Лекции по холокосту

Автор: Рудольф ГермарЖанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Рудольф Гермар - Лекции по холокосту в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Спорные вопросы под перекрёстным допросом

Лекции по холокосту

Спорные вопросы под перекрёстным допросом Гермар Рудольф

Germar Rudolf. Lectures on the Holocaust, 2005. Перевод с английского — Питер Хедрук, 2006.

Посвящается Тамаре, Кэй и Натали. Надеюсь, что когда-нибудь они поймут.

Содержание

Ответственность за Шоа [Холокост] — часть немецкой идентичности.

Федеральный президент Германии Хорст Кёлер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[1]

Эта память [о Холокосте] — часть нашей [немецкой] национальной идентичности.

Федеральный канцлер Г ермании Герхард Шрёдер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[2]

Освенцим — это символ самого зла.

Федеральный президент Австрии Хайнц Фишер, 60-я годовщина освобождения Освенцима[3]

Предисловие

Скажите, вам ещё интересен Холокост, также именуемый Шоа? Если да, то как вы можете оправдывать свой интерес к такой некрасивой теме? Или вы, уважаемый читатель, хотите сказать, что холокост— вовсе не некрасивая тема? Во всяком случае, лично я постоянно слышу заявления о том, что это самое настоящее извращение — копаться в трупах полувековой давности (разумеется, образно говоря), и что эту тему нужно оставить в покое, поскольку сегодня имеются гораздо более срочные и неотложные проблемы. Я, конечно, могу понять подобную точку зрения, однако, поскольку мои родители несколько раз меняли место жительства, когда я учился в школе, я трижды сталкивался с холокостом на уроках по истории. Было не очень-то весело лицезреть гору трупов, которую якобы воздвигло поколение моих дедов. Так что, даже если мы станем игнорировать определённые темы, они просто так не исчезнут. Именно так обстоит дело с холокостом, и не стоит подобно страусу зарывать голову в песок и надеяться, что холокост исчезнет сам по себе.

Крайне важно осознать то значение, которое холокост получил в западном мире[4]. Холокост ассоциируется с бесчисленными:

— музеями;

— памятниками;

— днями памяти;

— речами и выступлениями;

— книгами;

— журналами;

— газетными сообщениями;

— докладами и конференциями;

— университетскими кафедрами;

— документальными и художественными фильмами;

— судебными процессами, уголовным кодексом, цензурой и т.д. и т.п.

Список можно продолжить. Таким образом, если я заявлю, что холокост— это самый важный из всех исторических вопросов, я скажу это вовсе не потому, что считаю его достойным предметом для обсуждения или что он мне нравится. Но просто объективный анализ западной шкалы ценностей заставляет нас сделать вывод, что холокост — это некий абсолютный нуль в нашей моральной системе ценностей, просто само зло.

Вне всякого сомнения, именно об этом думал бывший директор вашингтонского Музея Холокоста Майкл Беренбаум, когда в 2000 году сказал: «Я вижу, как молодые люди в релятивистском обществе ищут абсолют морали и ценностей. Что ж, ныне они могут рассматривать холокост как трансцендентный сдвиг от релятивизма к абсолюту, где холокост представляет собой абсолютное зло, и таким образом найти фундаментальные ценности»[5].

Таким образом, лекции из этой книги посвящены тому, что многие сегодня рассматривают как воплощение «самого зла». Разумеется, такая характеристика холокоста придаёт всей теме религиозный аспект. Обычное зло можно рассматривать и с нерелигиозной точки зрения — например, в рамках моральной философии или эволюционной этики, — однако абсолютное зло является абсолютистским, фундаментальным, догматичным понятием и, таким образом, выходит за рамки научного анализа.

