Бабье царство: Дворянки и владение имуществом в России (1700—1861)

Серия: Historia Rossica [0]
Читать онлайн книгу Маррезе Мишель Ламарш - Бабье царство: Дворянки и владение имуществом в России (1700—1861) бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Предисловие к русскому изданию

Появлением русского издания этой книги я обязана в первую очередь Нине Лужецкой — ее вдумчивому, безупречному переводу, ее доброй воле более года усердно трудиться над сагой имущественных прав русских дворянок. Я также весьма признательна Евгению Анисимову за поддержку этого труда и помощь, оказанную в публикации данного перевода. Моя искренняя благодарность — Татьяне Тульчинской, Евгению Рычаловскому и Михаилу Долбилову за дополнительное содействие в редактировании текста. И наконец, я хочу поблагодарить Джона Аккермана и Издательство Корнеллского университета (Cornell University Press) за разрешение издать мою книгу на русском языке.

ОТ АВТОРА

Настоящее исследование и создание книги стали возможными благодаря щедрой финансовой поддержке, советам и поощрению многих друзей и коллег. Фонд IREX обеспечил мне две длительные поездки в Россию, в 1992—1993 и 1997—1998 гг. Я особенно благодарна Совету по исследованиям в сфере социальных наук (Social Science Research Council) за стипендию на написание диссертации в 1993—1994 гг. и стипендию на написание книги по материалам диссертации в 1997—1998 гг. Наконец, благодаря исследовательской стипендии от Делаверского университета (General University Research Fellowship, University of Delaware) я целое лето занималась научной работой в Москве в 1996 г.

Моей работе во многом любезно содействовали российские архивисты. Я хотела бы выразить особую признательность сотрудникам Российского государственного архива древних актов в Москве. Здесь мне помогали в исследованиях Александр Гамаюнов и Инна Иванова, создавшие приятную рабочую атмосферу в течение тех долгих месяцев, что я там проработала. Евгений Рычаловский обратил мое внимание на фонды, оказавшиеся бесценными для моей работы. Виктор Беликов делился со мной составленными им описями и информацией о фондах, содержащих документы по земельным спорам. Я благодарна также сотрудникам Государственного исторического музея и Центрального исторического архива города Москвы. Бесчисленными часами плодотворной работы в Российском государственном историческом архиве я обязана Серафиме Игоревне Вареховой, Галине Алексеевне Ипполитовой и сотрудникам читального зала, делавшим все возможное, чтобы помочь моим исследованиям. Также заслуживают благодарности архивисты Твери, Владимира и Тамбова, которые помогли мне в короткий срок получить доступ к крайне необходимым документам.

На протяжении нескольких лет в мой проект вносили свой вклад многие коллеги. В первую очередь хочется выразить благодарность комитету по защите диссертаций Северо-Западного университета (Northwestern University). Своей вдумчивой критикой во многом улучшили качество этой работы Дж. Бушнелл, Д. Жоравски, С. Маза. Д. Жоравски, даже не являясь руководителем диссертации, в годы моего обучения в университете щедро уделял мне свое время, делясь обширными познаниями в области истории общественной мысли. Моя самая глубокая благодарность — Дж. Бушнеллу. Я сердечно признательна ему за неугасающий энтузиазм в отношении моего проекта и за готовность читать и обсуждать бесконечные черновые варианты каждой главы книги.

Совершенствованию и завершению этой работы способствовали и другие коллеги. Особой благодарности заслуживает Д. Кайзер, по крайней мере дважды прочитавший всю рукопись; его здравые советы принесли много пользы этой книге. Замечания X. Хугенбум во многом улучшили главу 6, а отзывы И. Левин и двух анонимных рецензентов «Russian Review» внесли важный вклад в главу 2. А. Клеймола, Б. Энгель, Дж. Александер, Э. Виртшафтер, К. Келли, Л. Хьюз и И. де Мадариага на протяжении моей работы над книгой читали различные ее части и высказывали свои замечания. За годы, проведенные в Делаверском университете, большую пользу моей работе принесли советы и поддержка П. Колчина и А. Бойлан. Я в особом долгу перед У. Вагнером и анонимным рецензентом Издательства Корнеллского университета (Cornell University Press) за необычайно внимательное прочтение моей рукописи и подробные отзывы. Их советы способствовали улучшению окончательного варианта. И наконец, но не в последнюю очередь, я благодарна Дж. Аккерману, директору Издательства Корнеллского университета, чей интерес к этой работе воодушевлял автора, и неутомимым редакторам, спасшим меня от многих ошибок, К. Аткинс и М. Бэбкок.

