Поляна, 2012 № 02 (2), ноябрь

Автор: Эйснер ВладимирЖанр: Современная проза  Проза  Поэзия  Поэзия  Газеты и журналы  Прочее  2012 год
Скачать бесплатно книгу Эйснер Владимир - Поляна, 2012 № 02 (2), ноябрь в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Поляна, 2012 № 02 (2), ноябрь -  Эйснер Владимир

Лариса Миллер

Живу у Господа в горсти

Живу у Господа в горсти, Где бремя лет легко нести. Земли почти что не касаясь, Живу, того лишь опасаясь, Что ночью иль средь бела дня Всевышний выронит меня.

Почему не идешь по холмам и по чистому полю

Почему не уходишь, когда отпускают на волю? Почему не летишь, коли отперты все ворота? Почему не идешь по холмам и по чистому полю, И с горы, что полога, и на гору, ту, что крута? Почему не летишь? Пахнет ветром и мятой свобода. Позолочен лучами небесного купола край. Время воли пришло, время вольности, время исхода. И любую тропу из лежащих у ног выбирай. Отчего же ты медлишь, дверною щеколдой играя, Отчего же ты гладишь постылый настенный узор, И совсем не глядишь на сиянье небесного края, На привольные дали, на цепи неведомых гор?

Я вхожу в это озеро, воды колыша

Я вхожу в это озеро, воды колыша, И колышется в озере старая крыша, И колышется дым, что над крышей струится, И колышутся в памяти взоры и лица. И плывут в моей памяти взоры и лики, Как плывут в этом озере светлые блики. Все покойно и мирно. И — вольному воля — Разбредайтесь по свету. У всех своя доля. Разбредайтесь по свету. Кочуйте. Живите. Не нужны никакие обеты и нити. Пусть уйдете, что канете. Глухо, без срока. Всё, что дорого, — в памяти. Прочно. Глубоко.

Ослепительные дни

Ослепительные дни Длятся, не кончаются. Маков яркие огни Там и сям встречаются. Рябь в глазах от пестроты И от разных разностей… Отложи свои труды, Умирай от праздности. День сверкает точно брешь, Мысль течёт ленивая, Грушу спелую заешь Столь же спелой сливою, И следи полёт шмеля, Иль следи за бабочкой, Или как плывёт земля Вместе с этой лавочкой.

Высота берётся с лёту

Высота берётся с лёту. Не поможет ни на йоту, Если ночи напролёт До измоту и до поту Репетировать полёт. Высота берётся с ходу. Подниматься к небосводу Шаг за шагом день и ночь — Всё равно, что в ступе воду Добросовестно толочь. Высота берётся сразу. Не успев закончить фразу И земных не кончив дел, Ощутив полёта фазу, Обнаружишь, что взлетел.

Проживая в хате с краю

Проживая в хате с краю, А вернее, на краю Чёрной бездны, напеваю: Баю-баюшки-баю. Дни под горку, как салазки, Скачут быстро и легко. Баю-бай, зажмурим глазки, До конца недалеко. Повороты, буераки, Кочка, холмик, бугорок, И стремительный во мраке Прямо в бездну кувырок. Впрочем, я ведь не об этом: Я про быструю езду, Про мерцающую светом Неразгаданным звезду.

Михаил Садовский

Как хотела мама…

Господь не хранит своего добра — не бережет людей. Создал он тварь себе подобную, расплодилась она без меры и забыла про него. Тут он ожесточился, и, хотя не к лицу бы вроде, Всевышнему да Всесильному, мстить стал… а то как понять, что допустил он такое: огородил колючкой кусок города, вышки с пулеметами по углам воздвиг, согнал туда людишек, народ свой избранный любимый, и убивать стал…

И Венчик угодил туда — за проволоку, в гетто. Когда война началась, пять ему сравнялось. Росточком не вышел, да другим взял: писать, читать, лицо воспроизвести карандашом с натуры, стих с одного маху запомнить — делать нечего! Шустрый мальчишка получился! А когда стали уводить навсегда из-за проволоки на вечную волю, взмолилась Фира, мать его, Господу своему всесильному, чтобы спас он сына ее, проявил мудрость и силу. Не за себя просила, не о счастье хлопотала, о самом простом, что миру завещано: о жизни. И смилостивился Всевышний, надоумил простым советом: собери, мол, золотишко, какое достать сможешь, и не устоит человек перед ним, что попросишь — сделает, тварь, мною созданная. Так и вышло! И то сказать: нация гуманистов на страну пришла, как бывало, княжить хотела, вот и натянула колючку да столбы поставила, а сквозь ворота, где Ганс стоял, раз в неделю Степана пропускала в гетто, водопроводчика с тележкой, на которой пакля да обрезки труб, краны с ключами разводными, тройники, угольники, да банка с солидолом… народа-то много в домах осталось! Это ведь сказать просто — убить, а когда их столько? Тяжелая это работа! Доставалось гуманистам… а пока не перемерли все и в ров не легли, ими же самими выкопанный, их кормить да поить надо — ясное дело… а иначе только хлопоты лишние, если эпидемии да мор поголовный — совсем не справишься…

Ну, как предрек Господь, так и вышло: загрузил Степан-водопроводчик Венчика в тачку свою, набросал сверху пакли да концов нитяных — с виду тряпье и тряпье. Высыпал он Гансу у ворот половину золотишка, что Фира в платочке незаметно ему в карман сунула, и вывез мальчишку по Немиге до Комсомольской, а потом свернул вниз, докатил до улицы Горького, благо мальчишка крошечный да и под уклон дорога, а там завез во двор и остановил по-тихому: «Вылезай, пацан, прибыли! Как обещал я матери твоей, вывез я тебя за проволоку, а дальше сам ступай, уж какая судьба тебе жидовская выпадет, один Бог знает! Вот и ступай с Богом. Все».

Читать книгуСкачать книгу