О «Мире искусства»

Автор: Петров-Водкин Кузьма СергеевичЖанр: Искусство и Дизайн  Прочее  Биографии и мемуары  Документальная литература  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Петров-Водкин Кузьма Сергеевич - О «Мире искусства» в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Отрывки из воспоминаний

Возвращение в Россию было удручающим. Таможня выдала мне двести с лишним холстов моих работ, и сел я с ними на Каменноостровском в развалинах старого дома Иенсена.

Четыре года высидел среди напряженной художественной жизни Европы. Дикарем уединившись в мастерской на Монпарнасе, переоценил я и многое отбросил из полученного мною в русской школе.

С ученической старательностью проделал сотни этюдов по академиям Парижа и зарисовок, заново устанавливая мое отношение к натуре и изображению.

Я был полон впечатлений от Чимабуэ, Леонардо луврских — до Сезанна и Ван Гога; конкурирующая со мной молодежь стекалась туда из-за всех далей земного шара, мало-мальски затронутая европейской цивилизацией.

И вот, после этой кипучей атмосферы, критической к себе и другим работникам, очутиться в чиновничьей пустоте петербургских проспектов.

В те дни вспомнилось мне возвращение в Россию из Италии, ровно 50 лет тому назад, А.Иванова с его поразительными сокровищами, и трагическая его кончина на рубеже новых колоссальных замыслов.

Бескультурье живописное, и холодное безразличье, и злоба моей родины к ее детям, пробивающим новые пути, — момент был следующим: умчалась волна, поднятая в начале девятисотых годов дягилевским «Миром искусства».

Умирал несчастный Врубель. Реже и реже долетали из его клетки последние бредовые выкрики на клочках истрепанных бумажек. Его «Демон», распластанный на стене Третьяковской галереи, уже терял волшебство своего блеска.

Разрозненно выступала молодежь, перебарщивая импрессионизм и начала кубизма. Н.И. Кульбин на старости лет расправлял свои крылья, чтобы стать вождем живописных младенцев.

Декадентщиной еще несло изо всех щелей. Школы не было. В Академии, принятый для видимости омоложения оной в преподаватели, Я. Ционглинский казался отдушиной казенной школы, и так это больше казалось — по контрасту с остальной профессурой Академии.

Л.Бакст в студии Е.Н.Званцевой рафинировал «эстетику линии, образующей силуэт», предопределяя печатно пути живописи «от Человека к Камню».

В Москве в декадентской истоме доживало последние ресурсы «Золотое руно».

Одряхлел Савва Мамонтов и, путая даты, вспоминал птенцов своих Врубеля, Коровина, Шаляпина, давно покинувших гнездо Абрамцева.

И лишь на Знаменке седой, влюбленный в живопись юноша С.И. Щукин собирает диковины из боевой лаборатории Европы и страстно разъясняет бесконечным посетителям своих любимцев.

Первое живое слово, может быть со времен А.Иванова, выкрикивает этот ценитель живописного ремесла:

— Не красота, а тип. Вот это самое… Вот что важно… — заикаясь, повторял Сергей Иванович, бросал лозунг, раскрывающий новые перспективы для задыхающейся в болтовне молодежи. Мало кто в то недоброе время до конца уразумел это определение.

Посещаю мою Alma mater — Московскую школу. Встреча с Серовым.

Холодно здоровается со мной Валентин Александрович. Странно для учителя, а я был не из последних его учеников.

— Так… из Парижа… Ну, что же, офранцузились. Поругиваете нашего брата. Всех к черту — оставить на разводку Матисса.

Тут мне стало ясно: знамя, поднятое Щукиным, начало свое революционное дело. Молодежь щетинилась, переплескиваясь, как часто с ней бывает, за край смысла, становилась анархичной и отрицала всякую учебу. Серов, большой выдержки педагог и труженик в своем деле, болел за близкую ему молодежь, которая так доверчиво и восторженно десяток лет тому назад приняла его в руководство Московской школой, эта молодежь готова сорваться в хаос безделья и пробы на авось.

Дулся на меня В.А. до встречи с моими работами.

Спустя два года, помню, возвращались мы с Серовым с выставки, где был мой «Сон».

