Тихая бухта

Читать онлайн книгу Нагишкин Дмитрий Дмитриевич - Тихая бухта бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Дмитрий Нагишкин

Тихая бухта

Повесть

Дорогим моим ребятам

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мальчик прилег на траву и огляделся.

Место вполне подходило для засады.

Тропинка, торопливо бежавшая по лесу, внезапно оборвалась. Дальше стояли кусты и журчала вода, перекатываясь через острые камни, усеивавшие дно протоки. С чуть слышным звоном она струилась вдоль низких берегов, поросших ивняком.

Вода в ручье была прозрачная. Ясно виднелись позеленевшие от старости камни, желтый песок на дне и какие-то маленькие рыбешки. Они то стремительно пронизывали воду, и их узкие тела сверкали, то застывали в тени камней, то целой стайкой медленно плыли вместе, то вдруг стремглав бросались за мушкой, упавшей на воду. Они толкались, мешали друг другу, возились вокруг добычи, пока она не исчезала, проглоченная самой ловкой из них. Вдруг они бросились в разные стороны и мгновенно скрылись из виду.

Приплыл целый выводок серо-сизых гусей. Заметив мальчика, гусиный вожак тихонько пробормотал что-то; гуси остановились, шевеля в воде красными лапами. Тени птиц легли на песчаное дно. Вожак, переваливаясь, вылез на берег. За ним, отряхиваясь от воды, крича и хлопая крыльями, вылезли остальные гуси.

Мальчик поднял ружье, старательно зажмурился и дернул курок. Раздался выстрел. Гуси закричали. Охотник выстрелил еще несколько раз. Но гуси не уходили с тропинки и, точно удивляясь, смотрели на мальчика, склонив головы набок и теснясь друг к другу.

В это время затрещал кустарник. Из-за ивняка выскочил другой мальчуган. Он подскочил к первому и крикнул:

— Ты чего в моих гусей стреляешь?!

Тот широко открыл глаза:

— Не в твоих, а в диких. Они ничьи.

— В диких?

Мальчуган захохотал, делая вид, что от смеха не может перевести дух. Охотник покраснел и, переступив с ноги на ногу, приготовился к потасовке.

У мальчика с ружьем были голубые глаза, длинный веснушчатый нос, белокурые прямые жесткие волосы. Он исподлобья наблюдал за противником и силился придать своему лицу устрашающее выражение. Он все-таки был вооружен.

Другой, заложив руки за спину, спокойно повел плечами и насмешливо проговорил:

— Эх ты, охотник! С винчестером шляешься, а домашних гусей от диких отличить не можешь. — Он прищурился и деловито добавил, уже без насмешки: — Когда стреляешь, надо левый глаз закрывать, а правым на мушку смотреть. А ты в белый свет палишь! Ружье-то пульное?

— Ну и что же, что пульное?

— А то, что птицу не пулей, а дробью бьют… Ты чей будешь?

— А ты чей?

— Я сын Пундыка, Савелия Петровича. А ты, должно быть, Вихрова? Отец говорил мне, что лесничий с сыном приехал. Он встречал вас… — Тут сын Пундыка засунул руки в карманы и спросил: — Драться будем или не будем?

Сын лесничего подумал. Силы были неравные. Схватка могла кончиться только в пользу Пундыка, крепкие ноги которого прочно держали его на земле, а ширококостое тело распирало старую, выгоревшую на солнце рубашку; застегнутая только одной пуговицей на шее, она раскрывалась, обнажая загорелую грудь.

Сын лесничего вежливо сказал:

— Я не дерусь, а если тебе хочется — давай.

— Очень мне надо! — спокойно сказал Пундык. — Я тебя все равно забью. Давай лучше дружить! Меня зовут Шуркой.

— А меня — Димкой.

— Ты из какого города к нам приехал?

— Из Владивостока. На «Алеуте».

— А мы с папкой таежные, давно уже здесь живем.

Гуси обступили ребят со всех сторон. Вожак ходил возле Димки, сердясь и пригибая голову к земле. Шурка сказал:

— Помоги мне гусей до дому загнать, а то они опять в протоку уплывут, потом ищи!

