Сверчок за очагом (пер.Линдегрен)

Автор: Диккенс ЧарльзЖанр: Классическая проза  Проза  Год неизвестен
Скачать бесплатно книгу Диккенс Чарльз - Сверчок за очагом (пер.Линдегрен) в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

I

Чайникъ первый завелъ псню! Мало ли что говоритъ миссисъ Пирибингль! Мн лучше знать. Пусть она твердитъ хоть до скончанія вка, будто бы не помнитъ, кто изъ нихъ первый подалъ голосъ: чайникъ, или сверчокъ; но я стою на томъ, что то былъ чайникъ. Кажется, мн можно знать! По голландскимъ часамъ съ лакированнымъ циферблатомъ, стоявшимъ въ углу, онъ завелъ псню на цлыхъ пять минутъ раньше, чмъ послышалась трескотня сверчка.

Какъ будто часы не кончили бить, а маленькій косарь на ихъ верхушк, судорожно махающій вправо и влво косой передъ мавританскимъ дворцомъ, не усплъ скосить полъ-акра воображаемой травы, пока сверчокъ присоединился къ этой музык!

Я вовсе не настойчивъ отъ природы. Это всмъ извстно. Я не сталъ бы спорить съ миссисъ Пирибингль, еслибъ не былъ увренъ въ своей правот. Ничто не принудило бы меня къ тому. Но это вопросъ факта. А фактъ на лицо: чайникъ зашумлъ по крайней мр на пять минутъ раньше, чмъ сверчокъ далъ знать о своемъ существованіи. А вотъ, поспорьте еще со мной, тогда я буду утверждать, что на цлыхъ десять минутъ раньше!

Позвольте мн изложить въ точности, какъ все случилось. По настоящему слдовало бы приступить къ этому съ перваго слова, еслибъ не одно простое обстоятельство: когда мн приходится разсказывать исторію, я долженъ непремнно начать ее съ самаго начала, а какимъ же образомъ начать съ начала, если не начнешь говорить о чайник?

Надо думать, что тутъ устроилось нчто врод состязанія, соревнованія въ искусств между чайникомъ и сверчкомъ. Вотъ что послужило къ нему поводомъ и вотъ какъ оно произошло.

Выйдя изъ дома въ холодныя сумерки и стуча по мокрымъ камнямъ деревянными калошами на желзныхъ подрзяхъ, оставлявшими на двер безчисленные грубые отпечатки первой теоремы Эвклида, миссисъ Пирибингль наполнила чайникъ изъ бочки съ водою.

Вернувшись въ комнату безъ калошъ (и сдлавшись гораздо ниже, потому что калоши были высоки, а миссисъ Пирибингль мала ростомъ), она поставила чайникъ на огонь. Совершая это она на минуту вышла изъ терпнія, потому что вода была непріятно холодна, а при сырой погод какъ будто пропитывала собою всякое вещество, включая даже подрзи калошъ, а влага добралась до ножныхъ пальцевъ миссисъ Пирибингль и даже обрызгала ей ноги. А такъ какъ она гордится своими ногами (и совершенно основательно), относительно же чулокъ соблюдаетъ большую опрятность, то, понятное дло, ей было трудно преодолеть свою досаду.

Вдобавокъ чайникъ велъ себя несносно и упрямился. Онъ не хотлъ устанавливаться на каминной ршетк и добродушно приспособляться къ неровностямъ груды каменнаго угля; ему непремнно было нужно клевать носомъ, какъ пьяниц, и распускать слюни съ самымъ идіотскимъ видомъ. Въ припадк сварливости онъ мрачно шиплъ на огонь. Къ довершенію бды, крышка, не слушаясь пальцевъ миссисъ Пирибингль, сначала перекувырнулась, а потомъ съ изобртательной настойчивостью, достойной лучшей цли, нырнула бокомъ прямо на дно чайника. Надо думать, что корпусъ судна «Рояль Джорджъ» не оказалъ и половины того чудовищнаго сопротивленія, когда его поднимали съ морского дна, какимъ отличалась крышка отъ чайника, прежде чмъ хозяйк удалось достать ее. Но и посл того чайникъ оставался угрюмымъ въ своей неподатливости; выгибая ручку съ вызывающимъ видомъ и уставившись насмшливо и дерзко своимъ носикомъ прямо на миссисъ Пирибингль, онъ точно говорилъ: «вотъ не буду кипть. Ни за что не буду!»

