Малеска — индейская жена белого охотника

Автор: Стивенс Энн София  Жанр: Историческая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Стивенс Энн София - Малеска — индейская жена белого охотника в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Малеска — индейская жена белого охотника - Стивенс Энн

Глава 1

Заросли свисают с расколотой скалы

В сладостном, благоговейном ужасе;

Дикие цветы потрясённо дрожат

От бесшумной поступи краснокожего;

И всё кругом замирает

В светлых, дрожащих брызгах,

Когда рёв неугомонного горного ручья

Нарушает спокойствие дня [1] .

Путешественник, который, направляясь вверх по Гудзону, останавливался в Катскилле [2] , вспомнит, что одну сторону деревни омывает неширокая речка и что неподалёку от воды, посреди зелёных лугов, рядом с тем местом, где речка впадает в более величественную реку, стоит грузное каменное жилище. Этот домик — единственное, что нарушает роскошную зелёную красоту этого места, и его тишина и одиночество приятно отличаются от бурлящей, наполненной толпой деревни на другом берегу. Многое может привлечь в этом жилище. Кроме того, что оно стоит на самом прелестном участке на реке, оно примечательно своим старомодно-уютным внешним видом, что делает его непохожим на дома с колоннами и сельские хижины, на которые глаз натыкается повсюду на гудзонских берегах. Рядом с ним нет благоухающих цветов, и вообще лишь немногие цветы украшают его землю, но он окружён множеством фруктовых деревьев. Обширные сады своей пышной листвой скрывают берег от солнечных лучей, и густая, сочная трава сбегает вниз от передней двери к кромке берега.

Во внутреннем убранстве дома сохраняется ощущение уюта, которое ожидаешь, глядя на внешний вид. Грузная мебель постарела вместе с обитателями дома; в своё время она стоила дорого, но и сейчас выглядит крепко и сочетается с окружающим. Все предметы в доме идеально соответствуют характеру и внешнему виду его хозяина. Сам хозяин — превосходный величавый фермер в старом духе, проницательный и смекалистый. Это один из тех людей, которые умудряются сохранять своё сердце юным даже тогда, когда мороз старости леденит кровь и убеляет виски. Он прожил более шести десятков лет, а его привычки и фасон одежды не меняются уже лет пятьдесят. Зимой он верен своей большой печи, яблокам и сидру, а летом пасёт стадо коров на сочной траве перед своим жилищем. Его сердце полно гостеприимства былых времён. Это действительно превосходный образчик стойкого фермера-республиканца прошлого века, который живёт в доме, возведённом его отцом, и наслаждается старостью под деревом, осенявшим его младенчество.

В прошлом году, во время краткого пребывания в этой местности мы с огромным наслаждением провели вечер у старого джентльмена, слушая легенды об индейцах, воспоминания о революции и выразительные замечания о нынешних временах, которыми он нас развлекал. Мы изредка перебивали его, оценивая вязание его жены, доброй старой леди, или восхваляя прелестного маленького внука, который ползал вокруг него и играл с серебряными пряжками его ботинок.

При мерцающем свете огня этот высокий, величавый человек и это милое дитя представляли собой прекрасную картину «Старость, играющая с младенчеством». Она дополняла висевшие за нами семейные полотна в старомодных овальных рамах, написанные в Голландии, которые с тяжёлой голландской Библией, лежавшей на подставке и скреплённой увесистыми, как петли на тюремных воротах, медными застёжками, были семейными реликвиями, ценными для старого джентльмена из-за своей древности и связанных с ними воспоминаний. Да, приятно было смотреть на эту картину, но слушать легенды и истории старого джентльмена было ещё приятнее. Если одна из них будет пересказана здесь не совсем так, как он нам её поведал, он всё равно с лёгкостью узнает в персонаже по имени Малеска ту прекрасную юную индианку, которую он нам описал.

В те времена, когда произошла наша история, обширная местность, которая простиралась от подножия Катскилльских гор до Гудзона, была сплошным диким лесом. Посреди торжественной тишины природы текла благородная река, осеняемая деревьями, которые веками сражались с бурями, и её гладь не нарушало ничего, кроме лёгкого индейского каноэ. На фоне неба, как и сейчас, хмурились крепостные валы гор, но тогда они казались угрюмее из-за густых зарослей, которые покрывали их подножие; горы выглядывали из-за густого моря листвы, как заставы более мрачного мира. Из обрабатываемых ныне акров земли, которые кормят тысячи человек, в сердце дикого леса сияла только одна небольшая расчистка. В сердце небольшой долины, где сейчас находится деревня Катскилл, группка отважных поселенцев расчистила несколько сотен акров земли и возвела несколько бревенчатых домов. Хотя рядом жило племя диких индейцев, но оно не докучало группке пионеров в их скромных занятиях — постепенной вырубке леса вокруг посёлка и охоте на диких зверей, которые в изобилии водились в горах. Поселенцы почти не общались с индейцами, и до сих пор ни та, ни другая сторона не проявляла враждебности.