Ребята выгнали гусей на тропинку и пошли к поселку. Димка держал свой карабин за спиной.

— Я, брат, тоже так стрелял, — сказал Шурка и добавил с завистью: — Ружьишко у тебя хорошее! Отец подарил?

Димка искоса посмотрел на спутника — Шурка ему понравился.

— Приходи ко мне, — сказал он, — книги вместе читать будем! У меня книг много.

Шурка пренебрежительно отмахнулся:

— У нас тут, брат, интереснее, чем в книгах! Мы с отцом этой зимой на медведя ходили.

Димка с уважением сказал, веря только наполовину:

— Да ну-у!

Он уже оправился от смущения и неловкости и за ремень ружья держался с видом бывалого человека.

Через три дня ребята сделались друзьями.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бухта Тихая, куда Димка с отцом приехал на «Алеуте» всего лишь восемь дней назад, встретила их очень неприветливо.

Всю дорогу море было беспокойное. Да и само время было тоже бурное. Гражданская война еще не кончилась, и на этом берегу, как и во Владивостоке, еще были белые и японцы.

«Алеут» попал в туман; белесый и мокрый, он окружил корабль со всех сторон и становился все гуще и гуще. Предметы потеряли привычные очертания; в высоте пропали мачты, труба, даже капитанский мостик слился с этой мглой. Люди, сновавшие по кораблю, натыкались друг на друга.

Через каждые три минуты короткий взвизг сирены нависал над пароходом. И каждый раз этот звук, тревожный и неприятный, раздавался неожиданно. Казалось, что он идет откуда-то сверху, словно кто-то незримый предупреждал корабль о надвигающейся опасности.

Сырость забиралась всюду. Она капельками осаживалась на лицах и одежде людей, на кабестанах, бортах, обшивке, медных поручнях. Тонкие струйки сочились по металлическим предметам и, собираясь в ручейки, стекали на палубу и покрывали ее лужами.

Димка продрог от этой сырости, и оттого, что мгла и неизвестность пугали его, ему казалось, что пароход заблудился.

Но тут загрохотала якорная цепь, выходя из клюза. Резко прозвенел судовой телеграф. «Алеут» замедлил ход. Якорь тяжело бухнулся в воду, подняв столб брызг. Цепь со скрежетом поползла вниз, в морскую глубину, потянулась вдоль борта, к корме и напряглась, вздрагивая от тяжести судна, которую нужно было сдержать. С мостика спустился помощник капитана. Он увидел Димку с отцом. Они стояли у штормтрапа, готовые в дорогу. Увязанные вещи лежали на мокрой палубе. Помощник поздоровался с отцом, а Димку потрепал по щеке:

— Вот тебе и Тихая бухта. Приехали, путешественник!

Димка отодвинулся от помощника и посмотрел за борт. Приехали! Но вокруг ничего, кроме тумана. И Димка подумал, что помощник сам тоже ничего не знает.

И в самом деле, пароход гудел долго — так долго, как может кричать только человек, заблудившийся в лесу. Потом он замолк. Помощник прислушался. Откуда-то донесся звук, которого Димка не мог определить.

— Стреляют! — сказал моряк. — Молодец наш капитан — даже в таком тумане провел пароход куда надо.

— А кто стреляет? — встревоженно спросил отец Димки.

— Жители стреляют, чтобы место указать, куда наш кунгас должен идти на выгрузку. Тут ведь не везде можно выгрузиться.

С корабля спустили кунгас. И Димка с отцом по штормтрапу стали сходить вниз.

Димка судорожно вцепился в руку отца. Но и тот держался неуверенно. Подкидываемый волною, кунгас толкался в конец трапа, трап вздрагивал; веревки, на которых он держался, тоже трепетали.

Впрочем, все это, очевидно, казалось страшным только Димке, потому что один матрос подбодрил его:

— Не бойся, парень, не жмурься! Дальше воды не упадешь.

Кунгас отвалил от «Алеута», и сразу тот пропал из виду. С берега время от времени доносились выстрелы. Потом их заглушил ровный грозный гул. Димка шепотом спросил у отца:

— Это что такое?

— Это бар, — ответил помощник капитана и пояснил: — Прибой, идущий в устье реки. Он поднимает большие волны.

