Три дня на расплату

Скачать бесплатно книгу Исмайлова Татьяна - Три дня на расплату в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Три дня на расплату - Исмайлова Татьяна

ПОНЕДЕЛЬНИК, 19 ИЮНЯ

УТРО

Анна не спала давно, но шум, поднятый проводницей вагона за час с лишним до прибытия поезда, раздражал ее так же, как и соседей по купе: кому надо, тот и без понуканий успеет умыться-одеться и сдать постель. Сквозь смеженные ресницы она наблюдала за ловкими движениями парня, только что соскочившего с верхней полки. Случайный попутчик или не совсем? Алексей Петрович мог послать и проводника, не согласуя с ней надобность в этом.

Анна подождала, пока все трое, захватив полотенца, вышли из купе, — пора и ей скатывать матрац, сдавать постель. Когда попутчики вернулись, она уже сменила сарафан, в котором спала, на джинсы и просторную майку.

Бессонная ночь мало сказалась на лице. Пышные волосы она стянула резинкой на затылке и надвинула почти на самые брови легкую кепку из ткани с большим прозрачным пластмассовым козырьком. Сумка, стоящая у ног, была не тяжелой: пакет с бельем, маленький диктофон, умещающийся в ладони, и десяток кассет с пленкой, а также документы: паспорт, редакционное удостоверение, водительские права и доверенность на машину.

Верным в этих документах было только ее имя — Анна. В свой родной город она возвращалась под чужой фамилией — Самохина и с удостоверением, что Анна Самохина является корреспондентом известной столичной радиостанции, ни одной из передач которой она, кстати, так и не удосужилась послушать. Все документы в полном порядке — Алексей Петрович постарался.

О своей настоящей фамилии, с той, что родилась, Анна старалась не вспоминать. Анной Самохиной она стала вчера, за час до отправления поезда из Москвы. Кроме документов, посланец от Алексея Петровича вручил ей ключи от дома и машины. И еще один ключ, о существовании которого знали только они двое.

Четыре года назад, когда она срочно покинула свой родной город, куда теперь возвращалась, ее звали Анной Терехиной — фамилия, известная в крупном областном центре, до которого на поезде из Москвы всего ночь. Без малого все эти четыре года были прожиты не в России — под именем Анны Морель. Это теперь было ее настоящее имя — по мужу, которого она похоронила год назад.

Под этим именем в этом же поезде, только в вагоне «люкс», сейчас ехала и другая женщина. Взглянув на часы, Анна Самохина подумала о том, что через семь минут поезд наконец-то прибудет. Кто, интересно, встретит на перроне красавицу Анну Морель?

* * *

Прозрачный козырек кепки скрывал большую часть лица, но Анну не волновало, что в родном городе ее могут узнать, — она знала, это исключено. Выйдя из своего вагона, она быстро пошла вдоль состава — вот он, СВ! Она присела на корточки у невысокого забора, отделявшего перрон от лестницы, которая вела на привокзальную площадь. Совсем нетрудно было изобразить, что на сумке заела «молния».

Копошась с замком, она внимательно огляделась. Француженку Морель, видимо, встречают вот эти двое мужчин, заметно отличающиеся от вокзальной толпы. Оба в хорошо сшитых костюмах, дорогих туфлях — на обувь Анна по давней своей привычке не преминула обратить внимание. Чуть поодаль от них с красиво упакованной единственной розой — знают, отметила про себя Анна, что Морель не любит пышных букетов — стояла молодая женщина. Наверняка переводчица. Но зря беспокоились: есть свой переводчик, из Москвы. А вот, наконец, выходит из вагона и Анна Морель — пусть кто-то скажет, что она не хороша!

Если в эти мгновения кто и наблюдал за девушкой в кепке, то наверняка сейчас его внимание полностью переключилось на молодую элегантную женщину, в руках которой уже алела роза. Вокруг этой нарядной группы уже собралась небольшая толпа зевак, привлеченная иностранной речью, и встречающие, подхватив чемоданы прибывшей, поспешили к стоянке машин.

Анна Самохина застегнула «молнию» на сумке и, перекинув ремень через плечо, не спеша, вместе с толпой, отправилась на привокзальную площадь. Издали ей было видно, как Морель с переводчиком и одним из встречающих сели в серебристый «Мерседес». Темно-зеленый джип подхватил местную переводчицу и второго мужчину.