Но къ миссисъ Пирибингль уже вернулось ея хорошее настроеніе духа; она потерла одну объ другую свои пухлыя ручки и сла, смясь, передъ чайникомъ. Тмъ временемъ веселое пламя поднималось и опускалось, отбрасывая бглый, яркій отблескъ на маленькаго косаря на верхушк голландскихъ часовъ. При его быстромъ мельканіи можно было подумать порою, что деревянная фигурка передъ мавританскимъ дворцомъ стояла, не шевелясь, и все замерло въ неподвижности, кром этого метавшагося неугомоннаго огня.

Но косарь находился въ движеніи; его съ неизмнной правильностью дергали судороги дважды въ секунду. Когда же часы принялись бить, то его терзанія становились ужасными, и когда кукушка выглянула изъ опускной дверки во дворц и прокуковала шесть разъ, ея кукованье заставляло бднягу извиваться въ корчахъ, точно замогильный голосъ призрака или невидимыя проволоки, дергавшія его за ноги.

Не раньше того, какъ страшные толчки, шарканье и шипнье совершенно прекращались между гирями и приводами часового механизма подъ нимъ, перепуганный косарь снова приходилъ въ себя. И не даромъ онъ такъ пугался, потому что эти храпящіе костлявые скелеты, называемые часами, производятъ самый противный шумъ. Я не могу надивиться, какъ это люди, въ особенности же голландцы умудрились дойти до такого изобртенія. Общеизвстно, что голландцы любятъ просторные футляры и широкіе брюки; странно посл этого, что они нашли нужнымъ оставлять свои часы такими голыми и незащищенными.

И вотъ, изволите видть, чайникъ началъ оживляться. Въ горл у него послышалось неудержимое клокотанье, а потомъ онъ сталъ издавалъ отрывистое сопнье, довольно несмлое, точно еще не ршался развеселиться и разойтись во всю. Наконецъ посл двухъ или трехъ напрасныхъ попытокъ подавить въ себ чувство общительности онъ отбросилъ всякую угрюмость, всякую сдержанность и вдругъ заплъ, да такъ задушевно и весело, что за нимъ не могъ угнаться никакой плаксивый соловей.

И до чего просто это выходило! Пожалуй вы поняли бы псню чайника не хуже книги, можетъ быть, даже лучше нкоторыхъ книгъ, знакомыхъ намъ съ вами. Испуская горячее дыханіе, поднимавшееся весело и граціозно легкимъ облачкомъ на нсколько футъ и скоплявшееся подъ потолкомъ въ вид домашняго неба, чайникъ плъ свою псню съ такимъ радостнымъ задоромъ, что его мдный корпусъ гудлъ и раскачивался на огн; даже крышка, недавно непослушная крышка — таково вліяніе добраго примра — пустилась въ плясъ и забренчала на подобіе мдныхъ тарелокъ въ оркестр. Не было сомннія, что псня чайника звучала призывомъ и привтствіемъ кому-то далекому, кто спшилъ въ то время къ уютному домику и пылающему очагу. Миссисъ Пирибингль знала это, знала отлично, сидя въ раздумь передъ огнемъ. «Ночь темна», — распвалъ чайникъ — «блеклые листья лежатъ при дорог, а вверху все туманно и пасмурно, а подъ ногами слякоть и клейкая глина. Только одно радуетъ глазъ въ этомъ печальномъ сумрак, да и то едва ли, потому что это лишь отблескъ: густой и гнвный багрянецъ на мст сочетанія солнца съ втромъ; это клеймо, лежащее на тучахъ — виновницахъ ненастья; вся открытая мстность вокругъ разстилается черной пеленой; верстовой столбъ запорошило инеемъ; на дорог стоятъ лужи, слегка тронутыя морозомъ, но не замерзшія; ничего не различить въ потемкахъ. Но онъ подъзжаетъ, подъзжаетъ, подъзжаетъ!..»