Скоро стал виден берег; на нем горели костры, суетились люди, что-то крича. Высаживаться можно было сразу на землю, но сбоку била высокая волна, и брызги от нее залили вещи и пассажиров. Димка вымок до нитки.

На берегу к ним подошел приземистый широкоплечий человек и, пристально вглядываясь сквозь сумрак в лицо отца, спросил:

— Вы новый лесничий будете?

— Да, — ответил отец.

— Я объездчик. Пундык Савелий Петрович. Будем знакомы!

Он протянул свою широкую ладонь, в которой совсем потерялась рука нового лесничего, и предложил проводить начальника до его квартиры в поселке.

Подхватив пожитки, Димка с отцом пошли, куда указывал объездчик.

Дорога, была скверная. Димка то и дело спотыкался о какие-то коряги и пни, валявшиеся вокруг.

— Дорог у нас тут нету, — сказал объездчик. — Место глухое, таежное…

У Димки сжалось сердце. И пароход, который за десять дней пути надоел ему, теперь показался родным домом. Захотелось обратно на пароход.

Но, обернувшись назад, Димка уже не увидел ни «Алеута», ни бухты — только один туман, в котором по-прежнему ровно и грозно ревел невидимый бар.

Димке не понравилось новое место. Гористый берег был загроможден валежником, нанесенным прибоем. По берегу реки Тихой в беспорядке раскинулись бревенчатые избы, потемневшие от ветров и дождей.

Димке с отцом пришлось жить в одной из таких изб. Правда, внутри было чисто и уютно. Но сразу же за плетнем, который окружал двор, начиналась тайга. Громадные лиственницы вперемежку с кедрами карабкались на сопку. Их крепкие корни вылезали из земли. Они цепко хватали каменистую почву.

Взбираясь все выше и выше, деревья все теснее жались друг к другу. В глубине они сливались в сплошную стену. Димке думалось, что через эту стену никто — ни зверь, ни человек — не проберется.

По ночам прилетавший с севера ветер раскачивал деревья и выл на разные голоса.

В первые дни Димка не отваживался уходить далеко от дома. Погода стояла скверная. Ветер рвал туман, но был не в силах одолеть его. Где-то в вышине солнце старалось пробраться через его мглистую пелену, маяча мутным светлым пятном.

И однажды оно разыскало какую-то лазейку, протянуло в нее свои лучи и раздвинуло в тумане окна. Ветер, наконец, оторвал туман от земли, разметал в клочья, и они растаяли в теплом воздухе.

В этот день отец подарил Димке охотничий винчестер. Он обещал объяснить сыну, как надо обращаться с ружьем, но забыл. А Димка не стал дожидаться, пока отец вспомнит. Он захватил винчестер, заряженный отцом, и отправился на охоту.

Облитая ярким солнцем бухта, река и поселок теперь казались Димке другими. Он с удивлением глядел вокруг.

Деревню окружали сопки. Их склоны, обращенные к реке, густо заросли травой, кустарником и лесом. Теперь, когда солнце осветило их, они переливались всеми оттенками зеленого и синего. Тут были и темно-зеленые сосны, и голубоватые кедры, и светло-зеленые березы.

Никогда не приходилось Димке видеть такой чащи. Сквозь густую траву с трудом продирались ноги. В ней стрекотали кузнечики. Ожили и замелькали стрекозы, сверкая своими прозрачными крыльями. Прогудела мимо пчела, села на цветок, раздвинула лапками тычинки, сложила крылышки, и Димке было видно только ее полосатое брюшко. Оно то светлело, то темнело: пчела, собирая цветочную пыльцу, ровно дышала.

Удивительно было в лесу!

Веками стоявшие деревья росли каждое по-своему. Вот совсем круглое, как шар. Кажется, тронь только его — покатится. А рядом — прямое, словно египетский обелиск, какие Димке приходилось видеть на картинках. Пролетов между ветвями почти не было видно, так густо они сплелись. Димка нырял туда, точно в пещеру. Он шел, не чуя под собою ног, оглядываясь и рассматривая диковинную заросль.

Тайга! Так вот она какая!