Сотая медаль

Автор: Шторм ВячеславЖанр: Социально-философская фантастика  Фантастика  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Шторм Вячеслав - Сотая медаль в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Сотая медаль -  Шторм Вячеслав

Вячеслав Шторм

Сотая медаль

– Гражданин Би-Эл-174384! Говорит Служба Общественного Контроля!

Мнемовызов пришел как нельзя вовремя: Боб только-только насыпал сахарозаменитель в утренний ан-кофе и приготовился сделать первый, самый вкусный, глоток. Что делать, пришлось отставить чашку в сторону.

– Слушаю, дежурный! – мысленно вздохнул Лозинский. – Что случилось?

– Сегодня, восьмого июля 2234 года, в девять часов пятьдесят шесть минут восемнадцать секунд по общепланетарному времени, зарегистрировано совершенное вами деяние, нарушающее Уложение о правах и свободах. Вы поставили свой кар на парковочное место, принадлежащее другому гражданину!

Вот же гадство! Заметили-таки! А может… Боб покосился на стеклянную перегородку, отделяющую его рабочее место от Плюхина. Тот, будто почувствовав взгляд, обернулся и глумливо оскалился. Ну, Жорж! Ну, скоти-ина! Не мог, как нормальный коллега, сказать честь по чести: «Бобби, не хами! Убери тачку». Сразу бросился жаловаться в СК на ущемление своих прав и свобод! Ладно, попросишь ты у меня сотку до получки!..

– Я признаю нарушение, дежурный, – покорно ответил Лозинский.

– Вынесено предупреждение. Сообщаю, что это уже девятое ваше предупреждение за правонарушение по данной или аналогичной статье. В случае еще одного подобного деяния в течение месяца вы получите стигму. В противном случае предупреждение будет снято. Чтите закон, гражданин!

– Конечно, дежурный, – Боб тяжело вздохнул. Упомянутый же дежурный, вместо того, чтобы отключиться после официального воззвания, знаменующего конец разговора, неожиданно добавил:

– Уж постарайся, милый! Думаешь, мне приятно сообщать такое собственному мужу? И потом, ты совершенно не думаешь о сыне! Знаешь, как он будет расстроен, если в ежемесячном сочинении «Я и моя семья» придется транслировать на весь класс, что его отец получил «медальку»… Ладно, мне некогда. Постарайся не задерживаться сегодня – на ужин будет вкусненькое. Целую!

Пить ан-кофе совершенно расхотелось. Но черт возьми, кто бы мог подумать, что за одним из бесстрастных механических голосов «эскашника» сегодня скрывается Грейс! А что делать – каждый гражданин обязан отработать в Службе Общественного Контроля не менее двухсот часов за годовой цикл. Общественная нагрузка, спайка нации, всеобщее равенство перед законом, бла-бла-бла! Надеюсь, женушка не поделится этим печальным инцидентом с тещей. А то ведь старая ведьма своими нравоучениями способна довести до белого каления даже памятник Девятому Верховному Радетелю на главной площади!..

Боб еще раз неприязненно покосился на Жоржа, мысленно желая толстяку несварения желудка, десяток «медалек» в год и давно заслуженную выволочку от шефа за просроченную сдачу колонки на десерт. Будто услышав его мольбу, коллега придал своей поросячьей физиономии выражение восторженного внимания. Такое с Плюхиным случалось лишь во время бесед с Вуковичем, и Лозинский возликовал.

Как оказалось, преждевременно: через пару минут лицо Жоржа расслабилось, а глаза перестали напоминать древние оловянные пуговицы, виденные Бобом в каком-то музее. Но главное не это – выглядел кляузник ничуть не расстроенным, а скорее наоборот, довольным. И не успел Лозинский придумать хотя бы одну версию происхождения этой нечаянной радости, как в его собственной голове зазвучал сварливый голос:

– Бобби, мой мальчик…

– Да, шеф? – Интересно, а мои глаза во время этих бесед на что похожи?

– Ты не знаешь, отчего мой лучший спецкор протирает штаны в офисе, вместо того чтобы бешеной мухой мчаться в направлении Центрального парка отдыха?

За семь лет работы на Вуковича Боб привык к несколько экстравагантной манере шефа давать задания. Кроме того, Лозинский всегда был весьма падок на лесть.

