Звездный час майора Кузнецова

Автор: Рыбин Владимир АлексеевичЖанр: 1974 год
Скачать бесплатно книгу Рыбин Владимир Алексеевич - Звездный час майора Кузнецова в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Звездный час майора Кузнецова -  Рыбин Владимир Алексеевич

На дорогах смоленских — леса и леса. Мелколесья. И поля меж перелесков — рожь в пояс. Льны, как озера в свежую погоду, ходят волнами, засвечиваются серебристо под солнцем и гаснут, темнеют, когда тучи затягивают небо. Здесь белые обелиски часты, как верстовые столбы. На свежей зелени старых могил лежат охапки васильков и ромашек, увядших, уронивших в траву мятые свои лепестки и только что сорванных, упрямо поднимающих на тонких стебельках тугие соцветия.

В середине лета, когда хлеба покрываются золотом спелости, на смоленских дорогах становится людно. Глухими проселками бродят непривычно тихие туристы, что-то ищут в полях, подолгу стоят на пологих высотках, смотрят в синие дали.

В один из таких дней я увидел на пыльной дороге «Волгу» с московским номером. Было это в том краю северной Смоленщины, где озера, как сказочные зеркала, переливают синеву друг в друга, где, по общему признанию, рай для рыбаков, грибников и всяких любителей природы, где «маленький Байкал» — необыкновенный Сапшо качает лодки на тихих водах своих. Здесь бы смеяться от умиротворенности души, собирать цветы и радоваться щедрой красоте России. Здесь бы любить. Но люди, вышедшие из машины, — четверо женщин и один мужчина — внимательно и молча смотрели по сторонам, и была в их глазах мудрая печаль людей, давно перешагнувших через горе, смирившихся с ним.

— В этих местах воевал наш отец, — сказала одна из женщин, когда мы познакомились. — Кузнецов фамилия, майор, пограничник. А мы всей семьей приехали, только маму дома оставили — старенькая уже...

Наши палатки стояли рядом. Мы ходили по окрестностям, искали еле заметные под травой старые окопы и удивлялись: до чего же быстро зарастают раны земли, куда быстрей, чем раны памяти.

И другие, незнакомые нам люди тоже бродили по полям и перелескам. Особенно запомнился одинокий хромой старик, он никак не мог отойти от дороги, кружил и кружил вокруг одного места.

Под вечер налетела гроза. Туча черная, как чернила, накрыла леса. Деревья стонали и кланялись ветру, словно молили о пощаде. Дымные хвосты дождя, приближаясь к нам, мели поникшую рожь. Мы боялись, что наши палатки унесет, держали их изнутри, прислушиваясь к тяжелым взрывам грома.

В какой-то миг полы палатки распахнул ветер. Я высунулся, чтобы поймать их, и увидел знакомого старика, стоявшего посреди поля с непокрытой головой и лицом, поднятым к тучам. Мне показалось, что глаза его в тот миг были закрыты.

— Дедушка, идите к нам!

Он не ответил, даже не пошевелился.

— Промокнете!..

Решив, что он не слышит за рокотом грозы, я побежал к нему. И остановился, пораженный: старик плакал. Ветер сбивал сползающие по щекам слезинки, и они оставляли на запыленном лице косые следы, страшные, как шрамы.

— Ливень будет, пойдемте в палатку, — сказал я ему почему-то просительным тоном, словно обращался к ребенку.

Он долго молчал. Так, по крайней мере, мне показалось, потому что я видел, как бежала по полю, приближаясь, серая полоса дождя.

— Тогда у нас палаток не было, — сказал старик.

— Пойдемте, пойдемте!..

Я потянул его за рукав. Он открыл глаза и посмотрел на меня с ужасом.

— Сумасшедший! — крикнул я, подбежав к своей палатке. И не стал ничего рассказывать. Но все поглядывал в щелку на старика, видел, как налетела на него стена дождя, как он только согнулся навстречу ветру, но не сошел с места...

А на другой день я снова увидел его. Он сидел на взгорке при дороге и подкреплялся чем-то домашним. Я пошел к нему с фляжками.

— Чаю? Или чего покрепче?

