Сегодня – позавчера

Скачать бесплатно книгу Храмов Виталий Иванович - Сегодня – позавчера в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Сегодня – позавчера - Храмов Виталий

Вот, блин, жара! Солнце нещадно палило. Прокалённый воздух маревом колыхался на месте. Ни дуновения ветерка. А тенёчка тут, на «горке» и не было никогда. Вода в канистре была тёплой и нисколько не помогала. Тут же всё выпитое потом выступило, заливало глаза, щипля. Одежда, горячая, пахнущая глажкой утюгом, стала жёсткой от впитанной соли пота. И снять нельзя. Так и жарься в рабочих ботинках, плотных синих рабочих штанах, в оранжевом сигнальном жилете.

Выпил третью кружку, четвёртую вылил в кепку, поболтал — прокалённый хэбэ выцветшей бейсболки не хотел впитывать воду. Да так с водой и напялил на голову.

— Ух, тля, хорошо!

— Да, на пять сек. Потом хуже будет. Ну чё, за водой сходим?

— Ну её! С кем другим сходи. Ты же знаешь — я тяговая животина, не беговая.

— Ну, как хочешь. Я один пойду. А то опять Князь в истерику впадёт, заплюёт, если с собой кого возьму. Тады — засыпай.

Я пожал плечами. Укладка стрелочного перевода завершалась. Князев, руководитель работ, заканчивал выгрузку щебня — балласта на уложенную стрелку. Бригада, обречённо понурившись, старательно делали вид, что не понимают, что надо дальше делать, как-то по-тараканьи, прятались от глаз Князева, по-детски наивно надеясь, что пронесёт. Устали. Очень устали.

И ничего удивительного. Время к семнадцати, работать будем до двадцати — двадцати одного. А начали в семь. И так уже третий месяц. Да и бригада должна быть 15–17 человек, а нас — 9. Каждый пашет за двоих. Не идёт народ в путейцы. Работа каторжанская, оплата маленькая. Охранники за здоровый сон на рабочем месте больше получают. Ну, кто пойдет в путейцы? Правильно — алкаши (им пить почти разрешают на рабочем месте), бездари и отчаявшиеся, типа меня. Поэтому и расшифровывают ПМС не как Путевая Механизированная Станция, а Последнее Место Ссылки. Ну, нет работы в нашем городе! Да и в области нет. Вон — полбригады из других сел — райцентров. А Москва — она не резиновая. Да и там Рамшаны с Джумшудами всех выдавили. Двое из бригады — «москвачи». На заработки поехали — вернулись с тем же, с чем и уехали, только старее на пяток лет.

Я взял свою лопату, облокотился на неё, закурил.

Я, как и все остальные, ненавидел свою работу. Дело даже не в том, что она тяжёлая. Нет. Меня трудностями не напугать. Здесь из тебя выдавливают всё человеческое, гнобят, гноят, морально растаптывают и ноги вытирают. А ты терпишь. Отбрёхиваешься только и всё. Уйти некуда — семья. Завод, где я проработал шесть лет встал, разворованный директорами и начальниками, как и остальные предприятия и хозяйства города и окрестностей.

— Заполняем шпальные ящики! — раздался надтреснутый голос. О, вот и мастер нарисовался. Голосок-то сел. Чё, укатывают сивку крутые горки? А, нет ещё. Вон опять с Морячком сцепился.

— Я только закурил!

— Не отвлекаясь от ааботы!

— Слушай, Богдан! Ты в армии служил?

Мастер ещё больше взъерепенился — упоминание о его неслуживости его задевали.

— Причём тут это?

— Даже в армии дают спокойно покурить.

— У нас не аамия!

— У нас турьма! — вставил реплику Дед, но шел уже с лопатой.

— Да вы специально сейчас закуу-или! Пока хопы-ы сыпали можно было укуу-ииться! Бо-осайте я сказал!

— Или я тихо сказал? — продолжил Лёшка, бывший мастер, вспомнив, видимо, кавээновскую шутку.

— Потому что тишина должна быть в библиотеке, — это уже я вставил свои пять копеек.

— Не брошу! — это опять Морячёк.

— Я тебя пъемии лишу.

— Тебя давно наверное не били, — вздохнул Морячёк.

— Чё ты сказал?

— Показал! Пошёл ты, начальник!

Морячёк бросил окурок, поднял совок и неспешно, прогулочной походкой пошел к нам — Князь нарисовался, вот Морячёк и закруглил спектакль.

Грохот металла о гранитный щебень заглушил все звуки. Попробовал кто-нибудь бы поперекидать каждый вечер по несколько десятков кубов щебня. И диеты не нужны. Живот втягивается, горб растёт. Тут незаметно превращаешься в двуногого верблюда.

