Андерсен-Кафе

Автор: Бакулина Дина ВладимировнаЖанр: Современная проза  Проза  Год неизвестен
Читать онлайн книгу Бакулина Дина Владимировна - Андерсен-Кафе бесплатно без регистрации
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Дина Бакулина

АНДЕРСЕН-КАФЕ

Трилогия

Кот из Датского королевства
Затерянные Миры
Дом, где согреваются сердца

КОТ из ДАТСКОГО КОРОЛЕВСТВА

I. ИЮНЬ

Сидя на стуле, прибитом к полу

«Я училась писать у Тони Парсонса».

Это не цитата. Это мои собственные слова. Могу себе представить реакцию популярного писателя, если он когда-нибудь случайно наткнётся на мои произведения, — вероятность этого настолько мала, что можно и пофантазировать. Впрочем, реакция была бы, скорее всего, очень спокойной.

— Вот как? — сказал бы известный английский автор. — Я был её учителем?.. Что ж, меня давно не пугает столь высокий процент необучаемых… А вообще-то я рад, что мои книги доступны сейчас всем подряд.

Дело в том, что мне несколько лет подряд пришлось заниматься некой унылой, трудоёмкой и совершенно бессмысленной работой. Конечно, она не была такой с самого начала — она испортилась много позже… И когда я поняла, что испортилась она окончательно, мне стало ясно, что отныне работу придётся просто терпеть. И я терпела, конечно. Но когда моё терпение иссякло, я решила найти утешение в сочинении какой-нибудь истории.

Я помню, конечно: «Если можешь не писать, не пиши». Но я, видите ли, как раз и не могу не писать. Что-то просится душа на воздух из тесной банки обстоятельств…

Представьте паучка в маленькой банке. Представили? Это я. Сейчас мне захотелось вылезти наружу и побродить немного по окрестностям. Банка — это моя настоящая работа: замкнутое, унылое и безвоздушное пространство. Во всяком случае, такой она представлялась мне всего три месяца назад. И пользы от меня на этой работе было ровно столько же, сколько от паучка, посаженного в банку. Так уж получилось. Очень может быть, что я просто не замечала своей полезности, — но теперь всё изменилось. Я примирилась, наконец, со своей работой. Я не просто научилась её терпеть, но даже почти полюбила часы, проведённые на рабочем месте.

Помните слова, начертанные на перстне царя Соломона: «Всё пройдёт, пройдёт и это». Это точно: всё рано или поздно проходит — и важное, и неважное. Что-то проходит рядом, как видения, лишь слегка раня сердце… Что-то, как молния, пронзает тебя… Впрочем, эти рассуждения, как будто, уже из другой оперы.

Всё же, изначально я хотела поговорить о работе. Работа, конечно, солидный кусок жизни, — одна треть примерно, — но это ещё не вся жизнь. И она пройдёт однажды, — уж это несомненно — или преобразится или просто пройдёт; вы можете мне поверить на слово: я точно знаю это, по собственному опыту. Допустим, вы, перепробовав и то, и другое, тщетно пытались вырваться из острого ощущения собственной ненужности, но, несмотря на все эти усилия, опять обнаружили себя сидящим на том же самом, прибитом гвоздями к полу стуле. Как тут быть? Я утверждаю, — это означает только одно: ваше время ещё не пришло, но оно уже в пути. И если вы давно утомились биться головой об стену, отдохните, можете даже, по совету моего любимого Тони Парсонса, просто закрыть глаза на некоторое время.

Меня зовут Люба. У меня длинные коричневые волосы, карие глаза и более-менее сносная фигура. Не идеальная, уж это точно, но всё же, надеюсь, сносная. Зато характер у меня, что называется, завидный. (Это была шутка). На самом деле мне бы очень хотелось, чтобы у меня был совсем другой характер, — но, боюсь, что поделать здесь уже ничего нельзя. Впрочем, по-моему, вся эта информация не слишком и важна для моего рассказа, хотя бы потому, что я в нём не главный герой. Но зато уж у главного героя, характер, и правда, такой, что можно только позавидовать. А внешность! — как с обложки гламурного журнала. С него бы только картины писать маслом! Но я, кажется, забегаю вперед…

Работаю я сейчас в «Лавке старьёвщика». Не пугайтесь такого названия: наша «Лавка» — это большой и довольно популярный в нашем городе магазин, забитый всяким хламом и пылью, которые принято называть антиквариатом. За пылью слежу не я, — хоть тут-то мне повезло. Я вещи оцениваю. То есть, осмысливаю.

