Ты спросил, что такое есть Русь…

Серия: Виктор Ерофеев представляет писателя [0]
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта

Крупицы из биографии моего мужа

Настала пора осветить факелом с хорошо просмолённой паклей путь твоего мужа. Но это невыполнимо, если не зажечь свой собственный факел. Пусть им станет твоё, пока не очень высокое, но искреннее слово. По знакам Зодиака муж Скорпион, а ты Водолей, который должен всё исследовать и подобрать ключ к секрету вашей жизни, да и настигнувшее тебя вдохновение активно побуждает к этому. В пределах единства и разнообразия астрологического космоса быть Скорпионом — выгодно, такой знак сам создаёт свою удачу.

И только с Водолеем ему трудно справиться, ибо этот знак должен жить без ограничений, так как общее правило не знает никаких границ. И стоит всегда помнить, что музыка состоит не только из звуков…

Конечно, человек есть божья астролябия. Твой муж, Андрей Николаевич Лезнов, всемирно известный учёный-математик, доктор физико-математических наук, автор более 350 научных работ, в молодости, после окончания физического факультета МГУ, работал в одном из самых секретных научных институтов страны, известным как «Почтовый ящик номер 75» или просто «Арзамас». Теперь-то многие уже знают, что там располагался первый советский ядерный центр, где делались атомные бомбы.

В одной из сверхсекретных лабораторий в Арзамасе-75 трудился в те времена выдающийся учёный, академик Андрей Дмитриевич Сахаров, который принял участие в судьбе молодого коллеги и пригласил его в свою группу. Так Андрей Лезнов попал в Атомный наукоград.

Арзамас расположен достаточно далеко от Москвы, в Горьковской (ныне Нижегородской) области. Чтобы иметь возможность почаще выбираться в родную Москву, Андрей решил сдавать экзамены в физико-математическую школу выдающегося советского учёного Льва Ландау. Всё сдал на «отлично». А на последнем экзамене стал оспаривать мнение великого физика, отстаивать свои формулы. И тот предложил ему приехать осенью на переэкзаменовку. Андрей вспыхнул. Попрощался и быстро вышел. Уже сбегая по лестнице, услышал голос Ландау: «Молодой человек, вернитесь, пожалуйста!» Но Андрей был очень гордым и решил сюда больше не возвращаться.

«Не переживайте, — сказал ему Сахаров, когда Андрей вернулся в Арзамас. — Ландау и меня на экзамене завалил».

Андрей всегда делал и делает то, что доставляет ему удовольствие, а это значит уметь быть свободным, как говорил Вольтер. Ты, наблюдая за мужем, поняла, что основной вопрос в его научной жизни не «Как? Когда? Что я могу получить?», а «Что я могу отдать?!»

Андрей Николаевич Лезнов с юношеских лет был очень неординарным человеком с твёрдым и весьма упрямым характером. Он привык всегда добиваться того, чего хотел. Достигнув в науке высокого положения и больших результатов, он при этом категорически избегал, как сейчас говорят, тусовок, церемоний, награждений, регалий и рангов. В этом, как некоторые говорят, странном человеке самым удивительным образом переплелись высокий ум с жуткой застенчивостью, глубокая интеллигентность с дикой необузданностью характера…

Он родился в Москве в 1935 году в семье, принадлежавшей к древнему аристократическому роду (по материнской линии). Его генеалогическое древо уходило своими корнями к никейскому императору Иоанну Третьему (XIII век, Византия). Но об этом в семье не любили говорить по понятным причинам ни мама Ирина Николаевна Горбачёва, ни отец Николай Семёнович Лезнов — оба прославленные учёные химики. Известно, что Н. С. Лезнов — лауреат Сталинской (Государственной) премии.

По окончании физического факультета МГУ твой Андрей стал работать в «Арзамасе-75.» Затем поступил в аспирантуру физического института имени Лебедева, где защитил кандидатскую диссертацию. С 1965 года по 1997 год работал в научном центре Протвино Московской области в институте физики высоких энергий. Там же в возрасте Иисуса Христа защитил докторскую диссертацию. Про Протвино и его обитателей ты пишешь свои воспоминания. Думаю, они будут интересны современным людям. Ведь твой муж знал и общался с очень интересными, всемирно известными людьми. Среди них А. Д. Сахаров, Д. А. Киржниц, Н. Н. Боголюбов, Я. Б. Зельдович, А. Логунов, О. А. Хрусталёв, В. В. Серебряков, Б. В. Струминский, Б. А. Арбузов, А. Т. Филиппов, В. Г. Кадышевский, М. Поливанов, Ю. И. Манин, Н. В. Тюрин, В. И. Саврин, А. Д. Суханов и многие другие. Все они признаны величинами номер один и у нас, и в мире. А теми, кого сегодня нет с нами, оставлено нетленное — их дух, их работы, их идеи… Слава богу, что на это не распространяется власть смерти.

Часто, когда я слушала и слушаю застольные разговоры мужа, ловлю себя на мысли, как много он знает, как глубоко и красиво он думает. Всё своё замужество я как бы прикасалась и прикасаюсь к другой стороне жизни учёных. Я понимаю, Протвино, Дубна, Новосибирск… объединяли и, надеюсь, продолжают объединять людей высочайшей культуры. Об этом я обязательно скоро расскажу на страницах другой книги.

