Нервы

Автор: Лухманова Надежда АлександровнаЖанр: Русская классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Лухманова Надежда Александровна - Нервы в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Из цикла «Как сердце страдает».

В бальном зале душно; Андрей Николаевич Загорский вышел на террасу, опёрся на мраморные перила и глядел в сад. Весенняя южная ночь дышала теплом и ароматом. Розоватая луна то ясно, величественно плыла по небу, то ныряла под налетавшие на неё облака, окрашивая их прихотливые формы перламутровым блеском. Кругом террасы, среди густой зелени лип как воздушные видения белели миндальные деревья в полном цвету; глубже в саду дремало озеро; волшебный мост, перекинутый через него месяцем, зыбился чуть-чуть заметною дрожью. Направо, под углом, были видны освещённые окна бального зала, оттуда неслись звуки скрипок, мандолин, порой долетали отрывистые выкрики дирижёра, или звенели весёлые нотки женского мелодичного смеха, видны были мелькающие пары, головы, страстно клонившиеся одна к другой… Мягкий электрический свет лампочек, заключённых в матовые колпачки, горячим поцелуем скользил по обнажённым плечам, играл на переходной гамме белокурых и тёмных волос. Откуда-то, из-за озера, гулко плыли звуки церковных колоколов. Тёплый воздух ласкал лицо Загорского; он с восторгом глядел на бледные звёзды, на зеленоватый, лёгкий как дымка туман, волнисто ползший по земле; бальная музыка, то едва шептала вокруг него непонятные, раздражающие своею таинственностью, слова, то вдруг властно гремела, вторгалась в его грудь, и надрывала сердце. Всё-всё окружавшее его казалось дрёмой, сказкой, вызванной воображением. С земли поднимавшиеся испарения фиалок, роз, мирты и вербены дышали ему прямо в лицо. Он задыхался от этой оргии звуков, переходивших в аромат; давно забытые стихи какого-то декадентского поэта пелись в его памяти:

Природа — храм, где дерево — колонна, Звучит и дышит смутными речами, Где девственная роза как мадонна Глядит бесстрастно страстными очами; Где звуки, краски, ароматы слились в один Безумно чувственный букет…

Молчанье сада, дыханье ночи, нега звуков, — всё вызвало одно ощущение чего-то угнетающего как безысходная тоска, бесконечно беспредельного как откровение загробного мира, — ему казалось, что он умирает…

— Андрей Николаевич, это вы?

Загорский вспыхнул, выпрямился, закрытые глаза его широко блеснули и впились в темноту. Из сада, подымаясь на ступени, шла высокая, стройная фигура.

— Куда вы убежали? Вас искали, все думают, что вы уехали, а я устала, прокралась садом, хотела пройти в тёмные пустые комнаты, броситься в широкое кресло и отдохнуть; подхожу… а луна вышла, озарила вас — vous savez c'est poИtique [1] .

Она взошла на террасу и стала рядом с ним.

— Устала!.. Ну, беглец, о чём вы мечтали?

— О вас…

— Обо мне? Не может быть! Что же вы думали?

— Что я люблю вас!

— Загорский!

— Что я люблю вас безумно.

Анна Алексеевна засмеялась тихо и насмешливо.

— Давно?

— Давно, всегда! С первого раза, как увидел вас!

— Когда был этот первый раз, я даже не помню. Вы бредите!

— Может быть! Но не всё ли вам равно; моё сумасшествие не опасно, не заразительно, а мне позволительно бредить, мечтать, ведь, я как бы только что снова родился на свет!

— Да, правда! Вы были очень больны?

— Я умирал… О, какая тоска лежать недели не двигаясь, прикованным воспалением, то погружаясь в какую-то нирвану, то просыпаясь снова для мучений; слышать кругом себя шёпот, видеть озабоченные, грустные лица, улавливать в глазах доктора беспокойство и делать вид, что веришь фальшивому тону, которым он пророчит выздоровление. Ведь, я не надеялся выздороветь и мысленно простился со всеми — и с вами…

— Со мной?

В односложном вопросе слышалось волнение.

— Во время моей болезни вы часто стояли около меня… О, не бойтесь! Ведь, я рассказываю вам мой бред! Вы клали мне на голову вашу нежную, прохладную ручку, и из неё как лучи проникало спокойствие в мой больной мозг. Я жаловался вам на свои мучения, рассказывал терзавшие меня сны, плакал… и засыпал, прижавшись воспалёнными губами вот к этой, — он взял руку молодой женщины и поднёс её к губам, — к этой ладошке, — он поцеловал в самую розовую горсточку.