Конечно, первым делом я стараюсь, определить реальную стоимость принесённого предмета. Абсолютная точность в определении цены антикварных вещей, к сожалению, вряд ли возможна. А потом, внимательно рассматривая вещь, я иногда пытаюсь домыслить или и вовсе придумать её историю.

Я просто уверена, что у каждой антикварной вещи и в самом деле существует своя затейливая история. Ведь многим предметам пришлось по нескольку раз менять хозяев, или пережить сразу несколько разных эпох… В общем, если принесенная в нашу лавку вещь, мне хоть немного нравится и к тому же я располагаю некоторым свободным временем для того, чтобы предаться размышлениям, тогда… включается моё богатое воображение.

Получается, что я не продавец или покупатель, а оценщик, а может даже мыслитель. То есть, раньше мне нравилось так считать. Осенью, зимой и весной, когда меня заставляют составлять бесчисленное количество реестров, отчётов и планов, я становлюсь чем-то вроде куклы заводной. И это меня очень, знаете ли, напрягает.

В квартире моей мы живём вдвоём — только я, да мой отец. Мама, к сожалению, умерла, когда мне было всего семь лет. Отца моего зовут Владимир Сергеевич. Он уже давным-давно пенсионер, но до сих пор работает в небольшой газете «Жёлтые фонари». Не читали? Это наша местная городская газета. Вряд ли вам она попадалась. Газета в целом ничего, интересная: немножко о культуре, немножко светских сплетен, есть даже полезные советы для домохозяек. У меня дома целая пачка прошлогодних номеров лежит, — заходите, вместе почитаем! У меня и кофе сейчас есть — хороший, финский. Я его в кастрюльке варю. Заодно и кофе попьём. У меня сейчас много свободного времени — даже чересчур много: целая неделя. Неделя в летнем городе, когда все друзья разъехались кто куда, — что может быть веселее?.. Да плюс к тому я ещё и простудилась. Но такое со мной часто случается: я хронически простужена.

Даже когда тепло и ниоткуда не дует, я всё равно умудряюсь простужаться. Думаю, причина здесь простая: климат мне не подходит, вот и всё. Меня удивляет, что наш климат вообще кому-нибудь может подходить. Честно говоря, мне бы очень хотелось переехать туда, где суше, теплее и больше зелёных насаждений. Это — моя голубая мечта… Впрочем, всякий раз, когда эта мечта залетает ко мне, по её крыльям тут же лупят когда-то услышанные и крепко засевшие в сознание поговорки: «Хорошо там, где нас нет» — «Трава всегда зеленее по ту сторону забора» — «Где родился, там и пригодился» — и так далее… Народная мудрость! Тут уж ничего не поделаешь… Приходится считаться с народной мудростью. И посчитавшись с ней, я начинаю понимать, что смена климата — желание не из простых… Дом, работа, окружение — всё должно подходить. Слишком много условий… Наверное, места, полностью подходящего для меня, вообще не существует. Наверное, это только мечта, только сказка. Однако я всё равно оставляю её себе. Вот только жаль, что в подлинной жизни нет места для сказки.

Но сейчас я и не собираюсь рассказывать вам сказку. Я расскажу истинную историю, без вымысла и фантазий.

Кот в саквояже

Боюсь соврать, конечно, но, кажется, это произошло в пятницу. Сразу после дождика. По пятницам в июне, насколько я помню, у нас обычно идет дождь. Впрочем, как и по средам и четвергам. Точно: это была пятница — короткий день, и я уже собиралась закрывать магазин. Дело в том, что летом я, если можно так выразиться, владею магазином безраздельно. Мои товарищи по работе — их всего-то трое человек — летом дружно уходят в отпуск. Я — исключение. Мой отпуск обычно ждёт меня в конце сентября, и мне это подходит. Скажу вам по секрету: летом мне выплачивают двойной оклад! И всех это устраивает, а уж меня особенно. Тем более, что летом в наш магазин посетители приходят очень редко, — так что меня одной вполне хватает.

