По чердакам и подвалам

Серия: Голь перекатная [0]
Скачать бесплатно книгу Лейкин Николай Александрович - По чердакам и подвалам в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
По чердакам и подвалам - Лейкин Николай

I

Членъ благотворительнаго общества вышелъ у воротъ каменнаго дома изъ экипажа и дернулъ за звонокъ, на которомъ была надпись «къ дворнику». Въ воротахъ показался мужика, въ розовой ситцевой рубах, съ всклокоченной головой и съ заспанными глазами.

— Ты дворникъ?

— Дворникъ. Фу, ты… А я думалъ, околоточный звонить! Вамъ что надо?

— Гд здсь квартира номеръ семьдесятъ третій?

— Семьдесятъ третій? Охо-хо! — звнулъ дворникъ. — Да вамъ кого надо-то?

— Вдову фейерверкера Степаниду Макарову и кронштадтскую мщанку Анисью Трифонову.

— Да вамъ зачмъ ихъ надо-то?

— Он подавали прошеніе о помощи и вотъ я пріхалъ поразспросить ихъ о ихъ положеніи.

Дворникъ перемнилъ тонъ, обдернулъ рубаху и сказалъ:

— Пожалуйте, ваше благородіе, я васъ сейчасъ къ нимъ проведу. Пожалуйте… Это на второмъ двор, въ подвал. Народъ, ваше благородіе, низменный, одно слово — лебеда.

— Съ ребятами он или безъ ребятъ?

— А это ужъ, ваше высокоблагородіе, не могу сказать. Ребятъ тамъ въ подвал много, а чьи они — Христосъ вдаетъ. Тамъ хозяйка углы жильцамъ сдаетъ. Жильцовъ много. Тише. Не извольте оступиться. Тутъ ступенька и порогъ. Вотъ-съ… здсь…

Дворникъ распахнулъ дверь. Изъ подвала пахнуло затхалью, сыростью, глазамъ представилась низенькая комната со сводами и съ русской печкой. Комната была раздлена пополамъ ситцевой линючей занавской. У окна сидлъ босой сапожникъ съ ремешкомъ на голов и постукивалъ молоткомъ каблукъ сапога, лежащаго у него на колняхъ. На грязномъ полу сидлъ ребенокъ въ одной рубашенк. Около печки стояла старуха и варила картофель въ котелк, поставленномъ на таган.

— Кто здсь изъ васъ подавалъ прошеніе на бдность? — возгласилъ дворникъ. — Вотъ ихъ высокородіе справляться пришли.

— Степанида Макарова и Анисья Трифонова? — спросилъ поститель.

— Я, ваше высокоблагородіе, Степанида Макарова, я подавала прошеніе, — откликнулась старуха.

Поститель вынулъ изъ портфеля прошеніе, пріютился около стола и, разспрашивая старуху, сталъ записывать карандашемъ ея показанія.

— Чмъ вы занимаетесь и какія имете средства къ жизни? — спросилъ онъ.

— Да какія, батюшка, занятія! Хворая я. Вотъ въ углу живу. За уголъ два съ полтиной плачу.

— Однако, изъ какихъ-же нибудь средствъ вы платите за уголъ?

— Прежде по стиркамъ ходила, а теперь добрые люди помогаютъ — тмъ и сыта. Вотъ полковницу Граблюхину изволите знать?..

— Стало быть она платитъ за васъ за уголъ.

— Да вотъ картофельку сварю, яичекъ десяточекъ испеку, около винной лавки посижу, которые ежели пьющіе купятъ, ну вотъ и питаемся, — уклончиво отвчала старуха.

— Дтей имете?

— Одна дочь, батюшка ваше превосходительство.

— Сколько ей лтъ?

— Да ужь двадцать лтъ, батюшка.

— Стало быть дочь помогаетъ? Чмъ она занимается?

— Да какая подмога! Знаете, нынче дти-то какъ къ родителямъ. Нынче дти, ваше сіятельство, ничего не стоятъ. Имъ только до себя.

— На мст гд-нибудь дочь?

— Да… При хозяйк она. А только какая нынче подмога!

— Въ горничныхъ дочь-то ваша? Въ услуженіи живетъ?

— Нтъ, такъ она. При хозяйк. Ино пошьетъ, ино…

— Стало быть портниха?

— Да… На манеръ портнихи.

За занавской плакалъ грудной ребенокъ. Какой-то женскій голосъ его укачивалъ, по вдругъ крикнулъ:

— Портниха! Да… На манеръ портнихи!.. Ты ужъ говори толкомъ барину-то, а не ври. Портниха! За такое портнишество, коли-бы ты была путная мать, то сгребла-бы дочь-то за косу, да такихъ шлепковъ надавала-бы орясиной, чтобы небо ей съ овчинку показалось. Портниха!

— Конечно-же она портниха, — обернулась къ занавск старуха — Ну, что ты врешь, дрянь эдакая.

— Я дрянь? Нтъ, врешь! Ты сама дрянь и даже, можно сказать, старая подлячка, коли ты своей дочери по такимъ поступкамъ поступать дозволяешь!

— По какимъ такимъ поступкамъ?

