Эликсир жизни

Скачать бесплатно книгу Векшин Николай Л. - Эликсир жизни в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Эликсир жизни - Векшин Николай

Пролог

Вот вы скажете мне: «А к чему всякие такие прологи? Зачем время-то терять? Говори нам сразу по существу, если есть что сказать. А нечего сказать – не марай бумагу и не отнимай у нас драгоценное время. У нас вон – газета „Совковский костомолец“ не читана, кроссвордишко не разгадан (кстати, журнальные кроссворды позволяют забыть о кроссвордах жизни), телек зазря надрывается, закуска не приготовлена, бутылка не почата». Правильно. Более чем согласен с вами. Так уж устроен мир, что нет на свете более важных дел, чем перечисленные. Это вехи мелочей жизни, из которых-то она и складывается. Не мы делаем жизнь, а она нас.

Вот сижу сейчас я, Викентий Никишин, один-одинешенек. Морщу лоб, мучительно вспоминаю фрагменты жизненной мозаики и набираю буковку за буковкой на компьютере. Между делом недоумеваю: зачем тут так много дублирующихся команд? Это всё равно, как если бы строители проложили меж двух городов не одну удобную широкую дорогу, а много узких запутанных тропинок. Вообще программы Microsoft вызывают во мне ощущение хаоса бытия. Все эти окошки и окошечки, выскакивающие как кролики из-под шляпы, ярлычки и папочки в папочках, бесконечные опции, кодировочки и перекодировочки, зависающие файлы и тормозные программы, глюки и вирусы, размножающиеся как тараканы… – виртуальный дурдом.

Впрочем, я отвлекся. Для чего пишу эту книгу – сам толком не понимаю. Чтобы вас развлечь? Так у вас развлечений и так хватает; один только телевизор чего стоит: и гонки там, и стрельба всякая, и мордобой, и речи зажигательные, и танцы живота, и штучки всяческие, и шуточки. Куда уж мне с телевизором тягаться! Разве можно заставить читателя думать, если он непрерывно смотрит телевизор? Сейчас почти каждый взрослый человек убежден, что чтение – занятие для школьников, пенсионеров и импотентов. Брысь, писатель! Современное поколение духовного убожества в книгах не нуждается. Писатель – молчаливый болтун, разговаривающий сам с собой.

Если же сделаете вы предположение, что распирает меня жажда творчества, то ответствую: вряд ли в этом дело. Давно нет во мне такой глубокомысленной мысли, чтоб всех облагородить и осчастливить экскрементами своего творческого поползновения. Нет такого зуда в душе моей. А ежели б и был, то почесать-то всё равно бы не удалось: зуд душевный не в теле располагается, а в чакрах. Только вы меня про чакры не спрашивайте. Всё равно ни я, ни кто другой вам не растолкует, что есть чакра. А слово полезное: сказал «чакра», всё ясно, нет вопросов. Величайшие вопросы тем и отличаются от простых, что не имеют ответов.

В роду у меня ни Макаренко, ни Сухомлинских не было. Поэтому вашу догадку о педагогической направленности моего бумагомарания начисто отметаю. Не мне учить вас жизни. Она сама вас учит. А чаще не учит. Не замечали? Ну и правильно. Живите себе как живете. Если вас жизнь ни разу не била, значит, еще ударит. А если уже била, значит, ударит еще. Так уж она устроена; обижаться не на кого.

Может, не дает мне покоя тщеславие, желание похвастаться? Хвастун – посмешище тщеславия. Тщеславие – опьянение возможностью успеха, а успех – опьянение ядом тщеславия. Написал, издал, прославился. Только не ясно, в какое место эту самую славу засунуть. Вот ежели б у меня хобот был, как у слона, я бы туда засунул. И трубил бы призывно, слоних зазывал на случку, как приспичит пообщаться. Нет, не жрет меня крокодил тщеславия. Тщеславие – тщетный успех. Хотя тщеславие пронизывает почти каждого от головы до пят: ученого – «сколько я открыл!», художника – «как я нарисовал!», поэта – «как я сказал!», политика – «как я соврал!», и даже бомж тщеславно восклицает – «как я наср@л!». Извиняюсь за неприличное слово, но ведь что с бомжа взять, ежели даже наш брат, весь из себя интеллигент и интеллектуал, не гнушается расцветить свою речь или книгу доходчивыми народными выражениями. А народ наш в массе своей – люмпен-пролетариат; двух слов не свяжет без непечатных связок. Многие его представители вообще мыслят исключительно при помощи матерных слов. Поскольку я тоже не с помойки, то не вижу ничего зазорного махнуть правду-матку: мол-де мне на славу наср@ть. Тщеславие должно служить для нас уздой, а не седлом. Но наше тщеславие желает покорить весь мир, а не только пару собутыльников. Хотите стать всемирно известным? Найдите гигантскую кувалду, занесите ее над головами миллионов, а затем, выдержав паузу, быстро опустите себе на голову.

