Пароль — «Прага»

Серия: Библиотека солдата и матроса [0]
Скачать бесплатно книгу Гончаренко Павлина Федосеевна - Пароль — «Прага» в формате fb2, epub, html, txt или читать онлайн
Закладки
Читать
Cкачать
A   A+   A++
Размер шрифта
Пароль — «Прага» - Гончаренко Павлина

ПРОЛОГ

Герой погиб, и живые не знали, где его могила. Улицу своего города они назвали его именем — именем капитана Олешинского. Молодые, те, что во время войны были детьми, слышали о капитане Олешинском от родителей и представляли его волевым, бесстрашным командиром. Никто не выяснял, сколько в воспоминаниях о нем было правды, а где начиналась легенда. Даже «партизанская мать» — старенькая сельская пекарка Ружена Матисова, которая ближе всех знала капитана, всегда снова и снова жадно слушала о нем то, свидетелем чего была и она сама.

И теперь еще зимними вечерами, когда село окутывают дремотные сумерки, в домике пекарки долго не гаснет свет. Там возле натопленной печки сидят женщины. За работой они слушают Ружену. Ее голос то дрожит, то переходит в шепот:

— Святая Мария, какой это был человек!

Ружена узловатыми пухлыми пальцами долго протирает стеклышки очков. В такие минуты старая пекарка не может простить себе, что не расспросила она капитана, откуда тот родом, где в России искать его родителей. Ведь они должны знать, как партизанил их сын в Пршибрамском округе. О, она бы рассказала им все, что видела! И о том майском дне…

Кто бы мог подумать, что именно в солнечный, радостный День Победы оборвется такая жизнь?

То была его двадцать шестая весна. Только двадцать шестая.

Об этом дне Ружена рассказывала уже со слов Петра Гошека, шофера капитана и единственного свидетеля того, что случилось по дороге в Прагу.

ТРЕВОГА СТАРОГО ИМЕНИЯ

— В Добржиш, — приказал Кругер шоферу, тяжело плюхнувшись на сиденье «оппель-капитана». Машина с ходу рванулась на широкое шоссе. То ли случай в комендатуре так повлиял на него, то ли это была самая обычная усталость, но полковник незаметно для себя задремал. Ему даже приснилось, будто к нему, начальнику Пршибрамского гарнизона, приехал сам фюрер. Гейнц Кругер удостоился такой чести за разгром партизанских банд, за то, что поймали наконец их главаря, проклятого капитана Олешинского. И вот пришла награда.

Фюрер прибыл, чтобы лично вручить Кругеру Железный крест и генеральские погоны. Рядом стоит этот выскочка из гестапо, тупой себялюбец Мюллер, который осмеливался говорить ему, полковнику, всякие глупости. Теперь он угодливо улыбается и лезет целовать пальцы Кругера. Мерзавец! Полковник порывисто отводит руку и… просыпается от боли: во сне он со всего размаху ударился об ручку дверцы.

— Уже Добржиш, господин полковник, — по-своему понял суетливость начальника шофер, — скоро будем на месте.

— Угу, — буркнул тот в ответ, растирая пальцы.

Небольшое старинное местечко Добржиш затерялось в тихом Среднечешском плато. Ужасы войны долгое время обходили его. В Пршибраме, Инце и даже в маленьком Мнишеке разместились немецкие гарнизоны, гестапо, военные школы. Вся местная промышленность, все небольшие частные мастерские превращены в военные объекты. Все работает на войну. А в тихом Добржише — всего лишь одна полицейская управа, какой-то завалящий бургомистр и несколько местных жандармов.

Машина сбавляет ход, сворачивает с шоссе в аллею, обсаженную липами, и подъезжает к высоким воротам. Там, в глубине старого парка, чернеет массивный дворец с мраморными колоннами.

Здесь живет князь Бранку, наследник некогда богатого чешского рода. Он получил этот дворец за год до мюнхенских событий и переехал сюда вместе с женой Хильдой, худощавой, властной немкой, дочерью известного лейпцигского врача.

Бранку боготворил свою супругу и награждал ее изысканными комплиментами, когда замечал в ее прищуренных глазах недовольство. Но даже самому близкому другу Бранку не признался, что побаивается Хильды. Правда, он умел отвести ее гнев. Вот и сегодня, вручая Хильде дорогой браслет, Бранку смотрел на жену так, будто говорил: «Видишь, как я почитаю тебя, дорогая». Она же морщилась, неторопливо примеряя холодный драгоценный ободок на костлявую руку.