Маленького роста, коренастый, сутулый, шмыгая огромными ботами по тротуару Невскою проспекта, Валентин Александрович, по обычаю отрывисто и резко (даже в ласковости у него был резкий, ворчливый тон), заговорил:

— Да… Вы счастливый художник…

— Не потому ли, что возле «Сна» всероссийский скандал поднялся? — воскликнул я.

— Это глупости. Репин такой уж есть. Обольет. Подождите — умиляться начнет. За Репиным хвосты дрянные, всякие — заражают они Илью Ефимовича. Да… Не в этом дело, а вот аппарат у вас счастливый: глаз и воля… Берете вы натуру и из нее живопись делаете, а живопись только и убеждает в натуре.

— Ну, а у вас, Валентин Александрович?

— У меня, — он приостановился и как бы огрызнулся, — у меня аппарат фо-то-графический, на проверку, на подделку все прикидывает. Глаз дрянной. Да-с.

— Да это, может быть, просто честность особая?

— Что? Нет, милый мой художник, — это… это честное жульничество. Честное, потому что не виноват я в аппарате моем… Формулы натуры иные, чем формулы живописи, и только в формулах, присущих живописи, — полная ее выразительность, тогда это не болванки натуры, а искусство…

Происходил этот разговор в период подхода Серовым к «Иде Рубинштейн», к «Навзикае».

Передо мной развернулась драма этого замкнутого, напряженного в исканиях Живописи человека, попавшего в заколдованный крут натурализма. И он бросался в крайности; отыскивая материалы для живописи, он попадал на готовые формулы более счастливых, по его мнению, товарищей — от Репина, Цорна до Бакста.

Итак, я в Петербурге.

«Мира искусства», как официальной группы, еще не существовало. Вожди «Мира искусства» девятисотых годов и их друзья вливались в Союз русских художников, — это была организация московская с петербургским отделением.

Разрыв Москвы с Питером был неизбежен, и он назревал.

Издавна москвичи гордились, как филипповскими пирогами, своей «живописностью». Цорновские разводы широчайшей кистью, неисчерпывающие формы, а lа Архипов, броская, густо наслоенная краска а lа Репин — все эти признаки считались хорошим тоном и неотъемлемым достоянием Москвы-реки, а питерцы — жалкие графики, у них больше-таки акварелью балуются — европеизмом щеголяют — это вам, братцы, не «Три богатыря» нашего Васнецова, — говорили ядовито москвичи.

Правда, питерцы иногда и с этой стороны давали им уроки: малявинские «Бабы» девятисотых годов, бывшие одним из крупнейших событий в живописи тех лет, показали еще большую «широту» мазка и большую осмысленность петербуржца Малявина, бывшего в это время близким к «Миру искусства».

Как бы то ни было, для дальнейшего историка москвичи и питерцы вспоминаемого времени, может быть, окажутся «оба лучше», но в данном случае они должны были хотя бы на время разойтись, им было тесно, и они мелочно ссорились.

Пробным камнем для учета будущего раздела была выставка «Салон», организуемая С.Маковским в залах Меншикова. Эта выставка и должна была принять целиком в себя ядро «Мира искусства», старое дягилевское ядро, и расшириться молодежью, из которой можно бы было комплектовать живой материал для вновь возникающего общества.

Маковским же готовился журнал «Аполлон», долженствующий выражать идеологию петербургских художественных кругов.

О затее с «Салоном» узнал я тогда случайно, и я решил повидать Маковского, чтобы предложить ему мое участие на этой выставке.

В огромном, только у письменного стола освещенном, кабинете, утопая в высоком кресле, средневековым силуэтом сидел Маковский.

На поручне кресла свешивалась тонкая, длинноноготная рука с «вечным» талисманом-браслетом.

Будущий «Аполлон» слегка повернул ко мне голову и после ознакомления с целью моего прихода, грассируя, произнес об избранности тех художников, кои удостоятся участия в «Салоне».

Эта комедия снобизма, холодка, рассчитанных улыбок, гримас за вашею спиною у Маковского была наивна, он зачастую срывался, но вообще этот стилик был свойствен ядру «Мира искусства».

Отсутствие богемных, художнических взаимоотношений лишило его членов искренней, профессиональной спайки, благодаря чему часто побочные симпатии играли видную роль при оценке тех или иных участников, на стенах выставок появлялись какие-то вежливые мальчики и дамы, имеющие весьма малое отношение к живописи.

Читать книгуСкачать книгу