– Лучший спецкор врубает третью крейсерскую и мчится на стоянку автотранспорта, шеф! – отрапортовал он, срываясь с места. – А что случилось?

– Ты же знаешь, как я дорожу дружбой с Ником Шеймасом, – загадочно начал Вукович.

– Ага-а… – Настолько, что даже выучился мастерски играть в гольф, который до того терпеть не мог. Но чего не сделаешь ради полезного контакта в Службе Предотвращения… Плюнув на лифт, Боб помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

– Восемьдесят девять процентов вероятности летального исхода, – восхищенно гудел в его ушах голос шефа. – Ты только вслушайся, как звучат эти цифры! И продолжает расти. Если ты не в курсе – первый случай за полгода.

Лишь когда Лозинский застегивал ремень безопасности, раздумывая, довериться ли автоконтроллеру (безопаснее) или вести кар самому (быстрее), его осенило:

– Стоп-стоп-стоп, шеф! Я бесконечно польщен «лучшим спецкором», и все такое… Однако не кажется ли вам, что тяжкие правонарушения – зона ответственности Жоржика?

– Плюхин занят! – отрезал Вукович. – Если до сегодняшнего вечера на мой стол не ляжет его проклятая колонка, то прольется чья-то кровь. К тому же он говорит, что ты на парковке его тачку запер…

* * *

Над входом в парк висел гигантский рекламный щит. Вмонтированный в него мощнейший нейроретранслятор заставлял звучать в ушах каждого входящего или выходящего посетителя известный с детства звучный баритон Девятого Верховного Радетеля: «Кара – неизбежна, вина – неизбывна. Чтите закон!» Говоря эти слова, Радетель преисполненным душевного трепета жестом прикасался указательным пальцем правой руки к левому лацкану своего белоснежного пиджака. Туда, где горели три стигмы, напоминающие то ли изысканное ювелирное украшение, то ли бусины крови, выкатившиеся из сердца Отчима Народа, исстрадавшегося за своих подопечных.

Бобу сразу вспомнился популярный анекдот: ребенок спрашивает мать: «Вот у древних был такой «бог». А кто это?» – «Как бы тебе попроще объяснить, детка? – задумывается та. – Представь себе Верховного Радетеля без единой «медальки»…»

– Ты был прав, великий старик, – как и многие граждане, привыкшие к мыслеречи, Лозинский иногда начинал думать вслух. – К чему выпячивать достойные поступки? К ним и без того должен стремиться каждый гражданин. А вот отметить несмываемым клеймом позора деяние недостойное, значит не только наказать, но и предостеречь. И свершившего его, и всех окружающих, – и он покосился на добрую дюжину собственных стигм, привычно сожалея, что проклятые «медальки» нельзя заставить исчезнуть хотя бы на время.

В парке отдыха было традиционно многолюдно. Бегали и галдели дети, чинно прохаживались матроны, снисходительно косясь на молодых матерей, сопровождающих левитирующие аэролюльки с младенцами, у фонтана дурачилась стайка молодежи, брызгаясь водой с некоторой оглядкой (не ровен час попадешь в кого-то постороннего, а за такое можно и предупреждение схлопотать, если «жертва» окажется брюзгой). В общем – все, как обычно. И все же у одного из этих добропорядочных граждан сейчас зашкаливал уровень агрессии, подталкивая к самому страшному преступлению – лишению жизни. Только как его обнаружить? За намерение, в отличие от свершившегося деяния, никаких отличительных знаков не полагалось. Лишь человекоохранители имели на вооружении специальный прибор, способный фиксировать преступную мысль. Они, кстати, небось уже мчатся сюда на всех парах – гражданин Шеймас, конечно, «слил» информацию приятелю-новостнику, но замалчивать ее вовсе он, разумеется, не станет – за такое не только полновесную «медальку» пропишут, но и с хлебной работы турнут… Придется рискнуть.

«Лучший спецкор» присел на лавочку, воровато оглянулся, закрыл глаза и с помощью сложной мантры постарался очистить сознание. Кажется, получилось. Балансируя на грани восприятия действительности, Боб сунул руку под плащ и щелкнул ногтем по неприметной заклепке на поясе.