В ту самую пятницу я уже собиралась уходить домой, и тут вдруг кто-то робко позвонил в дверь. Дверь на самом деле была не заперта — только прикрыта… Распахнув её, я увидела перед собой старушку, которая держала в руках небольшой, видавший виды саквояж. Я, конечно, впустила посетительницу. Пока старушка шагала к прилавку, я краем глаза рассматривала её. Несмотря на весьма преклонный возраст, шла она легко, не шаркая, не семеня и не ковыляя, — хотя и не слишком быстро. Голову её покрывал простой чистенький белый платок в очень мелкий голубой горошек. Она сразу же показалась мне весьма благообразной. Было такое ощущение, что вместе с ней в комнату проник тонкий солнечный луч. «Наверно, статуэтки фарфоровые хочет сдать», — с сожалением подумала я. Но у нас их сейчас слишком много: в три ряда стоят, пылятся… Жаль будет ей отказывать.

Возле прилавка у нас стоит удобный круглый стол для посетителей с четырьмя разностильными высокими стульями. Старушка, не раздумывая, села на самый ценный и крепкий из них. «Разбирается!..» — машинально отметила я. Свой стародавний саквояж бабушка бережно поставила на стол.

— Меня зовут Марья Ивановна, — дружелюбно представилась посетительница.

— Очень приятно! — вежливо ответила я. Мы помолчали. Старушка как будто чего-то ждала. Наконец я догадалась.

— Люба! — поспешно представилась я и радостно улыбнулась. Было чему радоваться: во-первых, я с самого начала почувствовала симпатию к гостье, во-вторых, она была первым и, очевидно, последним посетителем за весь день, а в-третьих, судя по шуму за окном, начался дождь, а у меня даже зонта с собой не было.

Мы помолчали.

— Вы, наверно, хотите, что-нибудь продать? — подсказала я старушке.

— Да, я хочу вам предложить кота.

— Фарфорового? — грустно предположила я.

— Настоящего, — с удивлением возразила старушка. — У вас ведь есть мыши? Ну вот, я думаю, мой кот вам подойдёт.

Мыши у нас, к сожалению, были. Здание 1904 года, первый, вернее, полуподвальный этаж… Да, мыши у нас определённо были. Более того, в последнее время они совсем обнаглели, и мне это отнюдь не нравилось.

— Да, кот нам необходим… — задумчиво проговорила я. И подумала: «Как же я раньше-то об этом не задумалась!..»

Марья Ивановна, казалось, знала мой ответ заранее. Чувствовалось, что она не сомневалась в верности своего предложения.

— Ну, вот я вам и принесла своего Андерсена.

— Кого? — тупо переспросила я.

— Кота, — терпеливо пояснила Марья Ивановна.

— Какое странное имя для кота… — размышляя вслух, удивилась я.

— А почему бы нет? — в свою очередь удивилась старушка. — Имя красивое, знаменитое. Ведь вам нравятся сказки Андерсена?

Сказки Андерсена мне и в самом деле нравились. Я даже писала небольшую исследовательскую работу о творчестве датского сказочника. И в Данию на экскурсию я ездила потому, что там жил и работал Ганс Христиан: именно его произведения вдохновили меня на такую поездку.

— Сказки Андерсена я очень люблю, — рассеянно ответила я. — Но… причём же тут кот?

— Даже не знаю… — старушка задумалась. — Видимо, потому что он родился в Дании. Надеюсь, писатель не обиделся бы, узнав, что в его честь назвали такого замечательного кота. Уверена, что у Андерсена с чувством юмора было всё в порядке.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась я. — Значит, ваш кот — путешественник?.. А где же он теперь?

— Да здесь, в сумке.

«Не может быть! — подумала я. — Возможно ли, чтобы живой кот, находясь в чужом помещении, да ещё и в тесной закрытой сумке, за всё это время ни разу не подал признаков жизни?..»

— Может, он всё-таки фарфоровый? — неосторожно предположила я.

Марья Ивановна, казалось, не расслышала моих слов. Ей пришлось, изрядно повозится с застежками своего матерчатого саквояжа. Наконец, она извлекла на свет мягкое, похожее на небольшую меховую подушку, существо. Существо безмятежно спало. Мышцы кота были расслаблены, он тихо и мерно дышал. Старушка аккуратно положила его на стол, словно ватную игрушку.

«Это, наверно, очень спокойный кот, — подумала я, рассматривая его. — Цвет необычный — бурый…»

— И всё же!.. — не унималась я. — Какое отношение ваш кот имеет к Дании и великому сказочнику?

— Да я же вам уже объяснила, — терпеливо повторила старушка. — Дания — место его рождения, — его историческая родина, другими словами. А Андерсен — это самое подходящее имя для датского кота.

