Модель «самоустранения мужа» в литературе и жизни русской интеллигенции середины XIX в.

Автор: Кафанова Ольга БодовнаЖанр: Психология  Научно-образовательная  2011 год
Скачать бесплатно книгу Кафанова Ольга Бодовна - Модель «самоустранения мужа» в литературе и жизни русской интеллигенции середины XIX в. в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

К середине 1840–х гг. десяток сюжетов и героев Ж. Санд стали моделью поведения для значительной части российской интеллигенции (особенно молодежи). Главной ассоциацией, связанной с именем Ж. Санд в России в 1830–1860–х гг., стало разрушение христианско — церковной мифологемы «святости», нерушимости брака и пересмотр «священных устоев» нравственности. Взгляд женщины — поэта вскрыл варварство многих обычаев в интимной сфере. Создавая два первых романа в традициях психологической прозы, она вышла за пределы романтической традиции, обратившись к проблеме положения женщины в браке.

Герой Ж. Санд оказался последовательным в разрушении «святости» брака, когда в нем исчезла взаимная любовь. Узнав, что жена полюбила другого и ждет от него ребенка, он прекращает с ней интимные отношения, а затем самоустраняется. Не видя средства устроить счастье женщины, являвшейся с религиозно — общественной точки зрения преступницей, совершившей прелюбодеяние, он решает покончить с собой. Этот поступок, отвергающийся христианской этикой, получает в романе философское обоснование и приобретает значение подвига. Жак воплотил представление романистки об образе «праведника» [1] .

Санд убеждала читателей, что общество не даёт иного выхода мужчине, защищающему униженную женщину. Такой способ решения любовного конфликта — следствие трудности, невозможности оформления развода с благоприятными последствиями для изменившей женщины. Это форма протеста против института брака. Жак стал в России дискуссионным героем, вызывающим подражание в романном сюжето— и образостроении и в любовном быту.

«Человек, — утверждает Жак, — не властен над своим сердцем, никого нельзя считать преступником за то, что он полюбил или разлюбил. Унижает женщину только ложь. Прелюбодеянием надо считать не то, что женщина подарила час любовнику, а то, что она вслед за тем провела ночь в объятиях мужа» [2] .

Под влиянием Ж. Санд в России начался пересмотр идеала пушкинской Татьяны, происходивший в кругу западников и получивший выражение в эпистолярии и отдельных статьях. Поступок пушкинской героини, предпочитавшей нелюбимого мужа любимому мужчине во имя исполнения долга, воспринималась Белинским, Анненковым, Герценом, Огаревым как лицемерие и ханжество.

В 1830–е гг. против Ж. Санд объединились все российские критики — мужчины. Ими двигало стремление не допустить расшатывания «священных устоев»: разрушения патриархатной семьи и «святости» брака. Все изменилось в начале 1840–х, когда в России начались либерально — демократические процессы. Явной доминантой в восприятии творчества Санд всей культурной, читающей Россией была содержащаяся в ее романах нравственная дискуссия. Имя и творчество Ж. Санд стали частью русской национальной культуры середины XIX в. Она вслед за Байроном дала название культурному движению: байронизм 1820–х–1830–х гг. сменился жоржсандизмом 1840–1860–х гг., что закрепилось в публичных формах критических статей и романе А.Ф. Писемского «Люди сороковых годов» [3] .

Модель самоустранения мужа заявлена в повести М.В. Жуковой «Барон Рейхман».А.Я. Панаеваиспользовала сюжетные ходы, поместив свою героиню в ситуацию любовного треугольника, заставляя читателей задуматься о непроизвольной природе любви и сложности супружеских отношений. «Жак» стал моделью для литературных сюжетов, своеобразной «школой мужей» [4] . Сформировались неписаные правила любовно — супружеского кодекса, которым обязан следовать мужчина, чтобы сохранить чувство собственного достоинства.

Прежде всего благородный человек, женясь, стремится не к «тупым» и «пошлым» отношениям «мужа и жены»; в идеальном браке супруги должны «быть товарищами, друзьями, любовниками» [5] . Из условия вытекало следствие: единственно достойным поведением мужчины, которого разлюбила жена, является подавление эгоистических чувств и отказ от супружеских прав вплоть до самоустранения во имя ее счастья.

Любовно — семейная драма Герцена возникла в атмосфере жоржсандовских идей, поскольку сам Герцен, Наталия Александровна и Георг Гервег исповедовали гуманные принципы брака, новое понимание чистоты и порядочности в любовном быту. Герцен не считал Гервега преступником за его любовь — страсть к своей жене. Герцен не обвинял Натали, в которой видел не виновную в прелюбодеянии, а жертву непредсказуемости человеческой природы. Трусость Гервега, не объяснившегося прямо, не позволила разрешить конфликт «человечественно». Герцен предложил жене в случае, если она выберет Гервега, самоустраниться, дав ей возможность попытать счастья с другим [6] .

Поведение Герцена не было прямой проекцией на линию Жака, но приверженцы гуманной этики брака почитали этого героя за образец для подражания. Молодой Чернышевский, разговаривая с Ольгой Сократовной, тогда еще его невестой, «о своих понятиях о супружеских отношениях», разъяснил их также в контексте фабулы романа Санд. Предполагая возможную страсть будущей жены к другому, Чернышевский давал обет руководствоваться заботами о ее благе. «Я буду, — записал он в «Дневнике» 14 марта 1853 г., — любить ее, как отец любит свою дочь, и как муж любит свою жену, и как любовник любит свою милую. А если предмет ее страсти будет недостоин ее? Тем скорее кончится эта связь, тем более она будет привязана ко мне» [7] .

Под влиянием жоржсандовской мифологемы сложился любовный треугольник Иван Панаев — Авдотья Панаева — Николай Некрасов. Почитая идеи Санд и популяризуя их, они разделяли убеждение в безнравственности брака, не основанного на чувстве. Некрасов, страстно влюбленный, не считал себя бесчестным, добиваясь любви жены приятеля. Несмотря на общие интересы и взаимопонимание между Некрасовым и Панаевой, идеального союза у них не получилось.

Русские мужчины «не дотягивали» до идеала высокой любви, честности и самопожертвования; страдающими персонажами в драматических сюжетах оказывались женщины: А.Я. Панаева, Н.А. Тучкова — Огарева, погибшая дочь Герцена и Тучковой… Исключение составил Н.Г. Чернышевский, с юности и до конца жизни верный избранному этическому образцу.

Богатый разнообразный материал интимного и публичного характера даёт картину усвоения модели «самоустранения мужа» русской культурой. Модель претерпела культурный трансфер из литературы в жизнь и реинтерпретацию в новых литературных формах.

Читать книгуСкачать книгу