Исповедь неудачника, или История странной любви

Скачать бесплатно книгу Дедусенко Идиллия - Исповедь неудачника, или История странной любви в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Исповедь неудачника, или История странной любви - Дедусенко Идиллия

Глава 1

У края глубокой ямы на двух табуретках стоит длинный деревянный ящик, обитый простой чёрной материей. В нём лежу я, накрытый белой простынёй. На ней несколько жёлтых цветков. Кажется, голландские хризантемы. Это осенние цветы, а сейчас зима. Наверное, их положила мама. Только она могла не пожалеть несколько сотен рублей, чтобы положить дорогие цветы на бездыханное тело сына.

Мама, тоненькая, хрупкая, в свои пятьдесят с лишним лет похожа на девочку с утомлённым лицом, но всё ещё очень красивая. Она стоит молча. Ни стенаний, ни слёз. Может быть, и она, наконец, поняла, что это лучший исход для моей жалкой, никчемной жизни.

Во мне зашевелилось что-то, похожее на угрызения совести: при жизни я доставлял ей много огорчений. Нет, «огорчений» — это слишком мягко сказано. Я был настоящим бедствием, сокрушительным цунами, которое разрушило всё, что она создавала своим трудом многие годы. Но, пожалуй, самым тяжёлым для неё стало разочарование во мне, её сыне, с которым она связывала надежды на лучшее будущее. На лучшее для меня, потому что я, как считали многие, был наделён немалыми творческими способностями. А я всё погубил. Но лучше сказать, всё погубила моя странная, прямо-таки мистическая любовь.

Мама тупо смотрит в одну точку, куда-то поверх меня. Но почему всё-таки она не плачет? Ведь все матери оплакивают своих детей, когда их теряют. Или она уже выплакала все свои слёзы? Или так устала от меня, что у неё не осталось даже сил для отчаяния? Или она не может мне простить, что я «замарал грязью» нашу фамилию? Ну, эта претензия, скорее, по части бабушки, которую, кстати, я не вижу около себя. Не захотела даже проститься? Или не смогла приехать? Ведь ей уже за восемьдесят. В прошлые века любой позор смывали кровью, а я умер, как последний подонок. Я перечеркнул все наставления мамы и бабушки о чувстве человеческого достоинства. Впрочем, я его потерял задолго до кончины.

Может быть, жизнь моя сложилась бы иначе, если бы я поверил предостережению одной странной женщины. Это было в Лоо, маленьком местечке на Черноморском побережье. В начале девяностых, как ни трудно было, мама и бабушка старались вывезти меня и старшего брата Стаса, уже учившегося в школе, хоть на недельку на море, считая, что это укрепляет здоровье. В конце девяностых мне уже было двенадцать лет, и в это самое Лоо мы отправились вдвоём с бабушкой, потому что Стас проходил военную службу, а мама работала.

Ехали ночь на автобусе от какой-то фирмы, поселились в крохотной комнатушке, которых у нашего хозяина было десятка два. В ход шли и сарайчики, и палатки, и даже шалаши. «Удобства», разумеется, на улице, и при таком количестве постояльцев к ним всегда была очередь. Но мы мирились с этим, потому что за наши деньги лучшего не найдёшь, говорила бабушка.

К морю мы шли вдоль заросшей тиной речушки, источавшей неприятный запах, и было непонятно, то ли она втекала в море, то ли вытекала из него — всегда казалось, что вода в ней просто стоит. Местные рыбаки с утра устраивались здесь с удочками и даже умудрялись что-то поймать, видимо, угощение для своих кошек.

На повороте к пляжу стояли торговцы раковинами, засушенными крабами, бусами из мелких ракушек и другими сувенирами. Я с завистью поглядывал на всё это, а бабушка дёргала меня за руку и тащила дальше. Наш курортный бюджет не позволял тратить деньги на «безделушки». Но однажды я всё-таки задержался около одного из столиков и стал разглядывать огромные раковины необыкновенной красоты. Смотрел с таким восхищением, что продававшая их женщина позволила мне взять самую красивую и приложить к уху. Я, как завороженный, слушал шум моря. Вот бы увезти её с собой, чтобы море, которое я любил самозабвенно, всегда было со мной! Но это была недосягаемая мечта. Женщина, конечно, не могла подарить мне такую дорогую вещь, но понимала моё желание увезти с собой на память «кусочек моря». Она осторожно приняла из моих рук дорогую раковину и сделала знак подождать. Потом наклонилась и достала из сумки, стоявшей на земле, небольшой стеклянный шарик на маленькой металлической подставке. Протянув его мне, сказала:

— Бери. Денег не надо. Только смотри в него чаще — он предсказывает судьбу.