Он улыбнулся, должно быть, тоже узнал меня:

— Давай покрепче. — И добавил со вздохом: — Они тоже любили, горемыки.

— Кто?

— Ребята мои.

— Дети?

— Почти что так.

— Воевали тут? — догадался я.

— Умирали тут. За Родину! —он с вызовом посмотрел на меня.

— А мы тоже следы ищем. Майор Кузнецов, не слыхали?..

Хотелось верить, что они, защитники этих полей, должны были знать друг друга. Ведь майор Кузнецов не рядовым был — командиром полка. Мне казалось невероятным, чтобы имен командиров полков не знали сражавшиеся здесь бойцы. Я понимал, что в той круговерти лета 1941 года можно было потерять и самых близких. Рассудком понимал, но чувства отказывались верить в такое.

— Герой Советского Союза. Всего семь человек стали героями здесь, в Смоленском оборонительном сражении.

Старик сердито помотал головой.

— Точно знаю, по первоисточникам.

— Нету первоисточников, — сказал он. — В земле лежат первоисточники. Тридцать лет ищу однополчан, мало кого нашел... А героев было не семь. Откуда такая цифра? Только у меня их было восемнадцать. И все герои. И все — Советского Союза.

Со снисходительной усмешкой он посмотрел на меня и отвернулся, недовольно покачивая головой.

— Я понимаю, много было безымянных героев...

— Почему безымянных? Я их всех знаю и по имени и по отечеству (он так и сказал — «по отечеству»). Все тут полегли, на этом поле Бородинском.

— Почему — Бородинском?

— Что Смоленское, что Бородинское — суть одна...

Вот оно — прояснение тайны. Еще прежде, читая про Великую Отечественную войну, я смутно чувствовал, что в самый начальный ее период, именно летом сорок первого, о котором не любят вспоминать охотники до военной романтики, случилось то наиважнейшее, что определило потом всю войну. Недаром же бывшие фашистские генералы в мемуарах именно с летом сорок первого связывают крах своих надежд.

Бородино! Кто победил под Бородином? Историки по сей день спорят об этом. Некоторые из зарубежных специалистов говорят, что победили французы, ибо поле сражения осталось за ними. Другие утверждают обратное, потому что Наполеону не удалось добиться своей главной цели — уничтожения русской армии.

Кто победил под Смоленском?

Вспомним, как это было.

За первые две недели войны германские танковые колонны прошли половину дороги от границы до Москвы — своей основной цели, преодолев главные наши оборонительные рубежи, окружив многие советские части. Контрудары Западного фронта заставили их потоптаться несколько дней на рубеже Витебск — Орша — Могилев. 8 июля 1941 года на совещании в ставке Гитлера были оглашены планы расчленения Советского Союза, как государства, уже не существующего. Фашистское командование считало, что с Советской Армией покончено, что их устремленной на восток военной машине противостоит лишь несколько боеспособных дивизий.

На том совещании Гитлер объявил окончательный срок взятия Москвы — 7 августа. План «молниеносной войны» — «блицкриг», казалось, выполнялся с безупречной точностью.

10 июля германские танковые корпуса, разметав наши части, снова ринулись на восток. 15 июля гитлеровцы ворвались в Смоленск, затем вышли к Ярцеву, перерезав шоссе и железную дорогу, ведущие на Москву. Наши 16-я и 20-я армии, прикрывавшие это направление, оказались в окружении, резервов у командования Западного фронта не было.

Во вражеском лагере никто не сомневался, что дорога на Москву открыта. Начальник генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии Гальдер писал в своем дневнике: «Не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России выиграна в течение 14 дней». В те же дни Гитлер говорил: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически войну он уже проиграл».

Но на фронте началось что-то совершенно непонятное для гитлеровских генералов. Вместо ожидаемого парадного марша на Москву их войска начали топтаться на месте, едва успевая отбивать бесчисленные контрудары ослабевших в непрерывных боях, но стократно усиленных яростью советских рот, батальонов, полков, дивизий. Шли недели, миновал окончательный срок взятия Москвы, предписанный Гитлером, а фашистские танковые группы все не могли перешагнуть через поля Смоленщины.

Читать книгуСкачать книгу