Услышав своё имя, кот пошевелил ушами, зевнул и, окончательно проснувшись, принял, наконец, сидячее положение. Потом начал внимательно изучать меня, — впрочем, очень доброжелательно.

«Взгляд совсем не дикий, — думала я, в свою очередь, изучая нового знакомого. — Похоже, это очень ручной кот. Бурый, словно медведь, — только очень маленький».

Кот определённо мне понравился.

— Почему же вы его продаёте? — спросила я удивлённо.

— Видите ли, деточка, — грустно сказала старушка, — вскоре мне придётся уехать… насовсем.

Мне уже не хотелось расставаться с этим бурым котом, но любопытство подвигло меня продолжить расспросы.

— Уехать? — задумчиво переспросила я. — Но ведь Андерсен, кажется, ещё не старый, — скорей всего, он смог бы выдержать долгое путешествие. В конце концов, привезли же его когда-то из Дании.

— Ах, деточка, — ласково сказала старушка, — место, куда мне предстоит отправиться, намного дальше Дании. — Она помолчала немного, словно собираясь с силами. — И потом, ему туда ещё рано. Здесь он принесёт больше пользы. А вот мне — пора, — грустно промолвила гостья, — я своё здесь отработала.

«Наверное, ей пришлось согласиться на тяжёлую операцию, и она не уверена, что сможет после неё снова встать на ноги», — тоже грустно подумала я.

— Не о чем и грустить, деточка, — заметив мою грусть, сказала старушка. — Я свою программу худо-бедно выполнила. Пора собираться, пора.

— Но, может быть, вы ещё вернётесь?.. — с надеждой предположила я. — И, тогда… вы заберёте кота? — спросила я уже не так радостно.

— Не заберу! — твёрдо сказала старушка. Она точно сказала «не заберу». Но мне почему-то почудилось, что она произнесла «не вернусь».

— Ну, пойду теперь… — сказала Марья Ивановна и хотела уже подняться со стула.

— Подождите! — вдруг спохватилась я. — Ведь вы сказали, что хотите продать кота!

— Ах да, — согласилась старушка. — Вот, видите, какой склероз… Так бы ведь и ушла…

— Сколько же вы за него хотите? — спросила я с любопытством.

Старушка посмотрела на меня очень внимательно.

— Да, рублей десять.

— Десять? — переспросила я, почему-то совсем не удивившись. — Да ведь на них ничего не купишь!..

— А мне ничего и не нужно покупать. В дорогу я уже всё собрала.

Я быстро сходила за кошельком и протянула старушке желтую десятирублёвую монетку.

— Спасибо, — сказала она и направилась к двери.

Кот поднял хвост и пошёл её провожать.

— Марья Ивановна, а почему же вы решили предложить кота именно мне? — решила спросить я.

— Ну, я вижу, дом старый… Давно без ремонта… Мышей, наверно, много… — проговорила она размеренно, не задумываясь. Потом, взглянув на меня внимательно, сказала уже другим, очень серьёзным тоном:

— Я рядом живу. Вижу иногда, как вы приходите, как уходите… Словом, Андерсену в хозяйки вы годитесь.

«Может быть, следовало сказать, что Андерсен годится мне в коты?.. Надо бы, наверное, обидеться, но мне, почему-то совсем не обидно. Наоборот, даже лестно. Звучит как «отдаю в хорошие руки»», — подумала я.

— Вот именно! — то ли продолжая свои слова, то ли отвечая на мою мысль, сказала старушка. Кот мяукнул и попросился к ней на руки. Марья Ивановна ласково погладила его по голове, и я заметила в уголках её глаз слёзы.

— Не грусти, дружок, не грусти, — сказала коту старушка, — ты теперь, вместо меня остаёшься.

Она опустила его на пол и повернула ручку входной двери. Андерсен, не отрываясь, смотрел на свою прежнюю хозяйку.

Дождь уже кончился. Несмотря на наступающий вечер, на улице было по-летнему светло и ясно.

— До свидания, — крикнула я вдогонку Марье Ивановне.

— До свидания, — обернувшись, негромко сказала старушка.

Мне почему-то было жаль, что она ушла. Теперь она начнет собраться в путешествие, из которого нельзя вернуться…

Я обернулась к Андерсену.

— Ну вот, — сказала я ему, закрывая дверь, — отныне ты будешь жить здесь.

Взглянув на кота, я поняла, что он об этом уже догадался.