Когда я только устроился, именно этот щебень меня больше всего убивал. Совок лопаты категорически отказывался лезть в кучу щебня — надо потряхивать лопату, толкая её. Руки немели сразу. Пробовал подталкивать корпусом — к ночи — синяк в паху и порванные на ширинке штаны. Не легко это. Совок за месяц стирается о щебень наполовину длины. А люди? А люди — не заметно. Да и не нужно это никому. Сейчас уже обвыкся. Но, блин, не на этой жаре. И так дышать нечем, ещё и пыль эта кремнево-гранитная столбом стоит, окутала. Пот все глаза выел.

— Чё вы как военнопленные?!

О, Княже проявился. Скучно видно стало. Сейчас будет театр одного актёра. А где же зрители? Без посторонних он так не разоряется. А, вот и зрительный зал — это я через плечо оглянулся. Зам ДС, руководящий манёврами в «окно», манёвры-то закончились. Сейчас кран УКСП приведут в транспортное положение, нацепляют на него остальные подвижные единицы и алес. А вот и ШЧ. Да много шнурков — аж четверо. Местные — мастер, бригадир, путейцы горочного околотка. Какое представительное собрание. Спектакль будет фееричным и обидным.

— Чё вы еле шевелитесь? Вам эсэсовцев надо, чтобы вы, мудаки, работать начали нормально! И овчарок, да автоматы эсэсовцам! Живее! «Окно» заканчивается, а мы не пробивали ещё! Где этот долбак? Вотон ты! Где люди твои? Почему троих не хватает? Чё ты мямлишь? Какой обед? Какая вода! Сейчас я тебе дам и обед, и воду! Они же у тебя пьяные все! Ты чем тут занимаешься? Я — и стрелку ложи, и отсыпай! А ты за людьми не можешь отследить? На хрен ты тогда нужен? Сам тогда лопату бери, раз с этим бычьём не можешь справиться. Вон они — я ж говорю — ужрались!

Все поворачиваются. Точно — два Гуся. Уже хороши. Богдан подрывается и к ним бежит, что-то орёт, руками машет. Игорь горестно кивает в ответ, кивает и идет. Он всегда согласный. Каждый день напивается под завязку этими дешёвыми «портвейнами» «Три сапога», официально именуемыми «777». А потом кивает. Хоть ты ори, хоть разорвись от визга — он кивает, но пить будет. Это он «москвач». Работал, работал, деньги обещали, обещали, да так и исчезли работодатели. Скоро сорок — ни дома, ни семьи, ни детей, но самое страшное — не будет. Лишь приобретённый алкоголизм, да пустота безнадёги в глазах. Он кивает.

Женька, тоже Гусев, он другой. Отсидел по малолетке за грабёж, с армии опять склад грабанул, так по жизни и будет никчёмным. Но взрывоопасный. Идёт, набычился. Он, может быть, считает, что вообще одолжение сделал окружающим, тем, что пока работает тут. А на него орут.

— Лёнь, смотри, ща чё-то будет! — толкаю я бывшего мастера.

Тот тоже перестаёт грести щебень, ставит лопату, черенок — подмышку, опёрся так. И я так же, повиснув на лопате, закурил.

А действо меж тем развивалось. Женька уже не молчал, а яростно «дискутировал», тоже жестикулируя. И тут Дылка (прозвище мастера — на железной дороге нет дырок, а лишь отверстия, кроме того, он калтавил, проглатывая «р»), совершил ошибку — встав на пути Женьки, толкнул его двумя руками в грудь. А он пьяный. Полетел назад, запнулся, упал. Но пьяный под защитой неведомых сил — упасть так на спину на путях очень опасно — одни камни, да металл. Женька тут же вскочил, ужом метнулся, схватил лопату, замахнулся резко, ударил. Богдан-мастер увернулся, лопата грохнула о рельс, черенок переломился у основания, Женька опять взмахнул получившимся колом и погнал уворачивающегося Дылку по путям через «горловину» «парка» к зданию диспетчерской.

Мы ржали. От души. Истерично, зло.

Князев в это время звонил в милицию, но там его видимо послали «по инстанциям». Он кинулся на ДС:

— Вызывай охрану, что стоишь? А если он его убьёт?

Тот пожал плечами:

— Твои люди — ты и суетись. Убьёт — и поделом.

Ага! Получил от ворот поворот! А ты думал авторитет для них великий? Обломись, дядя! Ты — клоун! Хотя, нам же хуже. Сейчас на нас кинется. Ну, вот, точно.

Скачивание книги было запрещено по требованию правообладателя. У книги неполное содержание, только ознакомительный отрывок.