Купленный за баснословные деньги запрещенный прибор, использование которого грозило приобретением от одной до трех стигм (в зависимости от цели оного), не подвел: сознание журналиста как бы подключилось разом ко всем находящимся в парке. Какофония мыслеречи обрушилась на Лозинского, будто океанская волна. Но Боб, подобно опытному пловцу, тут же «вынырнул» на поверхность и принялся делать энергичные «гребки», просеивая болтовню.

– …говорит: милочка! Ваш мальчик – совсем не пара нашей девочке! У него ведь в ближайшем родстве ни одного, включая вас, чтоб меньше двадцати «медалек»…

– Собачка, собачка! Давай играть!

– …я ей сделал? Два раза, выходя из конторы, дверь придержал? Безо всякой задней мысли, заметь! А она – жалобу в СК, а те…

– Собачка! На палочку!..

– …никакого второго ребенка! По крайней мере, пока не улучшит жилищные условия. Только ему, с его-то количеством «медалек», новой квартиры не светит…

– Собачка! Ты глупая? Ну-ка хватай палку!

– Ой, смотрите!

– Мама родная! Да на нем живого места нет!

– Слушай, ведь столько не бывает! Его давным-давно должны были отправить на коррекцию личности!

– Марк! Немедленно отойди!

– Собачка-аааа!!!

– УБЬЮ!!!

На то, чтобы выключить прибор, открыть глаза и понять, в какую сторону бежать, у Лозинского ушло семь на редкость долгих секунд. Цепкий взгляд журналиста четко фиксировал происходящее, отсеивая ненужные детали и концентрируясь на главном.

Людское стадо в ужасе, кто-то рыдает, кому-то плохо, многие бегут, сломя голову, но есть и такие, для которых любопытство сильнее инстинкта самосохранения. В целом страшноватое зрелище, но только когда становишься очевидцем подобного в первый раз. А Боб Лозинский – профессионал, за свою бурную карьеру навидавшийся всякого. Он бежит дальше, попутно запуская через свою нейроклипсу флай-камеру.

Вот молодая и стильно одетая брюнетка. Явно завсегдатай спортзалов – отличная фигура, хотя личико подкачало. Хотя, возможно, это от исказившей его гримасы ужаса. Стоит на коленях, мертвой хваткой вцепившись в мальчика лет пяти. Пацан, которому, в отличие от мамочки, не помешало бы регулярно делать зарядку, а еще – вытереть грязный нос, отчаянно орет. В одной руке он зачем-то сжимает толстую сухую ветку.

Вот мужчина и женщина, стремящиеся туда же, куда и Боб. Над плечом каждого так же парит флай-камера, но он и без того знает обоих. Мысленная зарубка на память: сообщить по возвращении шефу, что обожаемый им гражданин Шеймас, похоже, играет в гольф также с корреспондентами «Совести нации» и «Муравейник-Сити». Впрочем, штат Службы Предотвращения всяко не исчерпывается одним сотрудником. Может, кто-то из прочих собирает модели ракетопланов вместе с Грегом Кацем или занимается бальными танцами в одной группе с Таней Виллис?.. Ладно, что у нас тут еще?

Ага, собака. Огромный мраморный дог. Уж не с ним ли мальчишка собирался играть посредством палки? Весьма-а опрометчиво. Конечно, на псине – стандартный ошейник «Фу-245», обеспечивающий тотальный контроль за ее поведением в общественных местах, и все же… Такая тварь способна бегать со скоростью кара. Поправка: была способна. Судя по дырке в голове и луже крови, дог свое отбегал.

А вот, наконец, и тот, из-за которого Лозинскому пришлось прикрывать задницу скотины-Жоржа. Здоровенный мужик. Черные усищи и щетина, грозящая вот-вот превратиться в бороду, черный платок на голове, черная куртка – да, не любит парень ярких красок… Между нами, куртку не мешало бы и почистить – вон как заляпана чем-то… о, черт! Не может быть!

Флай-камера, помимо прочей хитрой электроники, имеет и универсальный анализатор. И сейчас она, сконнектившись с нейроклипсой в ухе здоровяка, послушно выдает в сознание спецкора такое…

Скачивание книги было запрещено по требованию правообладателя. У книги неполное содержание, только ознакомительный отрывок.