъ берегъ господина Плюшкевича.

— Ну и что-жъ изъ этого? Мы его берегъ не откусимъ, а только прідемъ къ нему на лодк и пройдемся съ бреднемъ.

— У господина Плюшкевича-то? Нтъ, не таковскій это мужчина, — сказалъ Калистратъ. — Вы его не знаете, баринъ. Онъ сейчасъ налетитъ и умоетъ. Прямо умоетъ на полтину или на рубль. А то судиться, зачмъ самовольно рыбу на его берегу ловятъ. Онъ только этого и ждетъ.

— Бреденькомъ-то? Да что-жъ тутъ такое? Вдь это не тоню поставить, — сказалъ баринъ.

— За наметку весной и то сорветъ полтину или четвертакъ. Ужъ на что наметка! Много-ли ею выловишь? И то сорветъ. Ну, не четвертакъ, такъ пятіалтынный, а ужъ накажетъ. Вдь вотъ по весн здшніе крестьяне по всему берегу въ мутную воду съ наметкой ходятъ, а на его беретъ, ахъ оставьте. Боятся… Потому налетитъ и умоетъ. А нтъ, сейчасъ свидтелей и потомъ или къ земскому начальнику на судъ въ рабочую пору. Каково это въ рабочую-то пору!

— Неужели земскій начальникъ за такое дяніе къ чему-нибудь присудить можетъ? — усумнился баринъ. — Мн кажется, что это пустяки.

— Врно-съ. Земскій начальникъ, можетъ статься, и оправдаетъ, а онъ все-таки рабочаго человка накажетъ. Вызоветъ, а этотъ, смотришь, день или два и прогулялъ. Ему что? Плюшкевичу-то. Онъ человкъ досужій, шляющійся. Ему только и дла, что ищетъ, гд-бы посудиться. Ну, а рабочаго человка отъ дла отобьетъ.

— Теперь-то я думаю, онъ спитъ, — замтилъ Уварка:- и мы въ лучшемъ вид могли-бы перехать на ту сторону и половить на его берегу.

— Онъ спитъ?! — воскликнулъ Калистратъ. — Ну, парень, молодъ ты и ничего не знаешь. Да, конечно, гд-жъ теб и знать-то, если ты не здшній и съ господами только на лто пріхалъ. Онъ по ночамъ не спитъ, и если и спитъ, то такое слово знаетъ, что-ли, что какъ на его земл потрава или что-либо — посейчасъ проснется и тутъ какъ тутъ. Словно онъ заколдованный какой. Вдь ужъ пробовали такъ по ночамъ-то. Думаютъ, спитъ, можно, а онъ какъ привидніе и является, и идетъ на тебя въ бломъ балахон. Ну, сейчасъ: подай двугривенный. А если ловъ хорошій, то кром двугривеннаго, и половину рыбы себ отберетъ.

— Я не отдалъ-бы. Какое онъ иметъ право? — сказалъ баринъ.

— Вы — господинъ, вы человкъ властный, а мужикъ, такъ онъ ужъ само-собой мужикъ, и боится его, потому онъ засудитъ. Ну, не на этомъ, такъ на другомъ на чемъ-нибудь засудитъ. Отъ него, баринъ, у насъ и урядникъ-то плачется. Право слово… Потому онъ день и ночь бродитъ, день и ночь ищетъ, чтобъ подъ кого-нибудь каверзу подпустить, — разсказывалъ Калистратъ, остановился и сталъ шептать:- Выноси, выноси, Уварка, бредень… Есть что-то… Хорошее есть.

Парень, плескаясь водой, вынесъ бредень на берегъ. Вытянулъ свой конецъ и Калистрать. Сквозь ячейки бредня плескалась красноперая рыба.

— Константинъ Павлычъ, пожалуйте… Вотъ вамъ окунь, — сказалъ Калистратъ. — Да какой матерый окунь-то! Два, два… Другой махонькій. Вотъ теперь Еликанида Ивановна вамъ первое спасибо скажутъ, потому и на ихъ вкусъ рыба есть. А густерокъ-то махонькихъ сколько! Разъ, два, три, четыре. Вдь это подлещики.

— Отъ нихъ наваръ плохъ. Что он? Словно доска, и радости въ нихъ никакой, — говорилъ баринъ, собирая въ ведро рыбу.

— Навару нтъ, это точно, но зато ихъ такъ кушать чудесно, потому безъ костей.

— И мясо у нихъ дряблое, тощее. шь и словно траву шь.

— Невозможно этому быть, рыба первый сортъ. Ихъ солить можно. Я съ женой всегда себ на Успенскій постъ кадочку. Камнемъ пригнешь и какъ начнутъ они по настоящему просаливаться, то судака не надо! Право слово… Мы съ женой обожаемъ. И въ пирогъ ситный начинка, и въ селянку — куда угодно. А ужъ чай какъ потомъ съ соленаго-то хорошо пьется! — разсказывалъ Калистрать и крикнулъ парню:- Ну, забирай, забирай, Уварка, бредень-то скорй! Чего ты толчешься, какъ слпая въ бан!

II

Выловлены еще дв плотички. Калистрать вышелъ на берегъ, перебиралъ озябшими косматыми старческими ногами по песку, выжималъ воду изъ подола рубахи и говорилъ Укромнову:

— А теперь позвольте, ваша милость, старику передохнуть, погрться и покурить.

— Сдлай, братъ, одолженіе… И вотъ теб даже папироска.

Читать книгуСкачать книгу