Ладно, пусть не для тщеславия пишу; предположим, для гонорара. Так на авторские гонорары не уедешь на Канары. Не секрет, что деньги прельщают тех, кто не умеет получать удовольствие от жизни. Великие перестраивают жизнь; остальные зарабатывают на жизнь. Деньги это сила для того, кто слаб. Истинная цена богатству – грош. Всё стоит денег, но сами деньги не стоят ничего. И если вы радуетесь зарплате больше, чем работе, то мне вас очень жаль. Впрочем, каждый, кто сидит без денег, доказывает, что деньги – зло. Как только у меня появляются деньги, сразу начинаю чувствовать себя дерьмом; потому что налетевшие приятели и подруги начинают кружить вокруг меня словно мухи. Кстати, почти каждый порыв щедрости начинается с тщеславия и заканчивается сожалением.

Быть может, кто-то подумает, что мне охота такие мемуары написать, чтоб каждому видно было, какой я умный, а все дураки (между прочим, дураки – как тараканы: многочисленны, нечистоплотны и суетливы). Нет, я себя среди прочих придурков в особый статус не выделяю. Я называю умным того, кто осознал, что он такой же дурак, как и все. Слово «дурак» – приемлемая литературная форма, позволяющая выразить наше отношение к каждому. И каждый из нас пытается при знакомстве навесить на другого ярлык «дурак» или «умный», «хороший» или «плохой», но впоследствии мы переклеиваем ярлыки по многу раз; а было бы уместней прилепить все ярлыки сразу; тогда мы бы не огорчались необходимостью менять мнение.

Вот еще, пожалуй, могла бы быть у меня причина для писанины: желание высказаться. С людьми выговориться сложно: долго это, муторно, беспокойно, с опаской не успеть досказать. Да и не всё сразу упомнишь, не всё объяснишь. А с бумагой или компьютером удобно: они всякую глупую мысль терпят, не прекословят, не перебивают, не зевают от скуки. Опять же, где много треплешься, там трудно не соврать, а вот когда пишешь – взвешиваешь каждое слово, укладываешь, словно патроны в обойму, прицеливаешься, чтоб – точно в сердце или хотя бы в голову.

Вы приведете теперь мне такой аргумент: а затем писатели книжки пишут, чтоб на бумаге жить в веках. Это вроде виртуальной вечной жизни. Конечно, каждый раз, когда читатель открывает книгу, душа писателя воскресает. Но самому-то писателю-горемыке от этого не легче. Пока он дышит и пишет, мучают его критики и геморрой. Когда он помирает, вгрызаются в его тело червячки и микробы всякие, а в душу лезут все, кому не лень: литераторы, комментаторы, махинаторы, если писателя в классики записали. А ежели, не дай бог, попал он в школьные учебники, то даже двоечники будут над ним изгаляться. Не, я так не хочу, ни при жизни, ни после. Замечу мимоходом, что классиков читать почетно, но скучно. Пусть классику изучает тот, кто ее пишет! Разумеется, приятно думать, что эту книгу будут читать даже тогда, когда меня на свете уже не будет. Тогда я с вами, дорогие читатели, буду с того света разговаривать. Каждый из нас знает, что конец неотвратим, как курьерский поезд, летящий под откос. Предположим, меня уже нет (это случится неизбежно), а вы читаете книгу, общаетесь с флюидами мыслей и чувств, которые теперь живут сами по себе. Удивительно! Душа моя вот здесь: в буковках запечатана и между строк притиснулась.

Так что простите меня, граждане, не знаю, зачем пишу. Вот муха жужжит целый день, бьется, бьется об стекло, а зачем – не знает. Просто по-другому жить не может. По-другому ей скучно. Вот и я наверно так. Но постараюсь жужжать не слишком занудно, чтоб не возникло в вас желание прихлопнуть меня моей же книгой. Буду стараться помнить правило: не зуди как муха – не получишь в ухо. Быть забавным – главнейшая задача любого серьезного автора. Но я бы очень сожалел, если бы мое повествование всего лишь развлекало читателей, не утруждая их хоть немного напрягать мозги. Впрочем, для тех, кто не склонен напрягаться, нынешняя литература может в широком ассортименте предложить горяченькие шедевры про сексуальные вершины и натуралистические похождения «сиси-писи».

Читать книгуСкачать книгу