Анна глянула на часы: всего шесть утра. Она сняла кепку, очки, стащила надоевшую тугую резинку с волос, тряхнула головой. Пышные прямые волосы густой волной легли на плечи. Теперь даже и не очень внимательный наблюдатель, если такой оказался бы вдруг на вокзале, мог с изумлением обнаружить, что уехавшая в «Мерседесе» женщина и стройная девушка с кепкой в руках удивительно похожи друг на друга.

* * *

— Куда едем, девушка? Недорого возьму, садись, — приглашал, открывая дверцу «жигуленка», водитель в старой джинсовой куртке.

— Спасибо, я с машиной, — улыбнулась Анна.

Она успела купить в цветочном ларьке шесть бордовых роз и сейчас присматривалась к ряду автомобилей, припаркованных к забору вокзала. Вот она, темно-синяя, почти черная «девятка».

Анна вывела машину из длинного ряда и не спеша, привыкая к ней, направилась в город.

Автомобиль вел себя безупречно, и спустя несколько минут она уже перестала контролировать себя: теперь можно было просто ехать и ни о чем не помышлять. Однако обдумать надо было еще многое.

Правильно ли начинать с кладбища? Там бы, наверное, ей лучше вообще не показываться. Но, все понимая, Анна с самого начала знала, что непременно поедет туда. Утро сейчас еще раннее, и вряд ли кто-то на кладбище обратит на нее внимание. Разве что бомжи какие-нибудь. Но их Анна не боялась.

А вот уже и город. Сейчас, после моста через реку, мелькнет в густой листве здание концертного зала, потом стеклянными глазницами встретит пятиэтажный универмаг; дальше, на небольшой площади, весело прожурчат высокие струи фонтана, а в небольшом сквере за гастрономом уже наверняка выстроились тесным рядком бабульки с трехлитровыми молочными банками.

Машина мчалась по проспекту, недавно переименованному в Центральный. Чем-то не угодила новой власти пламенная немецкая революционерка, чьим именем проспект назывался добрых двадцать лет.

Послушная «девятка» уже вырвалась за пределы центральной части города, теперь по бокам широкого проспекта виднелись рощи и утопающие в них ряды дачных массивов.

Четыре года назад дачки-карлики ассоциировались у Анны с городами мертвых: сплошь серые домишки в одну-две комнатки, прилепившиеся к аккуратненьким шести соткам земли. Теперь она замечала, что по-настоящему добротных домов из красного и белого кирпича стало больше, некоторые в два-три этажа, с причудливыми башнями и крепкими каменными заборами.

У входа на кладбище она затормозила. Железные ворота были тяжелыми; качнув их, она уверенно пошла по центральной аллее.

Сердце гулко стукнуло — вот оно, это место. Анна, торопясь, стала откручивать заржавевшую проволоку, соединявшую дверцу с оградой. Сдерживать слезы не было сил. С фотографий на памятниках ей улыбались отец, мама и Анастасия, старшая сестра.

Памятники родителям они со Стасей поставили пятнадцать лет назад, когда отец и мать погибли в автокатастрофе. О памятнике для Анастасии позаботился Алексей Петрович.

Анна разложила на каждом постаменте по две розы. На портрете Стася такая красивая и молодая! Ее не стало в 34 года: покончила с собой, повесившись в тюремной камере.

Девушка обняла могильный камень. Ей не хотелось давать никаких клятв. Она и так знала, что все сделает, как решила в год гибели сестры. Не знала только одного: в этот самый момент с соседней аллеи за ней с интересом наблюдал молодой мужчина. Стараясь не привлекать к себе внимания, спрятавшись за высоким памятником, он пытался разглядеть лицо плачущей женщины. Потом потихоньку отошел и, пройдя в задумчивости метров двадцать, остановился около недавнего захоронения. Над невысоким могильным холмом, утопающим в завядших уже цветах и поблекших от дождей венках, высился временный, выкрашенный в черную краску крест с табличкой. На ней значилось, что ровно сорок дней назад здесь похоронили Андрея Васильевича Шерсткова, сорока двух лет от роду.

Читать книгуСкачать книгу