Остальные аспекты холокоста также указывают на то, что подход западного мира к этой теме принял сегодня форму религиозного поклонения. Просмотр вышеприведённого списка доказывает это. Исторические места и музеи холокоста уже давно стали местами паломничества, в которых выставлены реликвии всех сортов и видов (волосы, очки, чемоданы, обувь, газонепроницаемые двери и т.д.). Разве пламенные речи на днях памяти не напоминают вам религиозную службу покаяния? Разве ведущие деятели и священники во всём мире не наставляют нас — с указательным пальцем, обращённым к небу, — как нам нужно вести себя в вопросах, связанных с холокостом? Как нам нужно относиться к преступникам, жертвам, их потомкам, их странам, их традициям, их требованиям? Как нам нужно думать, чувствовать, поступать, помнить и жить, если мы хотим считаться добропорядочными людьми?

В дальнейшем я не стану обсуждать, является ли нравственная характеристика холокоста, а также вытекающие из него требования и нормы поведения правильными или нет. Это вопрос нравственности и морали, и пусть каждый решает это для себя сам. Однако, задавая вопросы и ища ответы, я не позволю, чтобы меня запугали псевдорелигиозная и моральная характеристики холокоста. Несмотря на то, что мы имеем разные точки зрения на разные вопросы, я надеюсь, что мы достигнем согласия в следующем. Одним из главных свойств зла является то, что оно запрещает задавать вопросы и накладывает табу или объявляет преступлением беспристрастный поиск ответов. Запрещая человеку задавать вопросы и искать на них ответы, оно отрицает то, что делает нас людьми. Способность сомневаться и искать ответы на насущные проблемы — это одно из наиважнейших свойств, отличающее человека от животных.

Но, прежде чем перейти к этому злу, я хотел бы сделать ещё одно замечание. Нередко, забавы ради, я спрашиваю какого-нибудь среднего обывателя, что, на его взгляд, является самым большим табу в западном сообществе. Рядовой гражданин быстро выдаёт самые разнообразные ответы: гомосексуализм, незаконная иммиграция, межрасовые отношения, секс. Нет, говорю я ему, я имею в виду табу, которое настолько сильно, что никто не осмеливается открыто говорить, что это табу, поскольку сделав это, он обвинит общественность в том, что оно подавляет инакомыслящих; тем самым данное табу будет нарушено, что повлечёт за собой наказание. И здесь я неоднократно убеждался, что рядовой гражданин даст мне честный ответ, только если он чувствует себя в безопасности и уверен, что за ним никто не следит и не подслушивает. Именно так обстоит дело во многих странах западной Европы, в особенности в немецкоязычных странах (Германия, Австрия, Швейцария). Что говорит подобная форма поведения о состоянии нынешних западных сообществ? И, как вы считаете, что это за табу, что его нельзя открыто называть табу?

Вместе того, чтобы отвечать самому, я процитирую профессионала, изучавшего данный вопрос. В антологии, посвящённой недавно скончавшемуся немецкому историку Гельмуту Дивальду, профессор Роберт Хепп пишет:

«Случайные эксперименты, проводимые мною на семинарах, убеждают меня в том, что «Освенцим» [самое известное место холокоста] — это, по сути дела, одно из немногих табу, которое наше «свободное общество» всё ещё сохраняет[6]. Наши «просвещённые» студенты из центральной Европы, не реагирующие ни на какие возбудители и не признающие никаких запретных тем, на «тексты ревизионистов [отрицателей]» о газовых камерах Освенцима реагируют точно так же (включая схожие физиологические симптомы), как члены примитивных полинезийских племён реагируют на нарушение их табу. Студенты просто выходили из себя и были не в состоянии спокойно обсуждать предложенную тему. Для социолога это очень важный момент, поскольку табу определённого народа позволяют узнать, что для этого народа является священным. Табу также выдают то, чего он боится[7]. Временам страх перед мнимой опасностью принимает форму нервных тиков и фобий, напоминающих невроз навязчивых состояний. Однако, с другой стороны, нельзя отрицать, что многочисленные табу выполняют защитную функцию, оберегая людей от опасности. И даже там, где табу является неотъемлемой частью человека, бывает тяжело определить, если сила первого основывается на страхе второго, или же если страх второго объясняется силой первого.

Читать книгуСкачать книгу