— Как это? — удивился я.

— Потом сам увидишь. Прежде чем совершить необдуманный поступок, посмотри в этот шар.

Я подумал, что это она так «воспитывает» меня, и засмеялся. Женщина улыбнулась, глядя на меня. Правда, улыбка её была очень странной, как будто женщина, морщась от боли, слегка растягивала губы. Её чёрные глаза будто сверлили меня, а голос, густой и низкий, звучал немного таинственно. Но я был так рад подарку, что тогда не придал этому никакого значения. Я держал в руке «кусочек моря»!

— Не давай его в руки женщинам! — вдруг услышал я ещё одно предостережение.

— Девчонкам, что ли? — засмеялся я. — Не дам!

— Я сказала: женщинам, — и она снова засверлила меня своими странными глазами.

— Даже бабушке и маме? — удивился я.

— Посторонним женщинам. Когда вырастешь.

Ну, это ещё когда будет, подумал я. К тому времени сувенир может разбиться. Хотя вряд ли. Шарик был прозрачным, но довольно тяжёлым. Его нижняя часть имела цвет моря, менявшего оттенки в зависимости от освещения от зеленовато-бирюзового к лазурному и синему.

Это было занятно, и пока мы находились в Лоо, я почти не выпускал из рук свой драгоценный шарик, доверяя его бабушке лишь тогда, когда шёл купаться. А дома я поставил его на полочку секретера и первые несколько недель действительно, как и советовала женщина, сделавшая мне такой подарок, часто смотрел на него. Но шарик ничего не предсказывал. В моей жизни ничего не менялось. Я по-прежнему учился без троек, ходил в шахматный клуб при Доме культуры, в свободное время много читал. В нашей семье было повальное увлечение чтением, а книг в домашней библиотеке было столько, что к пятнадцати годам я прочитал уже почти всю русскую классику и многое из зарубежной.

Шарик, стоявший среди других сувениров, нечаянно задвинули за керамическую вазу, и я надолго о нём забыл. Когда в квартире переклеивали обои, все сувениры сгребли в ящичек. Выставляя их снова на полочку, шарик почему-то оставили в ящичке. Но я потерял к нему интерес. Наверное, потому, что перешагнул из детства в тот возраст, когда тянет уже к другим «забавам» — один из одноклассников, Дмитрий, а попросту Митяй, принёс полпачки сигарет, и мы с ним попробовали покурить. Нам понравилось. Я вспомнил вдруг о своём шарике: надо было прежде заглянуть в него. Поделился своим беспокойством с товарищем, но он категорично изрёк:

— Ерунда это! Какие предсказания? Муры всякой начитался…

И я успокоился, совсем забыв о своём шарике. До тех пор, пока…

…Я снова посмотрел на маму. Почему она стоит одна? Где же мои друзья, которых было так много при жизни? А впрочем, я вижу двоих, стоящих чуть в отдалении. Слышу, как они переговариваются шёпотом.

— Как это случилось? — спрашивает один.

— Нелепость какая-то, — отвечает другой. — Его нашли голым в сугробе на газоне.

— Ограбили, убили?

— Кто же может это знать, кроме него…

Я не совсем понимаю, почему я всё это вижу и слышу. Наверное, моя душа, всё ещё живая, незримо витает над телом. Возможно, благодаря ей я ещё долго буду наблюдать и свои проводы в последний путь, и то, как будут жить без меня мои близкие и те, кого я считал друзьями, и девицы, не претендовавшие на серьёзные отношения, и она, та, с которой и началось моё крушение.

Глава 2

Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Вокруг много белого. Ну, на то она и зима. Хотя нет, это не снег. Это белые стены, белые кровати, белые люди… Вернее, люди в белых халатах. Наконец до меня доходит: я в больнице. А что же тогда мои похороны — всего лишь неприятный сон? Или это всё-таки моя беспокойная душа, которая будет витать где-то поблизости от тела ещё сорок дней, не даёт мне расстаться с прошлым? Ведь всё, что я сейчас видел, очень похоже на правду. И Лоо, и шарик, и книги, и первая выкуренная мною сигарета, и первый стакан вина — всё это было в моей жизни. Тяжёлые веки снова смыкаются, а мне кажется, что я слышу чей-то радостный возглас:

Читать книгуСкачать книгу