— Знаемъ мы, по какимъ! Видли. Кого ты морочишь-то? Ты меня не морочь! Видли мы, въ какихъ она пальтахъ щеголяетъ. Перо, ваше благородіе, на шляпк распуститъ… Тьфу, мерзкая!

— Оставьте, оставьте, господа! — замахалъ руками поститель.

— Нечего, господинъ, намъ оставлять. Мы своими трудами живемъ, — продолжалъ голосъ изъ-за занавски. Вотъ дите родила и держимъ его при себ, не понесли въ воспитательный… А он съ дочерью родили…

— Такъ стало быть, Степанида Макарова, вы отъ дочери вашей никакого вспомоществованія не получаете? — перебилъ поститель, чтобы прервать перебранку.

— Никакого, ваше высокое превосходительство. Никакого… Отступилась я отъ нея.

— Кто кому на Пасху два фунта кофею и три фунта сахару, да рубль денегъ прислалъ? А? Ну? Ну-ка, скажи!

— Довольно. Довольно, господа. Кронштадтская мщанка Анисья Трифонова — кто тутъ?

— Это маменька наша, убогая старушка, — отвчалъ все тотъ-же голосъ изъ-за занавски. — Я ихняя дочка…

— Гд она? Попросите ее сюда.

— Въ трактиръ переварки пошла разогрвать. Вотъ она, подлая, эта самая Степанида, таганъ растопила, сама картофель варитъ, а насъ не пущаетъ. Убудетъ у тебя тагана-то, что-ли? Небось, когда я щепокъ понасберу, да топить начну, такъ ты съ и кофейникомъ, и съ котелкомъ лзешь, а когда сама затопила…

— Не перебранивайтесь, пожалуйста. Мн нужно видть Анисію Трифонову.

— Повремените, батюшка, малость. Сейчасъ она изъ трактира придетъ. Евлампій Алексичъ, ты здсь?

— Здсь, — отвчалъ сапожникъ.

— Сбгай, голубчикъ, ты за ней въ трактиръ, приведи ты ее сюда. Переварками кофейными, ваше степенство, только и питаемся. Прежде я по стиркамъ ходила, а теперь господа по дачамъ разъхавшись, да вотъ и ребенокъ по рукамъ, по ногамъ связалъ. Оретъ благимъ матомъ.

— А отъ кого у тебя у самой-то ребенокъ? Ты прежде вотъ что отвть. Гд у тебя мужъ-отъ? Гд? Ты и сама покайся барину, отъ кого у тебя ребенокъ! — въ свою очередь взвизгнула старуха.

Поститель опять перебилъ.

— Стало быть вы дочь Анисьи Трифоновой? — сказалъ онъ. — Выйдите сюда изъ-за занавски и разскажите мн о положеніи вашей матери.

— Да не могу я выдти-то къ вамъ, ваше боголюбіе. Платье у меня въ корыт. Въ рубах да въ юбк я тутъ сижу. Вздумала простирнуть платьишко, да витъ ребенокъ…

— Вонъ Анисья Трифонова сама съ кофейникомъ идетъ….- указалъ сапожникъ въ окно на дворъ.

По двору плелась старуха въ байковомъ платк, накинутомъ на голову.

— Иди скорй, овечьи твои ноги! Баринъ тебя спрашиваетъ! — махнулъ ей рукой въ окно сапожникъ.

Старуха показалась въ дверяхъ.

— Вы подавали прошеніе о вспомоществованіи? — обратился къ ней поститель.

— Глуха она, ваше благородіе, ничего не слышитъ. — отвчалъ за нее сапожникъ. — Вотъ и ногами разбита. И дочка-то у ней ломотой въ ногахъ и рукахъ страдаетъ.

— Пополоскай-ка зимой каждый день блье на плоту, на рчк, такъ за неволю будешь ломотой страдать, — отвчалъ голосъ изъ-за занавcки.

Старуха стояла, cмотрла на постителя и безсмысленно моргала глазами. Онъ принялся длать отмтки на ея прошеніи. Черезъ минуту онъ сталъ уходить.

Первая старуха выбжала за нимъ на дворъ.

— А куда, батюшка, за подаяніемъ являться? — спрашивала она.

— Будетъ повстка, отвчалъ онъ.

— Ужъ вы не откажите, милостивецъ. Тоже за написаніе прошеніи пятіалтынный заплатила. Дешевле не взяли. А что она, подлая, эта самая Варвара, про мою дочь — то все это облыжно, батюшка. Давно ужъ я отъ нея и она отъ меня отступилась.

Тутъ-же на двор стоялъ сапожникъ, переминался босыми ногами по камнямъ и спрашивалъ:

— А теперича ежели сапожникамъ, можно, ваше благородіе, подавать прошеніе на бдность?

— Теперь ужъ поздно. Опоздали. Пріемъ прошеній прекращенъ, — отвчалъ поститель.

II

Обслдованія положенія бдныхъ, подавшихъ прошенія, продолжались. Члену благотворительнаго общества пришлось въ сопровожденіи дворника забраться въ мансарду дома, попросту — на чердакъ.

Читать книгуСкачать книгу