Глава 2 первоначально была опубликована в журнале «Russian Review» в июле 1999 г. Я приношу благодарность журналу за разрешение воспроизвести ее в этой книге.

В заключение отмечу, что я в неоплатном долгу перед Майклом Маррезе: он составил все статистические таблицы, полностью прочитал каждый вариант рукописи, высказывая острые замечания (которые сначала отвергались, но потом учитывались), во имя имущественных прав русских дворянок терпел мои долгие отлучки из дома и поддерживал все мои научные и прочие устремления.

* * *

Мне кажется, что это сплошь да рядом случается: женятся на деньгах, а деньги у жены.

Ф.М. Достоевский, «Идиот»

Она только тогда дышала свободно, когда была одна со своими счетами и хозяйственными предприятиями, когда никто не мешал ее деловым разговорам с бурмистрами, старостами, ключницами и т.д.

М.Е. Салтыков-Щедрин, «Господа Головлевы»

ВВЕДЕНИЕ

То, что говорят о русской дворянке художественная литература и исторические повествования, способно поставить в тупик, ибо в каждом сюжете героиня предстает одновременно и сильной и беспомощной, выступая в патриархальной семье то тираншей, то жертвой. Судя по историческим документам, роль женщины-дворянки в жизни русского общества попеременно то возрастала, то уменьшалась и, достигнув вершины в XVIII столетии, пошла на убыль после царствования Екатерины Великой. В русском романе XIX в. именно женщина с ее нравственным превосходством направляет слабого, беспомощного дворянина на борьбу с пороками крепостничества и самовластия. Однако ни в одном из этих повествований не объясняется, откуда появлялись такие незаурядные, властные и сильные женщины рядом со своими обыкновенными сестрами — робкими и бессильными и почему жизненный опыт русских женщин казался наблюдателям столь противоречивым.

В правовом статусе женщин в России тоже хватало несообразностей. Женщины всех сословий общества были обязаны жить со своими мужьями, причем не могли ни работать, ни путешествовать без их разрешения. Получить развод в православной церкви было практически невозможно, даже для тех жен, которые подвергались физическому насилию, а раздельное жительство супругов по решению суда вошло в обычай лишь в конце XIX в. И все же, хотя казалось, что женщины в русском обществе живут под более тяжким прессом мужской опеки, чем в Западной Европе, в России дворянки пользовались одной привилегией, совершенно неведомой европейским женщинам: начиная с середины XVIII в. замужние дворянки здесь могли владеть и распоряжаться имуществом независимо от своих мужей{1}.

Эта исключительная черта в остальном совершенно рабского правового положения женщин вызывала отклики со стороны иностранцев, бывавших в России в XIX в. Кроме того, она наталкивала ученых на множество гипотез и размышлений. Тем не менее никто не исследовал вопрос о том, какую роль играло владение имуществом в жизни русских дворянок. Многие историки не придавали значения праву русских женщин распоряжаться имуществом, считая его чисто формальным, и полагали, что в рамках патриархальной семьи женщина все равно не могла управлять тем, что ей принадлежит. По словам одной исследовательницы, в России «дворянки, в отличие от своих современниц в Западной Европе, имели право владеть и распоряжаться имуществом, но это право ничего не значило в обществе, где они по закону находились под отцовской опекой, а если выходили замуж, то под покровительством мужа, которого выбирал или одобрял отец»{2}. Существует и противоположная крайность, когда высказываются экстравагантные утверждения относительно тех вольностей, которыми будто бы пользовались русские дворянки в отличие от европейских{3}.

Предмет данного исследования — положение женщин по отношению к собственности в императорской России. В начальных главах я прослеживаю эволюцию женского правового статуса в XVIII в. Послепетровская эпоха стала для женщин привилегированного сословия временем глубоких перемен как в сфере наследования собственности, так и в распоряжении имуществом. Немаловажно, что сами дворянки участвовали в расширении своих имущественных прав, и более того, широко использовали законные прерогативы. Если историки издавна считали, что контроль помещиц над имениями в XVIII в. восходит к традиционной самостоятельности женщин, присущей славянской культуре, то я утверждаю, что повышение статуса женщин в имущественном праве происходило по мере того, как русское дворянство в целом добивалось упрочения своих сословных привилегий и приближалось к установлению рационального правового порядка в обществе. Таким образом, тяга общества к законности служила движущей силой расширения имущественных прав женщин в России XVIII в., а значит — повышение правового статуса дворянок являлось следствием перемен, происходивших в политической культуре в широком смысле.