С 1997 года Андрей Николаевич Лезнов работает в научном центре Мексики в университете города Куернавака на основе постоянного контакта. Читает лекции студентам и аспирантам по математике и физике и занимается научной работой.

Твой муж — настоящий (правда, такие — наредкость…) работоголик. Он никогда не пользуется ни выходными, ни праздничными днями. Он всегда и везде в работе. Наверное, только так и рождаются выдающиеся открытия.

Возможно, он принадлежит к разряду гениев такого рода, что их могут распознать только гении…

Крупицы из моей биографии

Есть книги, доказывающие, что человек рождается несколько раз и что он сам выбирает свой новый путь, а от этого зависит до какого духовного совершенства он может подняться.

Родилась я в Каунасе, литовском городе, в годы советской власти. Дом этот стоял между двумя известными всему миру мемориальными музеями — А. Жмуйдзинавичюса и М. К. Чюрлёниса. Первый популярен коллекцией чертей, второй — подлинным центром народного просвещения, эстетического воспитания и пропаганды искусства.

Мой отец, выпускник Казанского университета, незадолго до окончания Великой Отечественной войны женился на моей будущей маме родом из-под Калязина. Обоим пришлось двигаться с советскими войсками к Германии, так как папа отвечал за восстановление железных дорог.

Мой брат родился в Дрездене, а меня отвезли в Москву к бабушке, чтобы я училась в русской школе. Потом были техникум, институт, университет и разные курсы. Мне часто вспоминалось творчество Чюрлёниса, в работах которого так трогательно сплавлены реальность, поэзия, романтика и всё это выражено аллегорическими и фантастическими образами. Мне нравилось его философское обобщение природы, космоса, явлений человеческой жизни, выявление их сущности. Трогали мою странную душу и его симфонические поэмы «Море» и «В лесу». Должна признаться, мной всегда владела страсть к морю, океану, рекам… А ещё помню, как долго стояла в каунасском музее перед собранием изделий народного творчества Тибета, островов Океании и загадочной Мексики.

— Вот бы где побывать! — мечтала подростком.

Кем только не довелось мне поработать: внештатным корреспондентом в «Калининградской правде» Подмосковья, продавцом, экскурсоводом, директором библиотеки, руководителем эколого-эстетического клуба… И везде судьба сводила меня с очень интересными людьми: с Агнией Львовной Барто, Павлом Николаевичем Барто, Лихановым, Алексиным, Проскуриным, Образцовым, Дуровой, Аверинцевым и многими другими. Столько интересных историй вспоминается. Об этом обязательно буду писать.

В Мексику я приехала вместе с мужем — Лезновым Андреем Николаевичем, известным учёным-физиком и математиком. Первое, что я сделала, это открыла наугад томик работ моей любимой поэтессы Марины Ивановны Цветаевой: «Быть в грядущем лишь горсточкой пыли под могильным крестом? Не хочу!»

— Опять эти пророческие слова!

Когда-то в Москве, разговаривая с Сергеем Владимировичем Образцовым, чьим многосторонним талантом я всегда восхищалась, продекламировала ему эти строки. И он ответил мне тоже стихами Цветаевой:

И многих пронзит, царица, Насмешливый твой клинок. И всё, что мне только снится, Ты будешь иметь у ног.

Об этом я не могла не вспомнить, когда у моих ног разбивалась солёная пена Тихого океана. С губ слетело нечто подражательное:

Высоко взлетает пена Над шумливою волною И дробится о колена Дикой песнею морскою, Ударяясь — воскресает, Знать, не бренная — шальная, Тем меня напоминает, Ведь в полёте я лихая… И, конечно, разбиваюсь, Но стремлюсь вновь в небо взвиться; Кровь не кислая — признаюсь — Молодым вином струится… Стать звеном в цепи вселенной, Без кладбищенских надгробий, Надлежит всем душам пенным, — Для ползучих — мир утопий…

В Мексике возросло желание писать стихи, а главное — для этого появилось немного времени.

Часто повторяю как молитву вдохновенные строки Цветаевой: «Не бить челом веку, а быть челом века!» Пришло понимание моего предназначения в стране майя, ацтеков, тольтеков: делать всё возможное и невозможное, чтобы великое русское слово наших поэтов и писателей и наша высочайшая культура нашли бы приют здесь, в Мексике и во всей Латинской Америке. Этому я отдаю все свои силы.

Мечтаю открыть в штате Морелос Дом русской культуры, настоящий русский терем, из брёвен, как в наших сказках, с русским интерьером, с чайной, блинной и медовухой, куда бы с радостью приходили и российские соотечественники, и мексиканцы, и гости страны, дабы послушать стихи, русскую музыку, посмотреть выставки картин и народного творчества. И чтобы как можно больше мексиканцев хотели бы овладеть русским языком.

Кое-кто из местных журналистов прозвал меня послом доброй воли по культурным связям между Мексикой и Россией. Приходится оправдывать это звание. Мне радостно, что мексиканский поэт Алехандро Торруко в посвящённом мне стихотворении написал:

Россия и Мексика — Две страны, две сестры В поэмах вечности И в культуре мира. Две души в поэзии И в объятии вечном дружбы.

Р. А. Н. Regina Naumova, Mexico