— Ох какие вы, чехи, сладенькие, — угодливо, в тон мужу, но со скрытой издевкой сказала Хильда.

Бранку принял эти слова за благодарность и припал губами к ее руке. Но Хильда молча отдернула руку, сняла дорогой подарок и деловито спрятала.

— Жить не умеете, — сухо бросила она по-немецки.

Князь заглядывал жене в глаза, и это раздражало ее.

— Мне что-то нездоровится, оставь меня, — отмахнулась она, — я хочу отдохнуть.

Все чаще Хильда томилась и чувствовала себя в тихом Добржише как на забытом острове. Ей хотелось быть заметной в немецкой империи, она жаждала деятельности, связей с именитыми особами, и тишина имения ее раздражала. Хильда нервничала и свою злость нередко вымещала на муже.

С 1938 года, когда первые моторизованные части гитлеровских дивизий перешли границу Чехословакии, Хильда преисполнилась розовыми надеждами, особенно когда в 1941 году войска фюрера вошли в Россию и большевики, как и следовало ожидать, не устояли перед их натиском. Из каждого громкоговорителя на весь Добржиш раздавались победные выкрики, гремели марши, да и сам Гитлер довольно часто произносил боевые речи. И словно живым доказательством того, что это были не пустые слова, с лязгом и грохотом шли на восток бронетанковые части, автомобильные колонны с пехотой и боеприпасами, а в Германию — хлеб, руда, сахар, эшелоны со скотом и — только ночью, не для постороннего глаза — эшелоны с ранеными.

И Хильде тоже хотелось действовать, принимать участие в установлении «нового порядка» в Европе. Но ей негде было развернуться. Чтобы хоть как-то скрасить однообразную жизнь в провинции, Хильда часто принимала у себя гостей. Ее гортанный голос в такие дни становился высоким и властным. Говорила она немного в нос, и иногда казалось, что именно поэтому она и горбоносая. Хильда умела выбрать и пригласить наиболее полезных для себя людей. Чаще всего здесь бывали начальник Пршибрамского гарнизона полковник Кругер, майор гестапо Вольф Мюллер, шеф школы СС в Инце Адольф Грубке и эсэсовец майор Шульц. Нередко заезжали повеселиться и гости из Праги.

Иногда Вольф Мюллер приводил сюда широкоплечего блондина с выпуклым крутым лбом и серыми внимательными глазами, которые через стеклышки очков казались даже слишком большими. Подпоручик Вацлав Крижек, начальник местных отрядов самообороны, а точнее, чешской полиции, на побегушках у немцев.

Появляясь тут, он всякий раз делал вид, что очень устал, и чаще всего не принимал участия в разговорах. Молча, чуть настороженно, посматривал он на присутствующих, будто ожидая подвоха. Вацлав был не из разговорчивых, и его считали чудаком.

С того дня, как Хильда любезно ознакомила Крижека с коллекцией картин и миниатюр, которыми были увешаны все комнаты и даже коридоры дворца, он нередко избегал компании и снова и снова осматривал художественные ценности. На чудака в такие минуты не обращали внимания. Но чаще всего Крижек бывал в бильярдной. Тут его никто не мог переиграть, и это раздражало вспотевшего от стараний Мюллера, которому не везло.

Хильда часто с ехидцей говорила майору, что тот приводит сюда Крижека лишь для того, чтобы отыграться. Мюллер в ответ криво улыбался.

В приемной княжеского дворца можно было узнать свежие вести с фронта, а слухи о частных делах верхушки сюда доходили раньше, чем до Праги. Словом, тихий Добржиш было за что считать кулуарами Берлина.

Надолго запомнился супругам Бранку зимний день 1943 года, который пражский гауптман назвал тогда «днем кровопускания». Раскрасневшись от вина, он громко рассказывал, как эсэсовцы учили пражских студентов уважать «новый порядок» в Европе.

— Мои орлы, — говорил гауптман, показывая мелкие желтые зубы, — вчера ночью повытаскали из-под одеял этих крикунов, связали и отправили в казарму. Сотни две уложили спать навсегда, а остальных выгнали на мороз, чтобы сторожили тех, уснувших…

Читать книгуСкачать книгу