— Ну, как мне сердиться на вас, когда вы говорите о пережитом страдании?

— И не надо! Я выхожу только всего несколько дней, меня прислали сюда для поправления здоровья, и вот на целый сезон я — ваш невольный сосед. Этот бал для меня слишком шумен, я не могу вынести столько музыки, света, кружения пар… Я ушёл сюда, но здесь… звёзды, воздух, свет луны, скользящий по облакам и отражающийся в озере, — всё это ещё сильней захватило меня… Я готов был кричать, плакать от восторга!

— Это — нервы…

— Нет, это — жажда жизни, проснувшаяся во мне, кора светского человека спала, её разбила болезнь… Я теперь слаб как ребёнок и беззащитен от всех этих впечатлений! О, как хороша жизнь! И как ваше присутствие дополнило последнюю ноту этого дивного концерта, который в честь нас поёт южная, весенняя ночь…

Он продолжал держать её за руку, и оба молчали.

— Да, вы хотели знать, когда я в первый раз увидел вас?..

— Я помню, когда мы познакомились: вас представили мне на балу у Харитоновых тот год на Рождестве…

— Я говорю не о вечере… Первый раз я видел вас в театре, — это было в начале зимы. Я не помню, что собственно давали… Вы были в ложе бенуара, я… на четыре кресла дальше от вас в 5 ряду партера. В первом антракте, когда я, встав, привычным взглядом обегал ряды лож, мне бросилась в глаза ваша головка и приковала меня. Меня поразили ваши большие изумрудно-прозрачные, — простите за сравнение, «кошачьи», как я сказал себе в душе, — глаза, насмешливый изгиб вашего прелестного рта и чарующее сияние ваших золотистых волос. Какого цвета было на вас в тот вечер платье? Были ли вы окутаны в чёрные или белые кружева, был ли на вас бархат или атлас? — Не знаю! — В тесной глубине ложи, в слабом свете бенуара, я видел только вашу загадочную улыбку, и в ней, мне казалось, была и боль, и какая-то мечта, увлекавшая вас далеко за пределы шумного театрального зала. В минуты, когда вам не надо было поддерживать разговор и обязательно улыбаться, как вы казались измучены! О чём вы думали?.. Может быть, вы просто устали от последнего бала, может быть, у вас была пустая ссора с мужем, а, возможно, что вы не думали ни о чём, но я мечтал за вас: мне представлялось, что вы или погружены в прошедшее… Вы плачете? Боже мой, Боже мой, что с вами? Неужели я огорчил вас, оскорбил?..

— Нет, оставьте, я сама не знаю, о чём плачу и что говорю… Зачем вы всё это сказали мне? Теперь… когда я устала, когда танцы и музыка взволновали меня, когда ночь так хороша… зачем?.. Разве я могу выслушать всё это равнодушно и отвечать вам сознательно? Ах, оставьте меня, дайте уйти! — она хотела вырвать руку, которую Загорский держал нежно, но крепко в своей.

— Не уходите, не вырывайте вашу руку, останьтесь со мной ещё минуту, вот так: нагнувшись над перилами этой террасы, положите вашу головку мне на плечо и говорите… Музыка ваших слов сохранится в сердце моем, пока оно бьётся… Забудьте всё и… всех. Ведь, я ничего не прошу из вашей жизни, я ничего не обещаю вам, судьба послала нам несколько минут полного забвения; счастье — вне всяких условий жизни, зачем же мы не возьмём его? В силу каких фальшивых убеждений?.. Вслушайтесь — какая полная торжественная тишина кругом нас! Я бы хотел остановить самую жизнь… чтобы всё замерло, всё смолкло, и всё как я безумно, влюблённо прислушивалось к вашему дыханию…

— Аня!.. Анна Алексеевна!.. Аня… А… А!.. — послышалось в другой стороне сада, и какие-то блуждающие огоньки запрыгали в глубине…

— Зовут!.. Голос мужа!..

Молодая женщина хотела вырваться из державших её объятий, но Загорский крепче привлёк её к себе, тихонько левой рукой запрокинул её голову и жарким, долгим поцелуем прижался к её губам.

Читать книгуСкачать книгу