В начале мая следующего года после того, как возник посёлок белых, восемь самых крепких мужчин пустились в лес в поисках добычи. На рассвете у кромки расчистки видели медведя; бо'льшая часть охотников пошла искать добычу поскромнее, но трое самых решительных отправились по следу медведя, который вёл в горы.

Первым из трёх охотников шёл англичанин лет сорока, одетый в поношенную пару из синего сукна, серые гетры, застёгнутые у колен, и шляпу с потёртым ворсом. Его охотничье ружьё свидетельствовало об особой заботе, с какой все жители его страны относятся к оружию. Двое других были гораздо младше, они оба были одеты в домодельную суконную одежду, поверх которой были наброшены сюртуки, произведённые из очёсков льна. Оба были красивы, но сильно различались. Характер первого легко читался по его весёлой внешности и пружинистому шагу, с которым он следовал за англичанином, ружейным дулом раздвигая кусты и быстрым глазом отмечая сломанную ветку или смятые листья, выдававшие след медведя. Что-то особенное было и в том, как он носил одежду: шапка из лисьей шкуры была небрежно сбита набок, и над левым ухом торчали короткие русые кудри, а сюртук был распахнут на груди, давая свободу шее, которой позавидовал бы сам Аполлон. Он был охотником, и в последнее время редко бывал в посёлке. Он проводил целые недели в лесах, где добывал меха либо своими усилиями, либо скупая их у индейцев, стоявших лагерем у подножия гор.

Последний был более спокойным и не таким оживлённым. На его высоком, хотя и загорелом лбу была заметна работа мысли. Серьёзные глаза и изящное достоинство в осанке выдавали в нём человека, который под внешним хладнокровием скрывает глубокие чувства. Он был школьным учителем в Штате заливов [3] , откуда его выманили ясные глаза и весёлый смех некоей Марты Феллоус, девицы семнадцати лет, которая в прошлом году вместе с отцом переехала в посёлок Катскилл. Говорили, что он должен был на ней жениться, как только в посёлке окажется священник, уполномоченный для проведения обряда.

Три охотника направлялись на юго-запад, пока лес внезапно не оборвался прекрасной луговой местностью, в те дни известной под голландским названием Страка, что, как пояснил нам наш пожилой друг, означает «полоса земли». Страка, имевшая продолговатую форму и длину восемь-десять акров, распростёрлась перед охотниками во всей своей роскоши — с деревьями, травами и цветами, умытая росой и солнечным светом тёплого летнего утра. Она так отличалась от густого леса, из которого вышли охотники, что они остановились ненадолго отдохнуть под ветвями высокого гикори. Поверхность этого уединённого места была не совсем плоская, но от середины мягко поднималась к великолепным деревьям, которые ограждали его, как прекрасные, покрытые листьями крепостные валы. Края были неровные, то тут, то там скопления деревьев проникали внутрь, а иногда прогалина забегала в лес небольшими клиньями, в которых, как улыбка спящего младенца, покоился солнечный свет. Стволы толстых деревьев, похожие на поросшие плющом колонны, с обеих сторон раскидывали над краями великолепный лиственный полог или отступали в туманную даль леса, едва различаясь в его тенях. Листва, которая свисала с ветвей, как богатая драпировка, разрослась под дуновением тёплого летнего ветра. Густая, сочная трава не проявляла ни единого признака разложения, но блестела от росы, и солнечный свет играл на ней тысячью разных оттенков. Из пригорка пробивался весёлый ручей, и вся поверхность этого прекрасного места была покрыта высоким, бурно растущим мятликом, который был гуще и зеленее там, где ручей завивался изящной речушкой, мелодичной, как смех ребёнка. Горсти белых полевых цветов, словно вызванные к жизни перезвоном ручья, разворачивали свои сияющие бутоны, и скопления кринумов проливали на траву лазурный свет.

Читать книгуСкачать книгу