Тутъ, съ вашего позволенія, сверчокъ присоединился къ псн, принимаясь вторить ей своей трескотней въ вид хора, да такимъ голосомъ, который совсмъ не соотвтствовалъ его величин сравнительно съ чайникомъ; (величина! его насилу разглядишь!) И еслибъ онъ тутъ же на мст палъ жертвою своего усердія, а его тльце разлетлось въ куски, какъ орудіе, переполненное порохомъ при выстрл, это показалось бы естественнымъ и неизбжнымъ слдствіемъ его чрезмрныхъ усилій.

Соло, начатое чайникомъ, превратилось въ дуэтъ; чайникъ съ неослабвающимъ жаромъ продолжалъ свой нумеръ, но сверчокъ овладлъ первой скрипкой и не уступалъ своего мста. Боже милостивый, какъ онъ заливался! Его тонкій, рзкій, пронзительный голосъ звучалъ по всему дому, какъ будто мерцая, подобно звзд въ ночномъ мрак за окнами. Онъ выдлывалъ невыразимыя трели, щеголялъ переливами въ моменты крайняго напряженія, когда повидимому вытягивалъ ноги и подпрыгивалъ въ пылу восторга. Но оба артиста не мшали другъ другу. Ихъ пніе гармонически сливалось въ вечерней тишин; и, стараясь затмить одинъ другого, они пли все громче и громче.

Хорошенькая маленькая слушательница — дйствительно, она была красива и молода, хотя нсколько приземиста и полна, но, по моему, въ этомъ нтъ ничего дурного — зажгла свчу, взглянула на косаря на верхушк часовъ, который уже усплъ скосить порядочное количество минутъ, и подошла къ окну, откуда не увидала ничего за темнотою, кром отраженія собственнаго лица въ оконномъ стекл. По моему мннію (къ которому присоединились бы и вы) эта женщина могла долго смотрть въ пространство и не увидть ничего даже на половину столь же пріятнаго. Когда она вернулась назадъ и сла на прежнее мсто, сверчокъ съ чайникомъ продолжали концертъ въ сильнйшемъ азарт соревнованія. Слабою стороною чайника очевидно было то, что онъ не сознавалъ своей неудачи, когда терплъ пораженіе. То было настоящее изступленіе скачки. Чирикъ, чирикъ, чирикь!.. Сверчокъ опередилъ соперника ка цлую милю. Хэмъ, хэмъ, хэмъ, м-м-ч! Чайникъ поспвалъ за нимъ на разстояніи, сберегая силы. Опять чирикъ! Сверчокъ огибалъ уголь. Хэмъ, хэмъ, хэмъ! Чайникъ рвался къ нему на свой манеръ, не думая усгупать. Чирикъ, чирикъ! Сверчокъ свже, чмъ когда либо. Хэмъ, хэмъ, хэмъ-м-м-м! продолжалъ чайникъ стойко и не спша. Чирикъ!.. Сверчокъ былъ готовъ окончательно побить его. Хэмъ, хэмъ, хэмъ-м-м-м! Чайникъ не уступалъ. Кончилось тмъ, что изъ ихъ состязанія вышла такая путаница, что уже нельзя было разобрать, трещалъ ли чайникъ, гудлъ ли сверчокъ или сверчокъ трещалъ, а чайникъ гудлъ или оба они трещали и гудли заразъ. Чтобъ ршить это, надо было бы поискать голову посвтле вашей и моей. Несомннно только одно, что чайникъ съ сверчкомъ въ одинъ и тотъ же моментъ, повинуясь одинаковой сил сліянія, лучше извстной имъ самимъ, пли свою отрадную пснь домашняго очага, лившуюся по одному направленію со свтомъ свчи, который падалъ изъ окна на далекое пространство по равнин. И этотъ свтъ, дойдя до одного человка, приближавшагося къ нему во мрак, выразилъ ему все происходившее буквально въ одно мгновеніе и воскликнулъ: «Добро пожаловать, старина! Добро пожаловать, сердечный!»

Читать книгуСкачать книгу