Вопрос о том, как женщины владели и пользовались имуществом, составляет вторую важную проблему, рассматриваемую в настоящей работе. В отличие от европейских аристократок, русские женщины располагали, а нередко и управляли крупной недвижимостью. Процент земельной собственности и крепостных крестьян в женском владении в России резко пошел вверх с середины XVIII в., и со временем треть всех частновладельческих имений перешла в женские руки, наряду с крестьянами и городской недвижимостью. Дворянки, приобретавшие землю, мало отличались от владельцев-мужчин в практике пользования имуществом. В этом отношении у русских дворянок также разошлись пути с их сестрами на Западе. Историки выявили, что в Европе и в Соединенных Штатах сложилась особая женская система ценностей в отношении собственности. В России же имущественное право предоставляло полам большее равенство, и в результате принцип раздельного владения имуществом побуждал женщин самостоятельно заботиться о собственных интересах и активно действовать на рынке земли и крепостных душ. Раздельное наследование, наряду с законодательными рамками, ограничивавшими свободу завещания, создавало дальнейший стимул к совместным действиям мужей и жен, стремившихся сохранить семейное имущество (как личное, так и недвижимое) исключительно в руках своего потомства. Если жизнь мужчин и женщин дворянского сословия в императорской России значительно различалась во многих отношениях, то их опыт в роли землевладельцев был на удивление схожим.

Один из наиболее значимых выводов этой книги состоит в том, что положение российских дворянок в европейском контексте было уникальным. Российские ученые, рассматривавшие правовые прерогативы своих соотечественниц, часто преувеличивали неправоспособность женщин в других обществах. Между тем многие свободы, которыми пользовались русские женщины, на самом деле были доступны и некоторым их европейским современницам. Так, в ряде стран Европы система использования и сохранения приданого защищала недвижимую собственность замужней женщины при условии ее согласия на отчуждение капитала, полученного в приданое, а в некоторых случаях допускала для нее и владение имуществом, не входившим в приданое. Специалисты по столь различным обществам, как средневековая Ирландия и Турция начала Нового времени, выявили поразительные правовые преимущества замужних женщин — во всяком случае, в сравнении с той властью, которой обладали мужчины над имуществом своих жен в англо-американском мире. В рамках британского общего права, регулировавшего отношения собственности также и в Новом Свете, замужние женщины могли распоряжаться своим имуществом лишь с помощью сложных юридических ухищрений. В результате открытие того факта, что, скажем, в Османской империи женщины возбуждали тяжбы о собственности, а в Италии XIII в. занимались ростовщичеством, подтолкнуло ученых к пересмотру традиционных представлений об отношении женщин к собственности{4}.

Но центральное положение этой книги состоит в том, что женщины российской элиты все же составляли исключение, и не только с точки зрения диапазона их имущественных прав, но и в смысле широкого использования привилегий, дарованных им законом. Женщины континентальной Европы пользовались явными правовыми преимуществами перед английскими современницами, но, несмотря на это, их возможности управлять своим имуществом и отчуждать его, состоя в браке, были весьма ограниченными{5}. И если женщины в Европе оставались, по сути дела, «на обочине владения имуществом»{6}, то для русских дворянок независимый контроль над имуществом сделался скорее правилом, чем исключением. Как я постараюсь доказать в этой работе, «особенность» положения дел в России состояла не в существовании независимых состояний у супругов, а в том, что российские законодатели довели принцип раздельного владения до логического конца, равно как и в том, что женщины, со своей стороны, в полной мере использовали правовые преимущества. Юридические права в более широком смысле — в частности, право замужних женщин вступать в тяжбы от своего имени и привлекать к суду собственных мужей — подкрепляли имущественные права дворянок. Вследствие же своей экономической самостоятельности русские женщины располагали значительным авторитетом и влиянием, как в семье, так и в обществе.